Акт XXXIX: Гнев обманутого солдата
Сцена 1: Ярость в одиночестве
Райнер стоял в глухом техническом отсеке, его кулаки с такой силой впивались в ржавую металлическую балку, что на костяшках выступила кровь. Допрос Бертольда, его изоляция, холодный взгляд Леви и, самое главное, предательство Энни - все это кипело в нем ядовитым котлом. Он не просто потерял товарища. Он потерял последнюю нить к своей старой жизни, к миссии, которая когда-то придавала его существованию смысл. А Энни... она не просто выбрала другую сторону. Она выбрала другого человека. И это было невыносимо.
Райнер (сквозь стиснутые зубы, обращаясь к пустоте): «Он тебя одурманил... Или ты всегда была такой? Вся эта холодность... это была просто маска, под которой пряталась предательница?»
Сцена 2: План мести
Его план был не столько тактическим, сколько эмоциональным, рожденным болью и яростью. Он не мог напрямую атаковать Эрена - тот был слишком силен и теперь начеку. Но он мог ударить по тому, что для Йегера стало самым ценным - по его вере в Энни. И по вере Энни в их общее будущее.
Райнер решил использовать их общее прошлое. Он достал из потайного кармана маленькую, пожелтевшую фотографию - групповой снимок их выпуска из разведшколы Марли. На нем он, Бертольд и Энни, еще дети, с серьезными, неулыбчивыми лицами. На обратной стороне - несколько строк, написанных рукой отца Энни перед их отправкой: «Возвращайтесь с победой. Я жду тебя, дочка».
Он собирался подбросить эту фотографию Эрену. Анонимно. Чтобы тот нашел ее в своих вещах. Чтобы в его душе зародилось семя сомнения. Чтобы он задался вопросом: а действительно ли она разорвала с прошлым? Неужели ее отец, заложник Марли, больше не имеет для нее значения? Играть на их самых больных точках - вот его оружие.
Сцена 3: Искушение перед казнью
Перед тем, как привести план в действие, Райнер решил пойти в изолятор. Охранники, по приказу Леви, пропустили его ненадолго.
Бертольд сил на голой койке, его огромная фигура казалась беспомощной и маленькой.
Райнер (тихо): «Я все улажу. Мы выберемся отсюда».
Бертольд (потрепанный голос, полный отчаяния): «Райнер, остановись. Она... она его любит. По-настоящему. Ты видел ее глаза. Это кончено».
Райнер сжал кулаки. Слова Бертольда не охладили его, а лишь подлили масла в огонь.
Райнер: «Она одурманена. Или запугана. Я верну ее. Или... уничтожу то, что она предала».
Сцена 4: Ядовитый посев
Позже, воспользовавшись суматохой учебной тревоги, Райнер проскользнул в каморку Эрена и Энни. Сердце его бешено колотилось. Он быстро сунул фотографию под матрас на стороне Эрена, туда, где тот обычно хранил свои полевые заметки. Идеальное место, чтобы найти ее «случайно».
Уходя, его взгляд упал на две сдвинутые кровати. Этот простой бытовой жест, символ их близости, вызвал в нем новую волну ненависти. Он хотел не просто разлучить их. Он хотел, чтобы их союз рассыпался изнутри, отравленный недоверием.
Сцена 5: Последствия умысла
Вечером того же дня Эрен, готовясь ко сну, нашел фотографию. Он вытащил ее из-под матраса и замер. Он узнал молодую Энни. Узнал Райнера и Бертольда. Его лицо не исказилось гневом. Оно стало каменным. Он не повернулся к Энни с обвинениями. Он просто сидел, глядя на пожелтевшую бумагу, чувствуя, как старые демоны войны, шпионажа и долга снова поднимают головы в его, казалось бы, укрепленном мире.
Энни, почувствовав перемену в его молчании, обернулась.
Энни: «Что-то не так?»
Эрен медленно поднял на нее взгляд. Он не показал ей фото. Не сейчас. Не здесь.
Эрен: «Ничего. Просто... устал».
Но в его глазах она прочитала тень. Тень, которую оставил после себя Райнер. И она поняла - тишина перед бурей закончилась. Буря уже была здесь.
Финал тридцать девятого акта:
Эрен спрятал фотографию в свой планшет. Он не доверял ей меньше. Он доверял ей безоговорочно. Но он понимал - Райнер объявил им войну. Не честный бой, а подлую, психологическую атаку. И их любовь, их хрупкий мир, снова стал полем битвы.
Лежа рядом, они оба не спали, притворяясь. Она чувствовала его напряжение. Он чувствовал ее бдительность. Их «Эльдийская песня» снова стала тихой, настороженной, как перед боем. Они были вместе, но между ними легла тень из прошлого, брошенная туда рукой человека, который когда-то назывался товарищем. И они оба знали - ответить на этот удар придется. Жестко. И беспощадно.