Акт XXVIII: Последний рубеж

Сцена 1: Приказ и протест

Командный пункт напоминал поле боя после сражения. Воздух был густым от запаха крови, пороха и пота. Леви, его форма была испачкана сажей, а в глазах горел холодный огонь, подошел к Эрену.

Леви (без предисловий): «Йегер. С ними покончено. Остались лишь крысы, которые жгут документы и минируют проходы. Твоя задача - возглавить группу и выкурить их. Очистить базу до последнего угла».

Эрен, все еще стоя на коленях рядом с Энни, резко поднял голову. Его инстинкт кричал «нет». Оставить ее сейчас, раненую, когда ад мог вернуться в любую секунду?

Энни (схватив его за запястьец, ее пальцы были холодными, но цепкими): «Иди. Мы здесь... как в склепе. Безопасно».

Ее голос был слабым, но воля в нем - железной. Она понимала необходимость. Понимала, что нельзя дать врагу уйти с данными или взорвать базу вместе с ними.

Сцена 2: Жесткая команда

Эрен поднялся. Его лицо снова стало маской командира. Он обвел взглядом уцелевших - Жана с перевязанной ногой, бледного Армина, Конни и Сашу, помогавших раненым.

Эрен (голос резал тишину, не оставляя места для возражений): «Все раненые и небоеспособные - вглубь бункера. Двери забаррикадировать. Никого нет! Ни шага наверх, пока не вернусь я лично или капитан Леви. Это не просьба. Это приказ. Кто его нарушит - будет иметь дело со мной».

Его взгляд на секунду задержался на Энни. В нем было не прощание, а обещание. Я вернусь. И все будет кончено.

Сцена 3: Последний рывок

Эрен и Леви с небольшой группой боеспособных бойцов скрылись в дыму коридоров. В бункере воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и шипением рации.

Энни сидела, прислонившись к стене, и смотрела на захлопнувшуюся дверь. Ее рана ныла, но боль в сердце была острее. Она снова чувствовала ту ледяную пустоту, что была в метели, когда думала, что потеряла его. Но теперь было хуже - теперь она знала, каково это - иметь все и снова рисковать этим.

Жан (тяжело опускаясь рядом, прервал ее мысли): «Не смотри так. Он... он чертов таракан. Выживает там, где другие сдыхают».
Энни (не глядя на него): «Я знаю. Но даже тараканов давят сапогами».

Сцена 4: Битва в сердце базы

Тем временем Эрен вел свою «зачистку» с безжалостной эффективностью, которой научился у «Теней». Каждый выстрел, каждый бросок гранаты был выверен. Он не просто сражался. Он торопился. Он мчался сквозь ад, чтобы поскорее вернуться в ту точку покоя, что осталась в бункере.

Леви, сражавшийся рядом, видел это. Видел его ярость, его сосредоточенность, его почти слепую решимость. И в какой-то момент, когда они стояли спина к спине, отстреливаясь от последней группы диверсантов у архивов, Леви бросил сквозь зубы:

Леви: «Она не сдохнет, пока ты здесь геройствуешь. Кончай быстрее».

И Эрен понял, что Леви все видит. И, возможно, даже понимает.

Сцена 5: Возвращение

Когда последний выстрел отгремел и в коридорах воцарилась звенящая тишина, Эрен не стал помогать с ранеными или разбором завалов. Он бросился обратно в бункер.

Дверь отворилась. Он стоял на пороге, залитый чужой кровью, с диким взглядом, тяжело дыша. Его глаза метнулись по помещению, выискивая ее.

Энни сидела на том же месте. Увидев его, она медленно выдохнула, и все напряжение, которое она держала в себе все это время, ушло. Она не улыбнулась. Просто закрыла глаза и кивнула, как будто говоря: «Я знала».

Он подошел и, не говоря ни слова, опустился перед ней на колени, уткнувшись лицом в ее колени. Его плечи вздрагивали от адреналина и сходящего напряжения. Она положила руку на его затылок, в его спутанные, пахнущие дымом волосы.

Финал двадцать восьмого акта:

Они не говорили о любви. Не было в этом нужды. Весь бункер видел, как этот яростный, несокрушимый командир пал ниц перед одной-единственной женщиной, найдя в ней свое причастие и отпущение грехов.

Армин (тихо, Жану): «Война еще не закончилась».
Жан (не отрывая взгляда от пары): «Для них - да. Закончилась. По крайней мере, на сегодня».

Их «Эльдийская песнь» в эту ночь не требовала громких слов или подвигов. Она звучала в тихом шепоте ее пальцев в его волосах и в его прерывистом дыхании у ее колен. Это была музыка возвращения домой. Домой, который они нашли друг в друге, среди руин и пепла. И ради этого дома они были готовы пережить еще не одну войну.