Акт LII: Брат во тьме
Сцена 1: Улицы ада
Столица Марли, город Трост, пылала. Улицы, которые должны были быть символом непоколебимой мощи империи, превратились в арену хаотичных уличных боев. «Призраки» действовали как идеально отлаженный механизм, прокладывая путь основным силам. Эрен и Энни, прикрывая друг друга, вели штурмовую группу к главному командному центру.
Внезапно огонь противника стих. Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь треском пожаров и отдаленными взрывами. Из-за угла разрушенного особняка вышел человек. Высокий, худощавый, в очках с толстыми линзами, в безупречной форме офицера Марли. На его погонах красовался знак элитного подразделения «Всадники Апокалипсиса».
Сцена 2: Зеркало с трещиной
Он остановился в двадцати метрах от них, его руки были спокойно сложены за спиной. Он не был похож на солдата. Скорее, на профессора, заблудившегося на поле боя.
Незнакомец (голос был удивительно спокоен и мелодичен): «Эрен. Сколько лет. Ты сильно вырос».
Эрен замер. Голос... что-то знакомое, выуженное из самых глубин детства. Что-то, что он давно похоронил. Он всмотрелся в лицо под очками, и ледяная волна прокатилась по его спине. Черты... они были до боли знакомы. Это были черты его отца.
Эрен (голос сорвался, превратившись в шепот): «...Зик?»
Сцена 3: Игра в кошки-мышки
Зик Йегер, старший брат, которого он не видел с детства, которого считал погибшим, улыбнулся. Это была не добрая улыбка. В ней была холодная, почти научная любопытство.
Зик: «Отец говорил о тебе. Своем «новом сыне». Своем наследнике. А я... я стал тем, кем должен был стать. Гением, который положит конец этой бессмысленной бойне. Правда, несколько иным способом, чем он предполагал».
Энни, не опуская оружия, встала рядом с Эреном, ее тело было напряжено как пружина. Она видела, как дрогнула его рука, сжимающая винтовку.
Энни (тихо, сквозь зубы): «Йегер, не слушай его. Это ловушка».
Зик (услышав ее, перевел на нее взгляд): «Анна Леонхарт. Дочь Лиама. Какая ирония. Два потерянных щенка, нашедших друг друга в руинах чужой войны. Трогательно».
Сцена 4: Ядовитые истины
Эрен (собравшись, его голос снова стал твердым): «Что ты здесь делаешь, Зик? Ты служишь тем, кто сломал нашу семью?»
Зик (все с той же ужасающей расслабленностью): «Я служу миру, брат. Миру, который можно построить, только показав этим варварам их место. Отец верил в диалог, в науку. И где это его привело? В могилу. А я... я верю в эффективность. И сейчас я здесь, чтобы эффективно завершить эту войну. Ваше наступление остановлено. Ваш Эрвин попал в засаду. Вы окружены».
Он сделал паузу, глядя на бледнеющее лицо Эрена.
Зик: «Но семья - это святое. Сложи оружие, Эрен. Приди ко мне. Вместе мы закончим то, что начал отец. Правильным путем. Без сантиментов».
Сцена 5: Выбор крови
Эрен стоял на распутье. Перед ним был призрак прошлого, его кровь, его семья. Предложение, которое обещало конец войне, но ценой предательства всего, во что он теперь верил. Ценой предательства ее.
Он посмотрел на Энни. На ее стальной взгляд, готовый ко всему. На ее руку, сжатую на пистолете. Она была его настоящей семьей. Его настоящим выбором.
Эрен (обращаясь к Зику, его голос зазвучал с новой, холодной силой): «Мой отец умер, пытаясь остановить это безумие. Ты же стал его частью. У меня нет брата. Есть только враг, стоящий на моем пути к миру. К ее миру».
Он поднял винтовку. Энни сделала то же самое.
Эрен: «Призраки! Цель! Командир «Всадников»! Огонь на поражение!»
Финал пятьдесят второго акта:
Зик, ничуть не удивленный, с легкой улыбкой скрылся за углом, а улица взорвалась шквальным огнем с крыш. Их последняя битва оказалась не с безликим врагом, а с самым личным из всех возможных кошмаров - с родной кровью, ставшей на сторону тьмы. Их «Эльдийская песнь» столкнулась с своим самым мрачным и диссонансным эхом. И теперь им предстояло сделать самый тяжелый выбор - убить прошлое, чтобы спасти будущее. Будущее, в котором не было места ни для Зика, ни для его извращенной мечты о мире. Только для них двоих.