15 глава.

Возвращение в свои покои после второй тайной встречи в убежище оставило Лорету в состоянии глубокого шока и внутреннего смятения. Инженер, привыкшая к точным расчетам и проверяемым данным, теперь оказалась в эпицентре интриг, где каждая истина искажалась, а каждое слово могло быть ложью. Ей хотелось кричать от бессилия и непонимания, но нужно было держать себя в руках.
Она прислонилась к холодной стене своих апартаментов, пытаясь упорядочить хаотичный поток мыслей. Ее аналитический ум боролся с нарастающим чувством тревоги. Слова повстанцев, их мрачные намеки на тоталитаризм, скрытую нищету и подавление свободы воли, противоречили всему, что она видела на поверхности Ксандар-Звездограда. Этот город сиял, его жители казались счастливыми, технологии поражали. Но теперь ей показали другую сторону медали, и она начала замечать едва уловимые нюансы в поведении центавриан, которые раньше списывала на культурные различия. Слишком уж много одинаковых улыбок, слишком много безмятежности.
"Доказательства, мне нужны доказательства!" - прошептала она в пустоту. Лорета не могла верить только словам, пусть даже и отчаянным. Ей нужны были факты, которые она могла бы проверить, обработать, проанализировать.
Встреча в убежище, однако, была не просто словами. Когда она спросила повстанцев:
—Что вы вообще планируете делать?
Вейр, центаврианин с алыми волосами, подошел к одному из потайных терминалов. На его биолюминесценции мелькнули нервные оранжевые всполохи.
—Наши ресурсы ограничены, квизи-Лорета, - сказал он, - но мы не сидим сложа руки. Мы пытались установить связь с Югом, отправить им данные, предупреждения о реальном положении дел. Мы даже... мы смогли отправить нескольких наших соратников на их территорию, под видом беженцев или заблудших торговцев.
На голографическом экране терминала появилась сложная трехмерная проекция Кратории, разделенной на Север и Юг, с мерцающими линиями потенциальных маршрутов и точек контакта.
—Но после этого от них не было никаких вестей, - продолжила Никсара, её голос был полон горечи. - Скорее всего, из-за тотальной технической блокировки. Доминион не допускает ни малейшего информационного обмена между Севером и Югом, который они не могли бы контролировать. Любые попытки глушатся, а носители информации... исчезают.
Лорета вспомнила слова Элара о Юге.
—Но разве это не опасно? - спросила она. - Мне помнится, Элар сказал, что если бы мой летательный аппарат упал на территорию Велорианской Центавры, мне бы жёстко пришлось. Он говорил о диких землях, о беспорядке, о том, что они там "не цивилизованы".
Вейр издал короткий, горький смешок.
—Кому ты веришь? Ксандару, который лжет о половине Кратории, или собственным глазам, когда ты видишь его истинную натуру?
Затем вперед выступил центаврианин с темно-серыми волосами и бирюзовыми глазами, который казался старше остальных. Его биолюминесценция была тусклой, но стабильной, излучая мудрость и усталость.
—Я – Корвин, - представился он. - И я видел слишком много, чтобы верить сладким речам Доминиона. Солярис лжёт. Юг - это не дикие земли. Это такие же центавриацы, как и мы, просто живущие по другим правилам. И Доминион систематически демонизирует их, чтобы оправдать свои «победы».
—Кстати, о Эларе, - Вейр понизил голос, и биолюминесценция всех присутствующих слегка потускнела, словно поглощаясь тенями. - Ты говорила, что смотрела ему в глаза и ничего не заметила. Но... тебе никогда не казалось, что один из его глаз... левый ...он будто затягивает тебя? Будто он не просто смотрит, а «проникает» в тебя?
Лорета почувствовала холодок.
—Я... нет. Я заметила, что он иногда меняется, становится грозным, а потом снова спокойным. Но такого эффекта я не помню. Может, я просто не заметила?
Корвин покачал головой.
—Это не то, что можно просто «не заметить» обычным образом. Это... особое воздействие. Внегласная информация, квизи-Лорета. Центаврианцы знают об этом, но молчат. Потому что молчание - это способ выжить. Странно, что когда он смотрел на тебя, такого не было.
—А как это ощущается? - Лорета спросила, её голос был чуть слышен. Она сфокусировала взгляд на Никсаре, чья белая биолюминесценция слабо пульсировала.
Никсара глубоко вздохнула, её тело слегка задрожало, когда она вспоминала.
—Это... словно твоя собственная воля начинает таять. Его красный глаз расширяется на мгновение, и ты чувствуешь, как холодная волна проникает в твоё сознание. Она не причиняет боли, но она... обволакивает. Словно ты теряешь контроль над своими мыслями. Ты «знаешь», что он хочет, чтобы ты сделала или почувствовала, и ты «хочешь» это сделать. Это не приказ, это внушение. Ты не можешь сопротивляться, потому что это чувство становится твоим собственным желанием. Ты просто... следуешь. Словно нити твоей души переплелись с его волей, и ты сама хочешь того, чего хочет он. И когда эффект проходит, остается только легкое головокружение и ощущение, будто ты что-то упустила, что-то важное, но не можешь вспомнить что именно. И очень сильное желание ему угодить. Это страшно. Это... лишает тебя себя.
На лице Лореты застыло ужасающее выражение. Она почувствовала, как по её рукам пробежали мурашки. Представление о таком уровне контроля, о таком вторжении в личность, было для неё, человека, привыкшего к своей автономии, невыносимым. Осознание того, сколько же Никсара пережила, чтобы описать это, сколько боли и страха стоит за этими словами, заставило её сжать кулаки.
—Нет, не было такого*, – уверенно сказала Лорета, вспоминая их многочисленные встречи. - Такого ощущения не было. Может, он просто не использовал это мне.
Корвин задумчиво прищурился.
—Возможно, потому что Элару было достаточно слов, квизи. Достаточно его обаяния и  показной заботы, чтобы ты к нему приблизилась. Тебе не требовалось прямого принуждения. Ты сама шла навстречу. - В его словах была горькая правда. -
—Вообще, он очень странная фигура, - продолжил Корвин, его голос стал ещё тише.  - Ещё много лет назад, когда Кратория раскололась и создавались два молодых государства, Элар появился буквально как из ниоткуда при дворе Лираны. Никому не известна информация о его родном городе, о родственниках по фамилии Солярис, о друзьях, которые знали его ещё до политической деятельности. Он просто... возник. И постепенно наращивал свое влияние. Конечно, вся эта информация давно засекречена Доминионом, но мы, старшие поколения, помним. Мы помним, как это было до. До его появления, до такого жесткого контроля. Хотя, нас, старших, становится всё меньше. Подозрительно высокая смертность и необъяснимые пропажи среди тех, кто жил ещё в Кратории Альфа Центавра. Тех, кто помнит настоящий Юг. Мы подозреваем, что это... дело рук Ока, которое устраняет свидетелей истинной истории."
—И что самое ужасное, - добавила Лири, центаврианка с фиолетовыми полосами, - всё начиналось очень обнадеживающе. Молодая Соларх Лирана действительно неплохо развила страну, а Солярис многое делал для народа. Он был харизматичен, энергичен, его идеи казались прогрессивными. Люди его любили. Но со временем Лирана становилась всё более скрытной. Она по-прежнему глава государства, присутствует на торжественных мероприятиях, но её почти не видно. А Элар... он везде и всё. Он как национальный символ, его лицо, его глаза, его энергия - это Доминион. Поэтому и плакаты с ним развешаны по всему Ксандар-Звездограду.
—О плакатах, кстати, - Лорета вспомнила свою прогулку. - Я их видела, их очень много, но... я могу говорить на вашем языке благодаря импланту, но читать то, что написано на центаврианском, я не могу.
Центаврианец, выглядевший как ученый, его биолюминесценция была тускло-зелёной, как цвет старых пергаментов, кивнул.
—Да, учитывая обстановку, тебе, видимо, придётся выучить наш алфавит и письменность. Иначе ты будешь слепа к нашим посланиям.
Для Лореты это прозвучало жестко.
«Выучить их письменность? Мне же скоро улетать! Скоро все должно закончиться!» - эта мысль, этот якорь, за который она цеплялась с момента своего прибытия, теперь затрещал по швам.
—На тех плакатах, - продолжил Вейр, его голос стал ещё мрачнее, - написано: «Звезда Соляриса озаряет твой путь. Его взгляд – твоя защита, его воля - твоя судьба.» Это не просто красивые слова. Это мантра, которая проникает в сознание, усиливая эффект его... воздействия. Его алый глаз на плакатах всегда кажется чуть более выразительным, чем черный. Это неслучайно.
—Так вот, про Южную Центавру, - подключилась Лири. - Да, у нас в Доминионе очень бурно обсуждают наших соседей. Их выставляют дикими, опасными, угрожающими нашему «благополучию». Но мы ведь не уверены в достоверности этой информации. Тем более, мы большую часть времени существования цивилизации были одним народом, пусть и с разными отличительными чертами северян и южан. Это разделение... оно ощущается странно, особенно для нас, старых поколений, кто жил ещё до Великого Раскола. Мы помним общую историю, общие корни. Поэтому мы должны как-то установить связь с Югом, пробиться сквозь эту информационную блокаду и попытаться узнать правду. Только объединившись, мы сможем противостоять Оку.
Лорета крепко сжала амулет в руке. Ей стало ясно: Элар - не просто коварный политик. Он - что-то гораздо более древнее, более темное, чем она могла себе представить, и его корни уходят в самые основы этой цивилизации. А возможно, и за её пределы. И её роль здесь - не просто "квизи-Лореты", но и потенциального ключа к освобождению. Ей предстояло понять этот чужой, прекрасный и ужасный мир, выучить его тайны и, возможно, спасти свою планету, которая, как оказалось, тоже стала частью этого древнего конфликта. Больше не было пути назад. И не было никакой гарантии, что "скоро все закончится". Это было только начало.