33 глава.

Лорета провела остаток ночи, пытаясь осмыслить всё, что открылось ей в разговоре с Казимиром. Его история, полная боли и лишений, завершившаяся столь радикальной трансформацией, вызывала противоречивые чувства. С одной стороны, жалость к ребенку, пережившему ужасы войны, сиротство и жестокость коммунистического режима. С другой - отвращение к тому, кем он стал: беспринципным манипулятором, готовым ради своей цели на любые жертвы, включая изменение собственной природы. Осознание того, что он - племянник Сергея Петровича, несчастного инженера, верившего в светлое будущее космонавтики, поразило её до глубины души. Если бы только он знал, кем стал его потерянный племянник, какой мрачной тенью он обернулся против всего, во что верил сам  волкуов.
Эта уверенность в собственной исключительности, это стремление «доказать что-то миру», словно рождалось из глубокой детской травмы, из ощущения собственной ничтожности в жестоком мире. Возможно, то падение с Дворца культуры и науки оставило не только физические, но и ментальные шрамы, исказив его восприятие жизни, мира и самого себя. Лорета пыталась найти в нём хоть какую-то слабость, хоть какой-то триггер, который можно было бы использовать. Но Казимир, или Элар, как он теперь предпочитал себя называть, казалось, был абсолютно непробиваем. Все свои страдания он описывал с безразличным, даже насмешливым спокойствием, словно рассказывая о чужой жизни. Триггеров не проявлялось вовсе, ему было всё равно. На всё, кроме его главной, всепоглощающей цели.
С первым усмлением лучей талорианского «солнца», пробивающимися сквозь футуристические окна дворца, Лорета вышла из своей комнаты. Настало время работы, и ей нужно было узнать, что происходит в государстве. Коридоры дворца, обычно наполненные деловой суетой центаурианцев, казались неестественно тихими. Это была не та тишина, что предвещает покой, а скорее напряженная, тревожная пауза. Следуя за одним из стремительно идущих придворных, Лорета, ведомая внутренним беспокойством, оказалась в медицинском отсеке.
—Что-то случилось? - спросила она у одного из придворных лекарей, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.
—Соларху стало плохо. - глухо ответил тот, не отрываясь от своих дел, его голос был лишен каких-либо эмоций, что только усиливало тревогу Лореты.
Рядом стояла охрана, их присутствие казалось формальным, они были там скорее по протоколу, чем из-за реальной угрозы. Лорета, не раздумывая, толкнула дверь, ведущую в одну из комнат. Перед ней, на медицинской платформе, лежал Рейвен. Его биолюминесценция, обычно яркая и переливающаяся, угасала, словно фитиль свечи, готовой погаснуть. Взгляд был затуманен, лишен привычной живости и остроты. Его лавандовые, сияющие волосы, которые она так любила, утратили свой блеск, приобретя грязноватый серый оттенок, словно сама жизнь покидала их. Хвост и антенны, обычно выразительные и полные энергии, безжизненно лежали на подстилках. Вокруг него жужжали аппараты, регистрируя жизненные показатели, их монотонные звуки создавали гнетущую атмосферу.
Спиной к окну, за которым простирался вид на раскинувшийся город, стояла Аралия. Она разговаривала с кем-то по средству связи, её голос был твердым и уверенным, несмотря на очевидную тревогу, витавшую в воздухе.
Лорета, не в силах сдержать волнение, которое подступило к горлу, бросилась к Рейвен. Сердце сжималось от тревоги, и не только за его физическое состояние.
—Мой Рейвен! - воскликнула она, хватая его за руку, её голос дрожал.
Аралия обернулась, её лицо выражало смесь удивления и легкого раздражения.
—Ах, землянка, - произнесла она с ноткой сарказма, как будто присутствие Лореты было здесь неуместным.
—Как ты себя чувствуешь? - спросила Лорета соларха, её пальцы осторожно перебирали его тусклые волосы, словно пытаясь вернуть им былое сияние, и мягко коснулись его кожи, проверяя, не стало ли ему хуже. Когда ему было плохо, ей самой становилось не по себе, словно их эмоции были переплетены. Неужели это было чудо планеты Талорис, которое могло создавать такие связи между такими разными существами?
Рейвен слабо пошевелился, его веки дрогнули.
—Уже лучше, - ответил он, его голос все еще был слабым, но в нем уже слышались нотки прежней уверенности. - Просто энергетический дисбаланс, бывает иногда.
Аралия, завершив разговор, повернулась к ним, её деловой тон сменился ноткой удовлетворения.
—Наступательная операция успешно освободила терран Солнечных Долин! Мы отогнали северян. На территории терраны геотермальных источников держат оборону.
На лице Рейвен промелькнула тень облегчения. Его волосы едва заметно пофиолетовели, возвращаясь к своему естественному цвету, и он глубже вздохнул, словно сбросив с себя часть бремени.
—Может, еще есть шансы... - прошептал он.
Аралия активировала технологический экран, который проецировался прямо перед ними. На нем появилось изображение военных Южной Центавры, бурно радующихся победе. Рейвен, собрав последние силы, приподнялся и сел на платформе, его взгляд стал более сфокусированным.
Лорета продолжала смотреть на экран, на мелькающие картинки, на сцены триумфа, на лица центаурианцев. Это было похоже на выпуск новостей на Земле, но рассказывал он о событиях, происходящих по всей Велорианской Южной Центавре. И это зрелище заставило Лорету задуматься. Столько лет развивалась эта цивилизация, миллионы этих существ жили здесь, любили, страдали, строили свою жизнь. И просто эксплуатировать планету? Разрушать её ради собственных нужд? Нет, она не хотела этого. Не хотела становиться частью этого. Пора было сделать выбор. Она любила свою родину, Землю, была предана ей, но счастье одних не должно строиться на несчастье других.
Как она сможет спокойно спать в будущем, если согласится на сотрудничество с Эларом, даже если ей будет предложен личный дворец, полные материальных благ и возможностей, о которых она могла только мечтать? Как она сможет смотреть в глаза Рейвен, зная, что способствовала разрушению того, что он так ценил?
Она знала, что для Рейвен его страна была всем: наследием его умерших родителей, тем, чем он правил и что защищал, тем, что он ни за что не хотел передать в руки Лиране и Элару. И теперь, глядя на него, на его народ, на эту планету, которая так неожиданно стала ей небезразличной, Лорете самой захотелось стоять за это государство, защищать его.
Но тут же возникли новые сомнения, более глубокие и сложные. Были ли вообще её чувства к соларху разумными? Природой, вселенной не предусмотрено такое между существами с разных планет, разных видов! Не женщина, не мужчина, вовсе не человек... Это было сложно для понимания, как и сама идея такого союза. Разные социальные ранги: девушка из бедной семьи и член правящей династии. Она ведь не Элар, чтобы пользоваться обаянием и хитростью. Но с ним хотелось быть рядом. Спустя долгие годы одиночества, она, кажется, нашла кого-то, кто мог бы заполнить пустоту в её душе. И, возможно, это и было то, что человеку, вне зависимости от его происхождения, необходимо. Но где, в конечном итоге, проходят грани разумного в нашем мире, и что считать истинным, а что - лишь иллюзией, порожденной одиночеством и отчаянием?
Аралия, наблюдая за этой сценой, казалось, оценивала Лорету с головы до ног. Её взгляд был острым, пронизывающим, словно она пыталась разгадать все тайны, скрытые в душе землянки.
—Слушайте, вы ведь, говорите, что преданы нам, нашей стране, - произнесла Вэйл, её голос звучал ровно, без тени эмоций. - Но как вы ещё можете это доказать? У нас сейчас сотни пленных северян. Большинство из них упрямы, но, возможно, среди них найдутся те, кто раскроет нам некоторые данные»
Лорета ощутила укол беспокойства. Она привыкла работать с механизмами, с системами, где все было четко и логично. Но работать с живыми существами, тем более инопланетянами, да еще и в таком уязвимом состоянии, как пленные, казалось ей гораздо сложнее. Тем не менее, ради того, чтобы доказать свою преданность, она была готова пойти на это.
—Я могу помочь, - сказала Лорета, её голос звучал твердо, несмотря на внутреннее сомнение. - Если хотите, я буду участвовать в допросах. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы получить нужные данные.
Рейвен, услышав это, взглянул на неё с интересом.
—Ты уверена, Лори? - спросил он.
—Абсолютно, - ответила Лорета, глядя прямо в глаза Аралии. - Я готова доказать, что мои намерения искренни.
Аралия обдумала её слова. На её лице отразилась борьба между недоверием и зарождающимся интересом.
—Хорошо, - сказала она наконец. - Мы дадим тебе эту возможность. Но помни, цена ошибки может быть очень высока.
Лорете предстояло трудное испытание. Ей предстояло работать с пленными, добывать из них информацию, использовать свои знания и навыки, чтобы помочь Рейвену и его народу. Она знала, что это будет непросто. Во время допросов она столкнулась с разной реакцией пленников: одни были агрессивны и отказывались говорить, другие, сломленные ужасами войны, рыдали и рассказывали все, что знали. Несколько самых стойких северян предпочли смерть молчанию, совершив самоубийство. Но были и те, кто, будучи еще совсем юными, подростки, не выдержав давления, все же сдавались и начинали говорить. Лорета старалась быть максимально осторожной, анализируя каждое слово, каждую реакцию. Она видела, как Казимир, превратился из жертвы обстоятельств в расчетливого манипулятора, и знала, что северяне были инструментами в руках тех, кто стремится к власти.
Она начала с самого «упрямого» пленного, который, казалось, хранил какую-то важную тайну. Используя спокойный, но настойчивый тон, Лорета начала задавать ему вопросы. Она не давила, не угрожала, а скорее пыталась найти точки соприкосновения, понять его мотивы. Она говорила о Земле, о её народе, о тех ценностях, которые были ей дороги. Постепенно, очень медленно, лед начал таять. Центаврианец, сначала огрызавшийся и молчавший, начал отвечать. Он рассказывал о стратегиях северян, об их слабостях, о том, кто стоит за их нападениями.
Лорета записывала каждое слово, анализировала, сопоставляла факты. Она понимала, что эта информация может стать решающей. Вернувшись к Аралии, она представила ей добытые сведения. Вэйл, выслушав её, впервые за все время их знакомства, улыбнулась. Та улыбка была искренняя.
—Пожалуй ты справилась, землянка, - сказала она.
Рейвен, наблюдавший за всем этим, тоже выглядел довольным. Он слабо улыбнулся Лорете. «Я знал, что ты сможешь», – прошептал он.
Лорета чувствовала, как её сердце наполняется теплом.
Время шло, и к моменту, когда вечный свет Южной Центавры, вызванный приливным захватом планеты, начал сменять свои оттенки, Лорета, осторожно поддерживая Рейвен, довела его до его покоев. Дворец, днем наполненный отголосками победы, теперь погрузился в тишину, нарушаемую лишь их шагами. Но даже в этой умиротворяющей атмосфере, под этим вечным, никогда не угасающим светом, голова Лореты все еще раскалывалась от боли. Выбор был сделан, но тень Элара, казалось, все еще нависала над ней, напоминая о том, что она, хоть и приняла решение, все еще находилась под его невидимым контролем. Эти импланты, эти специальные устройства, которые не давали ей раскрыть правду, действовали как невидимые путы, сковывая её язык.
Рейвен замечал её состояние и, облокотившись на дверной косяк, взглянул на нее своими большими синими глазами, которые на фоне усталости казались еще более бездонными. С высоты своего роста, он спросил:
—Если тебе тут как-то некомфортно, только скажи мне. Я что-нибудь предприму. - Его слова были полны искреннего участия, и Лорета почувствовала, как в её душе поднимается волна благодарности. Но мысли её были далеко.
«Если бы хоть кто-то мог догадаться, что Элар – человек... не знаю, хотя бы как-нибудь... Разоблачить его планы. Одной мне не оказать сопротивления!» - твердила она про себя, погруженная в отчаяние.
Внезапно лицо Рейвен изменилось. Его брови взлетели вверх, а в глазах отразилось изумление. Он смотрел на нее, как будто увидел нечто невероятное.
—Человек? - спросил он, его голос был полон недоверия и шока.
Лорета замерла. Удар был настолько неожиданным, что она не могла поверить своим ушам. Как он мог услышать её мысль? Это было невозможно! Ведь импланты, установленные Эларом, были разработаны специально для того, чтобы предотвратить подобное, чтобы не допустить раскрытия этой тайны. Это же само по себе было чудом я
—Получилось! -  воскликнула Лорета, радостно и резко. Её охватило такое облегчение, что она чуть не рассмеялась.  - Наконец получилось!
Рейвен, казалось, пришел в себя, но его лицо все еще выражало крайнее изумление.
—Все становится все сложнее, - произнес он, его голос звучал задумчиво.
—Понимаешь, я не могу об этом говорить», – ответила Лорета, её радость смешивалась с тревогой. - Импланты не позволяют... но теперь ты знаешь главное. - Она посмотрела на него, надеясь, что он поймет, что она не может раскрыть ему всей правды, но сделала все, что было в ее силах. Она надеялась, что он сможет использовать эту крупицу информации, чтобы найти способ разоблачить Элара и его истинные намерения.