Акт XLIX: Мужской разговор
Сцена 1: Лазарет в час затишья
Поздний вечер. Лазарет базы «Крепость» был пуст, если не считать пары спящих раненых. Лиам Леонхарт сидел за своим скромным столом, составляя отчеты при свете настольной лампы. В дверях появился Эрен. Он стоял, немного неуверенно, как школьник, вызванный к директору. В его руках были две кружки с дымящимся чаем.
Эрен (протягивая одну кружку Лиаму): «Доктор. Не помешаю?»
Лиам (взглянул на него поверх очков, кивнул на стул напротив): «Садитесь, Йегер. Вряд ли вы принесли чай, чтобы обсудить симптомы сезонной лихорадки».
Сцена 2: Прямой вопрос
Они сидели в тишине, которую нарушал лишь тихий гул базы. Эрен собрался с духом. Он смотрел не на Лиама, а на темный экран монитора на столе, видя в нем свое отражение - уставшее, повзрослевшее.
Эрен: «Я люблю вашу дочь. Больше, чем свою жизнь. Больше, чем эту войну».
Он сделал паузу, ожидая ответа, но Лиам молчал, давая ему говорить.
Эрен: «Я знаю, что я не лучшая партия для нее. Солдат. У меня нет дома, кроме этих стен. Нет будущего, кроме следующего боя. Но... то будущее, что у меня есть, я хочу делить только с ней».
Лиам медленно снял очки и положил их на стол. Его проницательный взгляд изучал Эрена.
Лиам: «Вы описываете ситуацию, а не даете ответ. Мой вопрос прост, Йегер. Что вы собираетесь с этим делать? Каков ваш следующий шаг? Вы просто будете и дальше делить с ней постель и опасность, или вы планируете когда-нибудь стать тем, кто даст ей нечто большее?»
Сцена 3: Клятва без кольца
Эрен наконец поднял глаза и встретился взглядом с Лиамом. В его зеленых глазах не было и тени сомнения.
Эрен: «Мой следующий шаг - выжить. Выжить и закончить эту войну. А потом...»
Он выпрямился, его голос зазвучал твердо и ясно, заполняя все пространство тихого лазарета.
Эрен: «...а потом я собираюсь жениться на ней. Если она меня не убьет за такую наглость раньше. Я хочу быть тем, кто будет стоять рядом с ней не только в бою. Я хочу быть ее мужем. Ее семьей. И вашей семьей, сэр. Я прошу не вашего разрешения. Его у меня, я уверен, нет. Я прошу... вашего понимания».
Сцена 4: Молчаливое благословение
Лиам смотрел на него долго и пристально. Он видел перед собой не мальчика-солдата, а мужчину, познавшего боль, потерю и нашедшего в этом аду свой единственный свет. Он видел ту же яростную преданность, что когда-то была и в его жене, матери Энни.
Лиам (глубоко вздохнув): «Я потратил годы, пытаясь оградить ее от этого мира. Оградить от боли, от жестокости, от таких... как вы». В его голосе не было упрека, лишь усталая констатация. «Но я ошибался. Я не мог ее оградить. Я лишь научил ее прятаться. А вы... вы научили ее снова жить. Пусть и такой жизнью».
Он снова надел очки, словно пряча нахлынувшие эмоции.
Лиам: «Мое понимание вам не нужно. Ее решение - вот что имеет значение. Но... что касается меня...» Он кивнул, коротко и четко. «...я не буду препятствовать. Просто... берегите друг друга. В этом мире и так слишком много сломленных сердец».
Сцена 5: Признание
Эрен вышел из лазарета. Он не пошел сразу к Энни. Он поднялся на свой наблюдательный пост и смотрел на темные очертания турбин, пытаясь усмирить бьющееся сердце.
Позже, когда он вернулся в их каморку, Энни сидела на кровати и чистила свой пистолет. Она посмотрела на него.
Энни: «Где был?»
Эрен (садясь рядом, его плечо коснулось ее плеча): «Говорил с твоим отцом».
Она на мгновение замерла, затем продолжила свои действия, но ее поза выдала напряжение.
Энни: «И?»
Эрен (обнял ее за плечи, притянув к себе): «Спросил его, не против ли он, если я однажды стану его семьей. Официально».
Энни не ответила. Она просто положила пистолет на тумбочку и повернулась к нему. В ее глазах, в глубине этих вечно холодных озер, вспыхнул огонек - не ярости, не насмешки, а чего-то теплого и беззащитного. Она не сказала «да». Она просто прижалась к нему, и этого было достаточно.
Финал сорок девятого акта:
Они лежали в темноте, и Эрен знал - самый важный бой в его жизни был еще впереди. Не с Марли, не с Эльдией, а за то тихое, мирное утро, которое он однажды сможет подарить ей. Их «Эльдийская песня» готовилась к новой, самой главной части - свадебному маршу, который они напишут вместе, пусть даже под аккомпанемент далекой канонады. И для него это был единственный смысл, ради которого стоило выжить и победить.