Акт XXVI: Кровь и шёпот
Сцена 1: Бой в подземелье
База «Улей» превратилась в ад. Диверсанты Марли, проникшие под видом нейтральных торговцев, устроили методичную зачистку. Самые ожесточенные бои шли в нижних уровнях - в лабиринте бетонных коридоров, где располагались генераторы и командный центр.
Именно здесь держали оборону Эрен и Энни. Они использовали каждый выступ, каждую дверь, создавая смертельную ловушку для наступающих. Эрен, заняв позицию за поворотом, методично отстреливал врагов, пока Энни, прижавшись к стене, беззвучно подсчитывала патроны в его магазине и жестом указывала направление очередной угрозы.
Сцена 2: Цена защиты
Один из марлийцев метнул гранату. Эрен, увлеченный стрельбой, заметил ее слишком поздно. Но Энни - нет. Она рванулась вперед, оттолкнула его за угол и сама резко отпрыгнула в противоположную сторону. Взрывная волна огрела ее по спине, шрапнель впилась в бронежилет, но одна острая как бритва стальная щепка вонзилась ей в бедро выше защиты.
Она не вскрикнула. Лишь глухо выдохнула, сползла по стене и зажала рану ладонью, из-под которой тут же просочилась алая полоса.
Эрен (с рыком, перезаряжая винтовку): «Энни!»
Энни (сквозь стиснутые зубы): «Стреляй, придурок! Я жива!»
Его ярость обрела новую, холодную концентрацию. Следующие несколько минут марлийцы не смогли сделать ни шага вперед, натыкаясь на шквальный, невероятно точный огонь.
Сцена 3: Передышка в каменном мешке
Атака захлебнулась. Враги отступили, чтобы перегруппироваться. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь треском горящей проводки и тяжелым дыханием Энни. Эрен оттащил ее в маленькую нишу, бывшую кладовкой для уборочного инвентаря.
В свете его тактического фонаря он увидел рану. Глубокая, рваная. Кровь текла густо.
Эрен (голос срывался): «Черт... черт!»
Он лихорадочно начал рвать свою рубаху на бинты.
Сцена 4: Шёпот сквозь боль
Энни сидела, прислонившись к стене, ее лицо было белым как мел. Но взгляд был ясным.
Энни (тихо): «Успокойся. Неглубоко. Кость не задета. Видела хуже».
Она сама наложила жгут выше раны, ее движения, несмотря на боль, были выверенными и профессиональными.
Эрен, дрожащими руками, помогал ей, прижимая свернутую ткань к ране. Он смотрел на ее кровь на своих пальцах, и его охватывала трясущая ярость, смешанная с леденящим душу страхом.
Энни (положила свою окровавленную ладонь ему на щеку): «Йегер. Смотри на меня».
Он поднял на нее глаза.
Энни: «Я не умру от царапины. Но если ты сейчас не возьмешь себя в руки, мы умрем оба. Понял?»
Ее холодная практичность, как всегда, вернула его к реальности. Он глубоко вдохнул, и дрожь в руках поутихла. Он кивнул.
Сцена 5: Клятва в подземелье
Он закончил перевязку. Они сидели в тесной нише, плечом к плечу. Из-за стены доносились шаги и приглушенные голоса марлийцев, готовивших новый штурм.
Эрен (шепотом, глядя в пустоту): «Когда я увидел, как ты летишь от взрыва... я подумал, что это конец. Не мой. Мой мир».
Энни (закрыла глаза, ее голос был беззвучным шепотом): «Я знаю. Я тоже... когда ты не заметил ту гранату...»
Она впервые призналась в этом. В своем страхе за него.
Эрен повернулся к ней. В полумраке, в запахе пороха и крови, он нашел ее губы. Этот поцелуй не был нежным. Он был отчаянным, горьким от вкуса ее крови на его губах и яростным, как клятва. Клятва жить. Выжить. Любой ценой.
Финал двадцать шестого акта:
Они разорвали объятия, услышав щелчки затворов у двери. Их глаза встретились. Боль, страх, нежность - все осталось позади. Осталась только стальная решимость.
Энни (поднимая свой кастет, ее голос обрел привычную ледяную твердость): «Готов?»
Эрен (взводя затвор, его глаза горели знакомым зеленым огнем): «Всегда».
Их «Эльдийская песнь» в эту ночь писалась кровью и болью, но ее главным мотивом стала эта клятва, данная в бетонной гробнице. Они были ранены, загнаны в угол, но они были вместе. И пока их сердца бились в унисон, они оставались самой грозной силой на этой базе - не солдатами Эльдии или Марли, а Эреном и Энни, готовыми прорубать путь к своему будущему сквозь сталь и огонь.