Акт XXIX: Упакованные чемоданы под аккомпанемент войны
Сцена 1: Суровые итоги
Командирский кабинет, если его теперь можно было так назвать, больше напоминал лазарет. Леви, с перевязанной рукой, стоял у карты, испещренной красными отметками. Рядом - Эрен, Жан, Армин и несколько других уцелевших командиров взводов. Воздух был густым от усталости.
Леви (голос, как скрежет камня): «База «Улей» компрометирована. Системы связи повреждены, оборону прорвали, как гнилую ткань. Оставаться здесь - самоубийство. Данные, добытые ценой «Теней», не должны пропасть. Приказ: скрытное отступление. Координаты новой точки будут переданы по цепочке. У вас ровно шесть часов».
Он обвел присутствующих холодным взглядом.
Леви: «Йегер, твои «Призраки» будут арьергардом. Прикрывать отход. Собрать всё, что можно нести. Остальное - уничтожить. Ничего не должно достаться Марли. Ни единого клочка».
Сцена 2: Тяжесть приказа
Эрен молча кивнул. Он понимал стратегию. Но сердце сжималось от новой, свинцовой тяжести. Арьергард - это всегда самый высокий риск. Это значит идти последним, подставляя спину под возможный удар. Это значит снова, уже в который раз, подвергать опасности тех, кто стал ему семьей. И ее.
Выйдя из кабинета, он увидел Энни. Она опиралась на костыль, но в глазах ее читалось все то же понимание. Она слышала. Она уже все знала.
Энни (прежде чем он успел что-то сказать): «Не надо. Я знаю. Арьергард. Логично. Мы - самые живучие».
Сцена 3: Разбор полетов и пожитков
По базе засуетились. Команда «собрать вещи» в условиях войны звучала сюрреалистично. У солдат не было чемоданов с пожитками. Было оружие, амуниция, да жалкие личные мелочи, умещавшиеся в подсумок.
Эрен и Энни вернулись в свою комнату, вернее, в то, что от нее осталось. Выбитое окно, следы копоти на стенах. Молча, они принялись за работу. Эрен складывал в ранец патроны, гранаты, карты. Энни, сидя на койке, проверяла и чистила свое оружие, ее движения были медленнее обычного из-за раны.
Потом ее взгляд упал на смятый листок, валявшийся под койкой - тот самый, с нотами «Эльдийской песни». Он чудом уцелел. Она подняла его, разгладила пальцами и молча протянула Эрену. Он взял его, посмотрел на расплывшиеся чернила, и аккуратно спрятал во внутренний карман своей куртки, прямо у сердца.
Сцена 4: Прощание с призраками
Армин, координируя эвакуацию, отдавал четкие распоряжения. Но в его глазах была грусть. Он смотрел на стены базы, где они учились, сражались, теряли друзей. Это было не просто укрытие. Это был их дом.
Жан, помогавший Микасе собирать медицинские supplies, заметил ее задумчивый взгляд.
Жан: «Нервничаешь?»
Микаса (пожимая плечами): «Нет. Просто... кажется, мы всегда только и делаем, что бежим. Оставляем куски себя в разных местах».
Жан (с горькой усмешкой): «Зато собираем другие. Посмотри на них». Он кивнул в сторону комнаты Эрена и Энни.
Сцена 5: Последний взгляд
Через шесть часов база опустела. «Призраки» заняли позиции по периметру, готовые принять бой. Грузовики с ранеными и оборудованием ушли в ночь. Эрен и Энни стояли на пустом плацу, где всего несколько дней назад она слышала его смех.
Ветер гулял по опустевшим коридорам, выстукивая прощальную дробь. Энни опиралась на Эрена, экономя силы.
Энни: «Жалко?»
Эрен (глядя на темные силуэты зданий): «Нет. Дом не в стенах. Он...» Он посмотрел на нее, и не закончил. Закончить было не нужно.
Он почувствовал, как ее пальцы сжимают его руку. Они были двумя островками тепла в огромном, холодном море войны. Они теряли базу, но не теряли друг друга. И пока это было так, они могли отступать хоть до края света. Их путь был вперед, в неизвестность, но их общий груз - любовь, боль, память и эта проклятая, прекрасная «Эльдийская песня» - был надежно упакован и готов к любой дороге.
Финал двадцать девятого акта:
Раздался сигнал к отходу арьергарда. Эрен обнял Энни за плечи, поддерживая ее.
Эрен: «Пора. Нас ждет новое убежище».
Энни (кивая, сделала шаг): «Лишь бы печка была. И чайник».
И они пошли, оставив за спиной призрак базы «Улей», унося с собой все, что имело значение, в своих ранцах и в своих сердцах. Их песня продолжалась.