Акт LVIII: Ковка меча
Сцена 1: Сбор уцелевших
Главный зал «Крепости» был полон, но тишина стояла гробовая. Стояли не стройные ряды солдат, а горстка уставших, израненных людей с глазами, в которых читалась боль потерь. Эрен стоял перед ними на импровизированной трибуне из ящиков. Слева от него, опираясь на костыль, стоял Эрвин Смит - живой символ цены, которую они заплатили. Справа, с каменным лицом, - Энни, ее взгляд был прикован к Эрену, словно она была его тенью и щитом.
Сцена 2: Речь из пепла
Эрен обвел взглядом зал. Он видел Армина с перевязанной головой, Жана, все еще хромающего, Конни с покрасневшими от бессонницы глазами. Он видел пустые места, где должны были стоять Марко, Саша, десятки других.
Эрен (его голос, вначале тихий, набирал силу, заполняя зал): «Они думают, что сломали нас! Они думают, что, забрав наших друзей, они забрали нашу волю!» Он ударил кулаком в ладонь. «Они ошибаются!»
Он шагнул вперед, его зеленые глаза горели не слепой яростью, а холодным, выстраданным огнем.
Эрен: «Зик Йегер умён! Но мы - умнее! Он играет в шахматы, считая нас пешками! Но мы - не пешки! Мы - клинки, которые сами выбирают свою цель!»
Сцена 3: Новая тактика
Эрен: «Марлийцы сильны! У них новейшее оружие, тактика, численность! Но мы - сильнее! Потому что мы сражаемся не за землю или империю! Мы сражаемся за память! За каждый смех Саши, который должен еще прозвучать в этих стенах! За каждую невысказанную улыбку Марко!»
Он повернулся к Эрвину.
Эрен: «Они на нас автоматом? Мы на них - гением нашего штаба и яростью нашего духа! Они поднимут штыки? А мы - наши копья и мечи, выкованные в поте и крови! Мы - не пушечное мясо! Мы - Разведывательный корпус! Мы - элита! И мы будем бить там, где они не ждут! Жить там, где они нас похоронили! И побеждать там, где они уверены в нашей гибели!»
Сцена 4: Клятва мести и надежды
Эрвин, не в силах стоять дольше, поднял свою единственную руку. Его голос, лишенный былой мощи, но полный несгибаемой воли, поддержал Эрена:
Эрвин: «Он прав! Мы не просим пощады! Мы не ждем чуда! Мы сами станем чудом для наших врагов! Чудом их самого страшного кошмара! Во имя Эльдии! Во имя павших товарищей!»
Энни не кричала. Она просто обнажила свой пистолет «Малахит» и подняла его в молчаливом салюте. Этот жест был красноречивее любых слов.
И тогда зал взорвался. Не криками, а низким, яростным гулом. Это был не крик толпы, а рык раненого зверя, готового рвать глотку. Жан, Армин, Конни - все они подняли оружие. Даже хрупкая Мина сжала кулаки, ее слезы сменились холодной решимостью.
Сцена 5: Начало конца
Эрен спустился с трибуны и подошел к Энни. Их взгляды встретились.
Энни (тихо, только для него): «Неплохо. Почти как у профессионала».
Эрен (не глядя на нее, следя за заряжающимися людьми): «Это не речь. Это - обещание. И мы его сдержим».
Он повернулся к Армину.
Эрен: «Арлерт! У тебя есть 24 часа. Я хочу видеть план. Не штурма. Возмездия».
Армин (выпрямился, в его глазах загорелся знакомый огонек стратега): «Уже работаю, командир».
Финал пятьдесят восьмого акта:
Зал закипел работой. Слышался скрежет точильных камней о сталь, щелчки затворов, гул голосов, строящих новые тактические схемы. Их «Эльдийская песнь» больше не была элегией. Она стала боевым кличем, свистом точильной стали, готовящейся к удару. Они были изранены, но не сломлены. Они хоронили своих и ковали меч. Меч, который должен был достать сердце Зика Йегера и положить конец этой войне. Не во имя короля или страны. А во имя своего права жить, любить и помнить. И в этом была их самая страшная сила.