Акт XXIV: Катастрофа по имени Шпрингер
Сцена 1: Редкое затишье
Выдался неожиданно свободный вечер. Эрен и Энни умудрились найти самое укромное место на базе - маленькую кладовку за котельной, где хранились старые карты. Там пахло пылью и теплом от труб, а из-за стен доносился ровный гул генератора. Это был их скромный рай.
Они сидели на ящиках, прижавшись друг к другу плечами, и просто молчали. Эрен водил пальцами по ее ладони, а Энни закрыла глаза, наслаждаясь редкими мгновениями покоя. Казалось, ничто не может нарушить эту идиллию.
Сцена 2: Лавина по имени Конни
И тут в коридоре послышался грохот, треск и отчаянное: «Ой, черт!» Дверь в их кладовку с треском распахнулась, и внутрь влетел Конни Шпрингер, как шар для боулинга, запущенный неведомой силой. Он споткнулся о порог, пролетел метр по воздуху и лицом врезался в стеллаж со старыми свитками.
Стеллаж, покачнувшись, как пьяный, обрушил на него, Эрена и Энни дождь из карт, папок и тубусов. Все трое оказались погребены под завалом бумаг.
Конни (вылезая из-под карты Марлии масштаба 1:1000000): «Блин! Простите! Я... я нес чайник и поскользнулся на том, что кто-то пролил... и...»
Он замолчал, увидев, из-под какой карты выползает Эрен. Тот смотрел на Конни с таким ледяным бешенством, что тот, казалось, вот-вот испарится.
Сцена 3: Гнев и неловкость
Эрен (сквозь зубы, снимая с головы свиток «Геология восточного фронта»): «Шпрингер. Я... приказываю тебе... исчезнуть».
Энни, сидевшая под горой бумаг, не двигалась. Сначала Эрен подумал, что она в шоке. Потом он услышал странный звук. Тихий, сдавленный хрип. Он испуганно обернулся к ней.
Оказалось, она... давилась от смеха. Она сидела, зарывшись лицом в колени, и ее плечи отчаянно тряслись. Она пыталась сдержаться, но комизм ситуации был сильнее ее.
Энни (прорываясь сквозь смех): «Твое лицо... Йегер... когда... когда на тебя упал «Справочник по съедобным грибам»...»
Сцена 4: Цепная реакция
Неловкость Конни достигла космических масштабов. Пытаясь помочь и быстрее «исчезнуть», он начал лихорадочно собирать бумаги. В процессе он запутался в свитках, как муха в паутине, уронил тубус прямо на ногу Эрена и, пытаясь его поймать, схватил Энни за капюшон, чуть не задушив ее.
Каждая его новая оплошность вызывала у Энни новый приступ беззвучного, истерического смеха. Даже у Эрена, чей гнев понемногу таял, начало дергаться веко, а потом он не выдержал и фыркнул.
Эрен (сдаваясь): «Конни, ради всего святого... просто СТОЯТЬ».
Сцена 5: Неожиданный итог
Когда Конни, наконец, выбрался из кладовки, извиняясь на ходу и пообещав «все убрать потом», они остались одни посреди бумажного хаоса.
Энни, все еще смеясь, вытерла слезу с глаза.
Энни: «Знаешь, а ведь это твоя вина».
Эрен (поднимая бровь): «Моя?»
Энни: «Конечно. Это ты его в наш отряд взял. Значит, ты должен нести ответственность за его... гравитационное поле».
Она улыбнулась ему, и в ее улыбке не было ни капли раздражения, только теплая, снисходительная нежность. Эрен посмотрел на нее, на этот беспорядок, и понял, что даже хаос, который приносил с собой Конни, стал часть их общей, странной и прекрасной жизни.
Финал двадцать четвертого акта:
Они не стали убираться. Они просто сидели на полу среди разбросанных карт, смеясь над произошедшим. Их уединенное свидание было безнадежно испорчено, но оно сменилось чем-то другим - совместным, веселым воспоминанием.
Эрен: «Никогда не думал, что буду говорить это, но... спасибо Конни».
Энни (прислонившись к его плечу): «Да. Он напомнил нам, что мы не только солдаты. Иногда мы... просто зрители в кинокомедии про него».
Их «Эльдийская песня» в этот вечер звучала не как драматическая симфония, а как задорная, немного дурашливая мелодия, в такт которой они вместе смеялись над нелепостями жизни, находя в них свою, особую романтику.