Акт LIV: Металл и слезы
Сцена 1: Стена памяти
В самом отдаленном тоннеле базы, где гул генераторов был приглушенным, выстроились все, кто мог стоять. На грубой бетонной столешнице лежали солдатские жетоны. Горстка холодного металла, каждый - чья-то прерванная жизнь. В центре - жетон Марко Бодта. Чистый, почти новый. Он не успел поцарапаться.
Эрвин Смит, бледный, с культей под мундиром, стоял с прямой спиной. Его голос, лишенный былой мощи, но полный негнущейся воли, резал тишину:
Эрвин: «Мы хороним не тела. Мы хороним обещания. Обещания будущего, которое они не доживут. Мы - живые. И наш долг - сделать так, чтобы их жертва не была напрасной. Чтобы один день, когда эта война закончится, мы могли бы посмотреть в небо и сказать: "Это - ради вас"».
Сцена 2: Исповедь в пустоту
Когда церемония закончилась, и люди начали расходиться, к столешнице подошла Мина Каролина. Ее хрупкая фигура казалась совсем потерянной. Она не смотрела на жетоны. Она подошла к Энни и, не в силах сдержать рыданий, уткнулась лицом в ее грудь.
Мина (голос, прерывающийся от слез): «Я... я ему так и не сказала... Все время шутила, толкала... а сказать... просто сказать не смогла...»
Энни застыла. Ее тело, привыкшее к бою, не было готово к такому проявлению уязвимости. Она медленно, почти неловко, обняла девушку, позволив той выплакаться в свою куртку. Она смотрела поверх головы Мины на жетон Марко, и в ее собственных глазах, обычно таких ледяных, стояла редкая, беспомощная грусть. Она понимала эту боль. Боль невысказанного слова.
Энни (тихо, почти шепотом): «Он знал. Они всегда знают».
Сцена 3: Бдение у койки
Рядом, за тонкой перегородкой лазарета, в неестественной тишине лежала Саша. Аппарат дышал за нее. Конни сидел рядом, сжимая ее неподвижную руку, его плечи были сгорблены. Веселый голос, что всегда нарушал тишину, теперь отсутствовал, и эта пустота была громче любого взрыва.
Эрен стоял в дверях, наблюдая за сценой. Он видел горе Мины, пустоту на месте улыбки Саши, бледное лицо Энни. Он чувствовал тяжесть каждого потерянного жетона на своей душе.
Сцена 4: Прикосновение как клятва
Позже, когда они остались одни в своей каморке, Энни сидела на кровати, не двигаясь. Она смотрела на свои руки, как будто впервые видя их.
Эрен подошел и опустился перед ней на колени. Он взял ее руки в свои. Они были холодными.
Эрен: «Мы не можем позволить себе молчать. Ни о чем».
Он смотрел прямо на нее, его зеленые глаза горели в полумраке.
Эрен: «Я люблю тебя. Каждый день. Каждую секунду. И я буду говорить тебе это. Даже если ты будешь бить меня за сентиментальность. Потому что я не хочу, чтобы у нас было ни одного "не сказал"».
Энни посмотрела на него. Слез не было. Но ее маска окончательно растаяла, обнажив всю глубину усталости, боли и... любви. Она не сказала ничего. Она просто наклонилась и прижалась лбом к его лбу. Жест, более интимный, чем любой поцелуй. Жест двух людей, которые видели слишком много смерти, чтобы тратить слова впустую.
Сцена 5: Новая решимость
На следующее утро Эрен собрал оставшихся командиров. Его лицо было суровым, но решимость в глазах - несгибаемой.
Эрен: «Они забрали у нас наших. Они забрали у нас победу. Но они не забрали у нас волю. Мы скорбим. Но мы не сломлены. Мы будем драться. Не ради славы. Не ради Эльдии. Ради них». Он кивнул в сторону тоннеля с жетонами. «И ради тех, кто еще дышит. Мы найдем способ. Мы всегда его находили».
Финал пятьдесят четвертого акта:
Энни стояла рядом с ним, ее плечо касалось его плеча. Она смотрела не на него, а на своих товарищей - на Армина, Жана, Конни, на горестное лицо Мины. Ее рука лежала на пистолете «Малахит» у ее пояса.
Их «Эльдийская песнь» больше не была о любви вопреки. Она стала гимном памяти. Гимном обещанию, данному мертвым и живым. Каждый потерянный друг, каждая невысказанная любовь, как у Мины, каждый вздох Саши в коме - все это вплеталось в ее мелодию, делая ее тяжелее, горше, но и сильнее. Они больше не сражались за абстрактные идеалы. Они сражались за право сказать тем, кто остался в живых: «Ты не один. И твоя боль - это и моя боль». И в этом единстве скорби и решимости рождалась новая, страшная и прекрасная сила.