Акт XLIII: На острие бритвы
Сцена 1: Тикающие часы
Воздух в лазарете был густым от запаха антисептика и тихой паники. Энни лежала под белой простыней, ее лицо было восковым и неподвижным, лишь слабый писк кардиомонитора доказывал, что она еще борется. Врач, вышедший из-за ширмы, с мрачным видом сообщил Эрену: «Температура растет. Начинается сепсис. Наши антибиотики не справляются. Ей нужна специализированная помощь, которых у нас здесь нет».
Эрен стоял, вцепившись в спинку стула так, что дерево трещало. Его взгляд был прикован к ее груди, едва заметно поднимающейся при дыхании. Каждый тихий звук аппаратуры отзывался в нем громовым эхом.
Сцена 2: Визит милосердия
В дверях появился Леви. Он молча оценил ситуацию: Эрен на грани, Энни при смерти, врач в отчаянии. Он подошел к Эрену и, не глядя на него, произнес тихо, но четко:
Леви: «Ее время на исходе. А тот ублюдок в подвале знает больше. Говорит, что выложил все? Врет. У марлийцев есть экспериментальный антибиотик. Сильнодействующий. Испытывали на своих же шпионах. Он знает, где его достать».
Эрен медленно повернул к нему голову. В его глазах не было ничего человеческого - только плоская, бездонная тьма.
Эрен: «Что ты предлагаешь?»
Леви (холодно): «Я ничего не предлагаю. Я констатирую. Ты идешь со мной. Снова. И на этот раз мы не будем церемониться. Ты хочешь ее спасти? Докажи это. Не кулаками. Умом. И жестокостью, на которую только способен».
Сцена 3: Ящик Пандоры
Они снова в той же бетонной комнате. Райнер, все так же прикованный, смотрел на них мутным, полным ненависти взглядом. Леви поставил на пол металлический ящик с инструментами. Он открыл его без лишнего театрального жеста. Внутри лежали не ножи и щипцы, а странные, тонкие предметы: длинные иглы, шприцы с неизвестными жидкостями, электрошокер малой мощности, химические ампулы.
Леви (обращаясь к Эрену): «Физическая боль для него - уже пройденный этап. Он ее преодолел. Теперь будем ломать разум. Ты будешь задавать вопросы. Я - помогать ему сосредоточиться».
Эрен подошел к Райнеру. Он не кричал. Его голос был ужасающе спокоен.
Эрен: «Экспериментальный антибиотик. Где его хранят? Код от хранилища».
Райнер попытался плюнуть, но сил не хватило. Он прохрипел: «Иди к черту».
Леви, не меняясь в лице, взял одну из ампул и поднес к носу Райнера. Резкий, удушливый запах заставил Райнера задрожать и закашляться.
Леви: «Это не яд. Это... усилитель восприятия. Следующие несколько часов для тебя растянутся в вечность. И каждая капля боли будет чувствоваться так, будто тебя сжигают заживо. Говори, и это закончится».
Сцена 4: Тонкая настройка ада
Эрен не отводил взгляда от Райнера. Он видел, как тот пытается бороться, как сжимаются его зрачки, как по телу бегут судороги. Леви работал с хирургической точностью, используя инструменты и химикаты, чтобы довести Райнера до грани безумия, но не переступая ее.
Эрен (наклонясь, его слова падали как капли ледяной воды): «Она умирает, Райнер. С каждой минутой. Ты хотел быть героем? Вот твой шанс. Спаси ее. Скажи, где антибиотик, и твои мучения закончатся. И ее тоже. Или ты хочешь, чтобы ее смерть была на твоей совести? Чтобы ты знал, что добил ее не ножом, а своим упрямством?»
Это был новый уровень давления. Не угроза новой боли, а груз вины. Вины за смерть той, кого он когда-то, по-своему, ценил.
Райнер застонал. Слезы, смешанные с кровью, потекли по его избитому лицу. Его дух, и без того надломленный, треснул окончательно.
Райнер (сдавленный, разбитый шепот): «...склад... на улице Верден... 12... код... 8814... зеленые ампулы...»
Сцена 5: Гонка со временем
Леви тут же развернулся и вышел, чтобы отдать приказ группе захвата. Эрен остался в комнате с сломанным Райнером, который теперь тихо рыдал, повиснув на наручниках.
Эрен не чувствовал победы. Он смотрел на этого человека, которого сам же и сломал, и видел лишь инструмент, который выполнил свою функцию. В его ушах стоял писк кардиомонитора Энни, заглушая все остальные звуки.
Он вышел, не оглядываясь. Он побежал обратно в лазарет, к ее койке. Он снова упал на колени и схватил ее руку, как якорь спасения в бушующем море собственной жестокости.
Финал сорок третьего акта:
Он сидел там, не двигаясь, пока снаружи не послышался шум возвращающегося отряда. Леви вошел в палату и молча положил на тумбочку маленькую зеленую ампулу.
Леви: «Врач говорит, есть шанс».
Эрен лишь кивнул, не отпуская руку Энни. Его собственная душа была разорвана в клочья - ради спасения ее жизни. Их «Эльдийская песня» теперь звучала как диссонансный аккорд между криками боли в подвале и тихим писком аппаратуры в лазарете. Но пока этот звук был слышен, пока ее сердце билось, он был готов утонуть в этом аду до конца. Он спас ей жизнь ценой части своей души. И в тишине, последовавшей за этим, он понимал - это была единственная цена, которую он был готов заплатить.