Акт I: Танец на вулкане

Сцена 1: Золотой юноша и ледяная прима

Эрен Йегер — подающий надежды курсант элитной Военной Академии Парадиса. Он сын Гриши Йегера, видного ученого-физика, работающего на оборону Эльдии. Эрен — ярый патриот, пылкий и убежденный. Он верит в превосходство Эльдии и горит желанием служить своей стране, видя в Марли воплощение абсолютного зла. Его лучшие друзья — Микаса Аккерман, тихая и преданная дочь высокопоставленного генерала, и Армин Арлерт, внук пацифиста-диссидента, что создает идеологический конфликт между друзьями.

В Академию прибывает новая студентка — Энни Леонхарт. Она — дочь «политэмигранта» из Марли, который, якобы, перешел на сторону Эльдии и теперь работает на их пропаганду. Энни — лучшая в своем классе по рукопашному бою, невероятно целеустремленная, холодная и отстраненная. Ее принимают в Академию как жест «доброй воли», но большинство курсантов, включая Эрена, смотрят на нее с подозрением.

Сцена 2: Вынужденный дуэт

На ежегодном Балу Основания, важном светском событии, где присутствует вся военная элита, Эрен по приказу начальства вынужден пригласить Энни на танец. Это пропагандистский ход — показать «единство» и «милосердие» Эльдии. Эрен, скрепя сердце, соглашается.

Их танец — центральная метафора первого акта. Это столкновение двух миров. Эрен ведет жестко и формально. Энни — пластично, но безэмоционально, ее движения выверены и идеальны, как у машины. Между ними не летят искры, а будто сталкиваются льдины.

Эрен (сквозь зубы): Твой отец должен гордиться. Он получил то, что хотел — место под нашим солнцем.
Энни (не глядя на него): Не говори о том, чего не знаешь, Йегер. Просто кружись.

Но в этот момент, когда оркестр играет медленную, пронзительную мелодию — «Эльдийскую песнь» — что-то меняется. Их взгляды встречаются. Эрен видит не врага, а глубокую, запрятанную боль в ее глазах. Энни, в свою очередь, замечает в его взоре не только фанатизм, но и странную, детскую искренность. Танец заканчивается. Они расходятся без слов, но образ друг друга уже врезался в память.

Сцена 3: Трещины в стене

После бала Эрен не может выбросить Энни из головы. Его убеждения дают трещину. Он начинает замечать ее повсюду: в библиотеке, где она читает марлийских поэтов (что запрещено), на тренировках, где она доводит себя до изнеможения, будто пытаясь что-то доказать.

Однажды ночью Эрен застает ее одну на пустом стрельбище. Она не слышит его, стоит, повернувшись лицом к ограждению, за которым виден освещенный огнями город, и тихо напевает ту самую мелодию — «Эльдийскую песнь». На ее щеке блестит слеза.

Он отступает, не выдавая своего присутствия. В этот момент его ненависть к «марлийской шпионке» окончательно перерастает в сложную, мучительную жалость и интерес.

Сцена 4: Невозможное доверие

Армин, благодаря своим связям с диссидентским подпольем, узнает шокирующую правду: отец Энни не добровольный эмигрант. Он — пленник. Его удерживают в Эльдии как заложника, чтобы Энни, прошедшая с детства подготовку в марлийской разведшколе, работала на Марли внутри Академии. Ее миссия — добывать секреты эльдийского ядерного проекта, над которым, по иронии судьбы, работает отец Эрена.

Эрен в ярости. Его худшие подозрения подтвердились. Он ищет Энни, чтобы обвинить ее, и находит на крыше Академии.

Их диалог — кульминация первого акта.

Эрен: Я знаю все, Леонхарт. Ты — шпионка. Ты используешь нас.
Энни (спокойно, глядя на звезды): Я знала, что ты рано или поздно узнаешь. Что теперь, патриот? Сдашь меня своему командованию? Моего отца казнят в ту же ночь.

Вместо гнева Эрена охватывает отчаяние. Он видит, что она в такой же ловушке, как и он. Он — в плену своей идеологии, она — в плену долга и любви к отцу.

Эрен (тихо): Почему ты плакала тогда? На стрельбище?
Энни (после долгой паузы, ее голос впервые дрожит): Потому что эта песня... она о доме. А у меня его нет. Ни здесь, ни там.

Финал первого акта:

Они стоят на холодной крыше, два одиночества, разделенные пропастью войны и долга, но связанные внезапно вспыхнувшим, запретным и очень опасным чувством. Эрен не сдает ее. Вместо этого он говорит:

Эрен: Я не знаю, что делать. Но я не стану твоим палачом.

Он уходит, оставляя Энни одну. Она сжимает кулаки, и в ее глазах, привыкших ко льду, мелькает неподдельное смятение. Первый акт заканчивается на этой ноте неопределенности и зарождения романтического чувства, обреченного на трагедию. Стены между ними стали тоньше, но за этими стенами бушует целая война.