Акт XXVII: Родные плечи
Сцена 1: Стальные крылья
В дыму и хаосе, среди треска автоматных очередей, две фигуры двигались с отлаженной синхронностью. Жан и Микаса. Он, используя костыль как опору, прикрывал ее с фланга, безошибочно определяя направление угроз. Она, как тень, скользила впереди, ее клинки мелькали в полумраке, беззвучно устраняя врагов на их пути. Они не обменивались словами - им не нужно было слов. Общая цель сплела их в единый организм.
Армин (голос в рации, прерывающийся от помех): «...ваши координаты... тупик у третьего генератора! Давление! У них... усилие!»
Жан встретился взглядом с Микасой. В ее глазах он прочел то же самое: Идем.
Сцена 2: Стена из двоих
Они нашли их. Эрен, спиной к стене, вел бешеный огонь, сдерживая натиск целой группы марлийцев. За его спиной, прислонившись к бетону, сидела Энни. Лицо ее было покрыто потом и пылью, одна рука сжимала кастет, другая - давила на окровавленную повязку на бедре. Ее дыхание было ровным, но слишком частым - признак боли и потери крови.
Жан (крикнул, появляясь из дыма): «Йегер! Отход! Мы прикрываем!»
Эрен на мгновение обернулся. В его взгляде - ярость, граничащая с отчаянием. Он не мог оставить ее, не мог вынести ее из-под огня один.
Эрен: «Она ранена!»
Сцена 3: Жертвенный танец
И тут вперед вышла Микаса. Она не смотрела на Эрена. Ее взгляд был устремлен на Энни. В нем не было ни ревности, ни старых обид. Только холодная, чистая решимость.
Микаса (обращаясь к Энни, ее голос был тихим, но слышным сквозь грохот): «Можешь идти?»
Энни, стиснув зубы, попыталась встать, опираясь на стену, и покачнулась. Эрен тут же подхватил ее.
Микаса (Эрену, отрезая): «Тащи ее. Мы будеть прикрывать. Это приказ».
Их взгляды встретились - бывшие брат и сестра, теперь командир и подчиненная. И в глазах Эрена Микаса увидела нечто новое - не сопротивление, а глубочайшее, безмолвное доверие. Он кивнул.
Сцена 4: Четыре сердца, один ритм
Начался их отход. Это был отлаженный, смертельный балет. Эрен, почти на руках, потащил Энни обратно по коридору. Жан, хромая, отступал за ним, стреляя короткими, точными очередями. А Микаса... Микаса стала бурей. Она встала между ними и преследователями, ее клинки описывали в воздухе сокрушительные дуги, создавая непроходимую стену из стали и ярости. Она была их щитом. Щитом для него. И для нее.
Энни, цепляясь за Эрена, видела это. Видела, как Микаса, не колеблясь, подставляет себя под пули, чтобы дать им уйти. И в этот момент последняя стена непонимания между ними рухнула, сметенная простой, жестокой правдой боя.
Энни (прошептала Эрену на ухо, задыхаясь): «Твоя сестра... чертовски упряма...»
В ее голосе не было злобы. Было... уважение.
Сцена 5: В безопасной тишине
Им удалось оторваться. Они ввалились в укрепленный командный пункт, где их уже ждал Армин. Дверь захлопнулась. Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, показалась оглушительной.
Эрен осторожно опустил Энни на пол, прислонив к стене. Его руки были в крови - ее крови. Он не отходил от нее, проверяя повязку, его лицо было искажено мукой.
И тут Энни, собрав остаток сил, подняла руку и коснулась его щеки.
Энни: «Успокойся. Все в порядке. Мы... дома».
Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Микасу и Жана, которые стояли рядом, опираясь друг на друга, покрытые копотью, но живые. И он понял. Его «Эльдия» - это не страна и не идея. Это они. Все они.
Финал двадцать седьмого акта:
Эрен не стал ничего говорить. Он просто опустил голову и прижался лбом к плечу Энни, позволяя дрожи, которую он сдерживал все это время, наконец вырваться наружу. Она обняла его одной рукой, а другой все так же держалась за рану.
Микаса отвернулась, давая им эту минуту, и ее взгляд встретился с взглядом Жана. Он улыбнулся ей - усталой, но теплой улыбкой. И она, впервые за долгое время, улыбнулась ему в ответ. Их «Эльдийская песня» в эту ночь звучала не как соло двух влюбленных, а как мощный, многоголосый хор, где у каждого была своя партия, но все они пели об одном - о доме, который они нашли друг в друге, и о долге защищать этот дом до последнего вздоха.