Эпилог: Под солнцем мира

Сцена 1: Симфония простого дня

Два года.
Два года тишины, в которой звенел не свист пуль, а смех детей. Два года, залечивших самые страшные раны и оставивших на память лишь шрамы, которые больше не болели.

Под раскидистым дубом на холме Шиганшины, чьи листья шелестели на ветру, разворачивалась картина, ради которой они все сражались. Ясное небо было бездонным и чистым, а яркое солнце ласкало землю, прогревая ее до самых костей.

Жан, его движения все такими же неуклюжими, но полными заботы, расстилал на траве большую белую простыню, поглядывая на Микасу. Она сидела, откинувшись на сложенные за спиной руки, ее живот был заметно округлен под легким платьем. Ее улыбка была спокойной и глубокой, как озеро в безветренный день.

Сцена 2: Кольца и корзинки

- Тащи быстрее, я есть хочу! - голос Саши, громкий и жизнерадостный, разнесся по всему холму. Она шла, неся огромную корзину, откуда доносился аппетитный запах выпечки. Рядом с ней, улыбаясь во весь рот, шагал Конни. На его пальце и на пальце Саши поблескивали одинаковые простые стальные кольца - наследие войны, перекованное в символ мира.

Следом за ними, неся ящик с напитками, шел Армин. В его глазах, всегда таких любознательных, теперь читалась мудрая, взрослая умиротворенность.

- Не суетись, бровь, - раздался сзади сухой голос. Леви, с безупречно прямой спиной, нёс аккуратный дорожный сундучок с чайным сервиром. За ним степенно шел Лиам Леонхарт. Его некогда суровые черты лица смягчила легкая, почти неуловимая улыбка, с которой он окидывал взглядом собравшихся.

Сцена 3: Хранитель очага

И у самого ствола дуба, прислонившись спиной к шершавой коре, сидел Эрен. Его волосы, как и всегда, были взъерошены, но в его позе не было и тени былого напряжения. Он смотрел, как Жан поправляет подушку под спиной Микасы, как Конни и Саша начинают спор из-за пирожков, как Армин помогает Леви расставлять изящные чашки. В его глазах, некогда полных огня и ярости, теперь жил глубокий, безмятежный покой.

Сцена 4: Простое счастье

И тогда он увидел их. По склону холма к нему поднималась Энни. Ветер трепал полы её светлого летнего платья. В её движениях была та же, знакомая только ему грация, но теперь к ней добавилась мягкая, материнская плавность. За руку она вела маленькую девочку с непослушными темными волосами и удивительно ясными, спокойными глазами - вылитую копию самой Энни.

Девочка, их дочь Эми, увидев отца, радостно заковыляла быстрее, отпустив руку матери.
- Папа!

Эрен наклонился, подхватил ее на руки и подбросил вверх, заставляя звонко засмеяться. Потом он обернулся к Энни, которая подошла и присела рядом, их плечи соприкоснулись.

- Всё нормально? - тихо спросил он, его взгляд скользнул по ее лицу, выискивая признаки усталости.

- Всё прекрасно, - ответила она так же тихо, глядя, как Эми пытается поймать пролетающий одуванчик. - Она сегодня чуть не разбудила весь дом, требуя скорее к дяде Жану и тете Микасе.

Сцена 5: Их эльдийская песнь

Их окружили друзья. Застолье началось. Гремели смех, воспоминания - уже не горькие, а светлые, сдобренные шутками. Леви разливал чай, ворча, что никто не может оценить его вкус. Леонхарт-старший беседовал с Армином о новых книгах. Конни и Саша устроили забег с Эми наперегонки.

Эрен откинулся назад, чувствуя тепло солнца на лице и тепло плеча Энни рядом. Он смотрел на дочь, на животик Микасы, на лица друзей. Он слушал эту какофонию - крики, смех, звон чашек, шелест листьев.

И он понял. Это и была их «Эльдийская песнь». Не марш и не реквием. Не песнь ненависти или войны. Это была песнь жизни. Простой, шумной, неидеальной, но такой настоящей. Песнь, в которой был стук сердца жены у его плеча, смех дочери, голоса друзей и тихий шепот ветра в листве большого дуба. Песнь, которую они заслужили. Песнь, которую они сохранили. Песнь, которая будет звучать еще долго-долго, под мирным небом, которое они им подарили.

---

Финальная нота:

И под этим небом, среди смеха и света, не было ни Эльдии, ни Марли. Не было солдат и потерь. Была только семья. И бесконечный, ясный день.