Акт XVIII: Слова, которые ждали

Сцена 1: Возвращение с войны домой

Они вернулись на базу на рассвете, поддерживая друг друга. Эрен, бледный, но твердо стоящий на ногах, опирался на Энни. Встречавшие их «Призраки» разразились облегченными возгласами, но замолкли, увидев выражение их лиц. Это были не просто двое спасшихся солдат. Это были два человека, прошедшие через нечто, что навсегда изменило их внутренний ландшафт.

Эрен, не отпуская руки Энни, прошел прямиком в кабинет Леви. Он молча положил на стол жесткий диск и окровавленную карту.
Эрен: «Отряд «Тени» выполнил задачу. Данные здесь. Петра... они все...»
Больше он не смог говорить. Леви, глядя на него, видел не юнца, а повзрослевшего за одну ночь мужчину. Он кивнул, и в его обычно бесстрастных глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение и общую боль.
Леви: «Иди. Приведи себя в порядок. Остальное - потом».

Сцена 2: Комната, где остановилось время

Они оказались в его комнате. Дверь закрылась, отсекая внешний мир. Здесь пахло пылью, металлом и лекарствами. Солнечный свет робко пробивался сквозь запыленное окно, освещая частицы пыли, кружащиеся в воздухе.

Неловкость, которую они не чувствовали в ледяной хижине, накрыла их здесь, в четырех стенах, где не было угрозы немедленной смерти. Они стояли друг напротив друга, не зная, с чего начать.

Энни (первая нарушила молчание, указывая на его перевязанный бок): «Нужно сменить повязку».
Эрен: «Да... Спасибо. За... за все».

Фразы повисли в воздухе, беспомощные и не отражающие и сотой доли того, что случилось.

Сцена 3: Касание как вопрос

Когда Энни, сменив повязку, отошла к столу, Эрен не отпустил ее руку. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг ее запястья. Она замерла, не оборачиваясь.

Эрен (тихо): «Там, в метели... когда я думал, что это конец... последней моей мыслью был не долг, не месть, не отец. Это был твой взгляд. Тот, что был у тебя, когда ты нашла меня».

Энни медленно обернулась. Ее лицо было серьезным, а в глазах плескалась буря из страха и надежды.
Энни: «Не надо. Не говори ничего только из благодарности. Я сделала то, что должна была. Чтобы спасти товарища».

Эрен (качая головой, его голос окреп): «Это не благодарность. Когда ты прижалась ко мне... это было не просто чтобы согреть. Это было... чтобы соединить осколки. Ты собрала меня по кусочкам. Не только тело. И я... я не хочу снова распадаться».

Сцена 4: Признание в двух актах

Он поднялся, превозмогая боль, и встал перед ней. Теперь они дышали одним воздухом.
Эрен: «Я люблю тебя, Энни. Не как союзницу. Не как напарницу. Я люблю тебя как женщину, без которой мой мир теряет цвета и смысл. Я боролся с этим, бежал, но это сильнее меня. Это единственная правда, в которой я не сомневаюсь».

Энни закрыла глаза, будто получив удар. Когда она открыла их, они блестели.
Энни (ее голос дрогнул): «Я... я все время боялась. Что это слабость. Что привязанность сделает меня уязвимой. Что я предам отца, позволив себе чувствовать что-то к тому, кто должен быть врагом. Но когда я думала, что потеряла тебя... этот страх показался таким ничтожным по сравнению с пустотой, что осталась».

Она сделала шаг навстречу.
Энни: «Ты - мой дом, Эрен. Не Эльдия, не Марли. Ты. И я тоже... люблю тебя. Как бы страшно это ни было».

Сцена 5: Первый мирный поцелуй

Он не стал сразу целовать ее. Он притянул ее к себе и просто прижал лоб к ее лбу. Дыхание смешалось. Это был жест глубочайшей близости и облегчения. Они стояли так, может, минуту, может, вечность, сбрасывая с плеч тяжесть всех невысказанных слов, всех масок, всей лжи.

И тогда она сама подняла подбородок и коснулась его губ своими. Это был не страстный, а пронзительно нежный поцелуй. Поцелуй-обещание. Поцелуй-признание. Поцелуй-прощение. В нем была вся боль их прошлого и хрупкая, но нерушимая надежда на будущее.

Финал восемнадцатого акта:

Они сидели на его койке, и она снова прижалась к нему, слушая, как бьется его сердце. Теперь уже не для спасения жизни, а для успокоения души.
Энни (шепотом): «Что теперь?»
Эрен (гладя ее волосы): «Теперь мы закончим начатое. Вместе. Не как командир и солдат. А как Эрен и Энни. И посмотрим, какая песня родится у нас на двоих».

Снаружи доносились голоса их отряда, звуки базы - война продолжалась. Но здесь, в этой комнате, впервые за долгие годы, царил мир. Их личная война закончилась. Началась любовь. Их «Эльдийская песня» наконец-то обрела свои главные, самые честные слова.