Акт XXII: Прощание с тенью
Сцена 1: Утро после ночи
База просыпалась. Из столовой доносились привычные звуки - звон посуды, приглушенные голоса. Эрен и Энни вошли вместе. Они не держались за руки, но между ними существовало невидимое силовое поле, заметное каждому. Он налил два кофе, передал один ей, их пальцы встретились на мгновение дольше необходимого. Она что-то сказала ему тихо, и в ответ уголок его губ дрогнул в почти неуловимой улыбке.
Микаса сидела за своим столом и наблюдала. Она видела, как Энни, не задумываясь, поправила воротник его куртки, смахнув несуществующую пылинку. Это был жест, полный такой естественной, бытовой интимности, от которого у Микасы сжалось сердце. Она сама мечтала о таком праве годами, но так и не получила его.
Сцена 2: Молчаливое понимание
Жан наблюдал за Микасой. Он видел, как ее взгляд, полный надежды, тускнел с каждым их совместным появлением. Видел, как она вонзает вилку в яичницу, не замечая еды. Он подошел и сел напротив, отодвинув свою тарелку.
Жан (тихо): «Не надо себя мучить».
Микаса (не глядя на него): «Я не понимаю. Я всегда была рядом. Всегда защищала его. Почему ее?»
Ее голос был беззвучным шепотом, полным отчаяния.
Жан (вздыхая): «Иногда быть сильным - мало, Микаса. Иногда человеку нужен не щит, а... отражение. Кто-то, у кого такие же трещины и шрамы. Они... они видят в друг друге то, чего мы не можем понять».
Сцена 3: Последняя капля
После завтрака отряд получил задание - инвентаризация склада. Эрен и Энни работали вместе. В какой-то момент тяжелая металлическая балка соскользнула со стеллажа. Эрен, не раздумывая, рванулся к Энни, чтобы оттолкнуть ее, но она сама уже среагировала, увернулась и помогла ему стабилизировать падающий груз.
Энни (спокойно): «Смотри под ноги, Йегер».
Эрен (усмехнулся): «Сама смотри».
В их взгляде не было страха или паники, только полное понимание и доверие к реакциям друг друга. Они были идеально синхронны.
Именно это и добило Микасу. Она поняла: ей всегда приходилось его защищать, оберегать. Энни же была с ним на равных. Она не оберегала его - они прикрывали друг друга.
Сцена 4: Исповедь в тишине
Микаса ушла в самый дальний угол базы - на старый, заброшенный наблюдательный пост. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на линию горизонта. Она не плакала. Слез больше не было. Была только пустота.
К ней подошел Жан. Он молча сел рядом, предложив ей кружку горячего чая. Она не взяла.
Микаса (голос пустой и плоский): «Ты прав. Я была ему щитом. А ей... он готов стать щитом сам. И это... правильно».
Она наконец посмотрела на Жана, и в ее глазах он увидел не боль, а горькое прозрение.
Микаса: «Я боролась с призраком. Его сердце уже давно было занято. Я просто не хотела этого видеть».
Сцена 5: Новый курс
Жан не стал утешать ее пустыми словами. Он просто сказал:
Жан: «Щит - это тоже важная штука. Просто... maybe it's time to find someone who needs your kind of strength. Or someone who'll be a shield for you for a change».
Микаса ничего не ответила. Она снова повернулась к горизонту. Но теперь ее поза была не сломленной, а собранной. Она не смирилась с болью. Она приняла правду. И в этом принятии была первая крупица свободы - свободы от Эрена, от своей навязчивой преданности, от тени, в которой она жила все эти годы.
Финал двадцать второго акта:
Вернувшись в казарму, Микаса прошла мимо комнаты Энни. Дверь была приоткрыта, и она увидела, как Энни, стоя на цыпочках, целует Эрена, а его руки обнимают ее за талию. Раньше бы эта картина пронзила ее сердце кинжалом. Сейчас она лишь тихо закрыла дверь и пошла дальше.
Ее война за любовь Эрена была окончена. Она сложила оружие. И, возможно, впервые за долгое время, она посмотрела на Жана, который шел позади, не как на назойливого поклонника, а как на верного товарища. Ее «Эльдийская песня» с Эреном затихла, и в наступившей тишине она начала прислушиваться к новой, еще не написанной мелодии своей собственной жизни.