Акт XXXVIII: Протокол предательства

Сцена 1: Кабинет следователя

Бертольд сидел на единственном стуле в центре пустой бетонной комнаты, бывшем кабинете начальника смены. Его руки были скованы за спиной. Леви, стоя у стола, на котором лежал тот самый нож, смотрел на него не моргая. В углу, прислонившись к стене, стоял Эрен. Его присутствие было молчаливым давлением, живым напоминанием о провале.

Леви (голос ровный, без эмоций): «Давай начистоту, Гувер. Ты сэкономишь нам время, а себе - боли. Ты действовал один?»

Бертольд молчал, уставившись в пол. Его огромное тело казалось съежившимся.

Леви (слегка наклонив голову): «Не хочешь говорить? Понятно. Йегер. Твоя версия».

Сцена 2: Свидетельство

Эрен шагнул из тени. Его взгляд был тяжелым и холодным.
Эрен: «Он вошел с ножом. Нацелился на меня, пока я спал. Энни проснулась и обезоружила его».
Он не стал упоминать свою собственную готовность. Сделал акцент на ее действиях. Это была защита, завуалированная под констатацию факта.

Леви (переводя взгляд на Бертольда): «Нарушение устава. Попытка убийства командира. Шпионаж в пользу Марли. В твоем деле достаточно для расстрела. Но я дам тебе шанс. Райнер в курсе?»

Бертольд вздрогнул. Пальцы Эрена непроизвольно сжались в кулаки.

Сцена 3: Слом

Бертольд (голос сломлен, слова выходят прерывисто): «Райнер... ничего не знал. Это... это я один. Он пытался меня остановить... после того, как я поговорил с Энни». Он поднял глаза, в них плескался настоящий ужас. «Не трогайте его. Он... он просто хочет домой».

Леви (холодно): «У всех здесь есть дом, о котором они мечтают, Гувер. Но не все идут ради этого убивать товарищей по оружию». Он отодвинул нож. «Ты не солдат. Ты - угроза. И с угрозами у нас разговор короткий».

Сцена 4: Приговор и его цена

Леви выпрямился.
Леви: «Бертольд Гувер, вы признаны виновным в попытке убийства. Вы будете содержаться в изоляторе до передачи в военный трибунал. Никаких контактов с личным составом. Йегер, конвоируй его в камеру. И проследи, чтобы Ралль ничего не предпринял. Глупостей».

Эрен кивнул. Он подошел к Бертольду, грубо взял его под локоть и поднял. Тот не сопротивлялся, он был словно пустая оболочка.

Когда они выходили из кабинета, Леви бросил ему вслед:
Леви: «И, Йегер... Скажи Леонхарт. Пусть держит свой пистолет наготове. Война только что вошла в наши стены».

Сцена 5: Возвращение к своему щиту

Эрен, сдав Бертольда дежурным, вернулся в свою каморку. Энни сидела на кровати, пистолет лежал у нее на коленях. Она смотрела на дверь, и когда он вошел, в ее глазах читалось немое вопрошание.

Эрен: «Изолятор. Будет передан трибуналу. Райнер, по его словам, не при чем».
Он сел рядом с ней, сняв пистолет с ее колен и положив его на тумбочку.
Эрен: «Леви сказал тебе держать его наготове».

Энни медленно выдохнула. Она не спрашивала, что будет с Бертольдом. Они оба знали ответ. Вместо этого она сказала:
Энни: «Райнер... он не такой. Он не станет тихо сидеть. Это лишь вопрос времени».

Она посмотрела на Эрена, и в ее взгляде была не жалость к старым товарищам, а холодная оценка угрозы.
Энни: «Нам нужно быть готовыми».

Финал тридцать восьмого акта:

Эрен обнял ее, чувствуя, как ее тело, наконец, расслабляется в его объятиях. Они сидели в тишине, прислушиваясь к гулу базы, который теперь звучал иначе. Их убежище было осквернено. Доверие - отравлено.

Их «Эльдийская песнь» больше не была мелодией тихого счастья вдали от войны. Она снова стала боевым гимном. Гимном двух людей, стоящих спиной к спине против всего мира, зная, что предательство может прийти откуда угодно, даже из прошлого, которое они пытались забыть. Но они были вместе. И это было их главным, и единственным, оружием.