Акт XX: Ночь, где нет войны

Сцена 1: Невыносимая легкость бытия

Отряд наслаждался короткой передышкой. В воздухе витало непривычное чувство расслабленности. Вечером, когда коридоры базы погрузились в сонную тишину, Энни, поймав взгляд Эрена, кивком головы示意ила ему следовать за собой. В ее глазах горел не боевой огонь, а тихий, уверенный вызов. Он, не задавая вопросов, пошел.

Она втолкнула его в свою комнату и заперла дверь на ключ. Комната была такой же аскетичной, как и он представлял: идеальный порядок, ни одной лишней вещи.
Энни (оборачиваясь к нему, ее голос был низким и твердым): «Я устала ждать. Устала от приказов, тактик и этой проклятой войны. Сегодня я хочу чего-то своего. Только своего. И ты - мой».

Сцена 2: Исчезновение границ

Она не стала зажигать свет. Лунный свет, пробивавшийся сквозь запыленное окно, выхватывал из мрака линии их лиц, блеск глаз. Она подошла к нему вплотную и, не говоря ни слова, приподнялась на носках, чтобы прижать свои губы к его. Этот поцелуй не был нежным, как в его комнате. Он был жаждущим, полным долго сдерживаемого голода и права собственности.

Она повела его к своей узкой койке, сбрасывая по пути его куртку, затем свою. Их руки спешно расстегивали пряжки, пуговицы, отбрасывая прочь все, что напоминало о форме, званиях и войне. В полумраке они были просто мужчиной и женщиной - Эреном и Энни, нашедшими друг в друке единственное убежище.

Сцена 3: Язык стонов и прикосновений

Их любовь в тот вечер была немой симфонией, сочиненной из прерывистого дыхания, глухих стонов и шепота кожи о кожу. Это был не просто секс. Это было сражение с последними стенами между ними, штурм крепости собственных страхов. Каждое прикосновение было клятвой, каждый вздох - признанием.

Эрен, чувствуя под пальцами шрамы на ее теле, целовал их, как будто мог таким образом исцелить раны, их оставившие. Энни, впиваясь ногтями в его спину, впервые за долгие годы позволяла себе быть абсолютно уязвимой, зная, что он не воспользуется этой слабостью, а защитит ее.

Сцена 4: Случайная свидетельница

В это время по коридору проходила Микаса. Бессонница и тягостные мысли гнали ее прочь от казармы. Она уже почти прошла мимо двери Энни, как вдруг замерла. Из-под двери лилась узкая полоска света, а сквозь тонкую перегородку доносились приглушенные, но совершенно отчетливые звуки. Стоны. Низкий, хриплый стон Эрена, который она узнала бы из тысячи. И ответный, сдавленный, страстный стон Энни.

Сердце Микасы остановилось, а затем забилось с такой болью, что перехватило дыхание. Она не удержалась и, чувствуя себя последней подлой душой, заглянула в щель между дверью и косяком.

Лунный свет падал на переплетенные тела. Она увидела, как Энни, запрокинув голову, впивается пальцами в его волосы, а он, прижимаясь губами к ее шее, что-то шепчет - слова, которые Микаса никогда от него не слышала. Это была не просто физическая близость. Это была полная, тотальная самоотдача. Та самая, о которой она лишь мечтала.

Сцена 5: Признание поражения

Микаса отшатнулась от двери, будто обожженная. Она прислонилась к холодной стене, не в силах сделать шаг. Внутри нее что-то разбилось навсегда. Это был не просто удар ревности. Это было окончательное, бесповоротное понимание. Он не просто выбрал другую. Он отдал этой другой всего себя - свою ярость, свою нежность, свою дикую, ничем не сдерживаемую страсть. Того Эрена, который всегда был скрыт за маской солдата, она увидела лишь сейчас, через щель в чужой двери.

Она ушла в тишину ночи, оставив за спиной звуки их любви. Ее война за сердце Эрена была проиграна. Не потому, что она была слабее, а потому, что он нашел ту, чья душа была высечена из того же темного камня, что и его собственная.

Финал двадцатого акта:

В комнате Энни воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием. Они лежали, прижавшись друг к другу, их тела, наконец, говорили на одном языке. Снаружи доносился лишь шум ветра.

А вдали, на пустом плацу, Микаса стояла на коленях, не в силах сдержать беззвучных, горьких слез. Она проиграла. И в горькой ясности этого поражения начинался ее собственный, одинокий путь. А «Эльдийская песнь» Эрена и Энни в эту ночь обрела свою самую сокровенную, телесную и пронзительную мелодию, которую никто и никогда уже не сможет у них отнять.