Акт LVII: Чайная церемония для хромого ворона
Сцена 1: Визит к грифону в логове
Эрен стоял у двери каюты Леви, которая теперь служила ему и лазаретом, и кабинетом. В руках он держал небольшой деревянный поднос. На нем - тот самый фарфоровый чайник, две простые глиняные кружки (даже Леви не рискнул бы использовать свой сервиз в палате раненого) и небольшая жестяная коробка с чаем - тем самым, особым сортом, который Леви ценил больше, чем некоторые награды.
Сделав глубокий вдох, Эрен постучал.
Голос из-за двери, хриплый и узнаваемый: «Входи, если не принес дурных вестей».
Сцена 2: Цена выживания
Леви лежал на койке, приподнятый на подушках. Его лицо было бледным и осунувшимся, но глаза, те самые острые, как лезвие глаза, все так же внимательно изучали вошедшего. Повязки на его торсе и ноге напоминали о том, как близко к гибели он подошел.
Леви (оценивающим взглядом окинул поднос): «Чайник мой. Чай мой. Надеюсь, вода хотя бы из нашего источника, а не из лужи».
Эрен (поставив поднос на тумбочку): «Кипятил лично. Соблюдал все твои... протоколы».
Он молча принялся заваривать чай, повторяя движения, которые видел бесчисленное количество раз. Руки помнили: сначала прогреть чайник, потом - правильное количество заварки, температура воды... Он делал это молча, сосредоточенно, как будто от этого зависела успешность миссии.
Сцена 3: Разговор без слов о главном
Леви наблюдал за ним. Он видел неловкость в движениях, но и уважение к ритуалу.
Леви: «Слышал, вы с Леонхарт устроили вчера ночную тревогу. Соседи жаловались».
В его голосе не было упрека, лишь сухое, почти невидимое подобие улыбки в уголках губ.
Эрен не смутился. Он закончил заваривать и налил чай в две кружки. Пар поднимался тонкими струйками.
Эрен: «Нужно было создавать новые воспоминания. Чтобы было что вспоминать, кроме... того дня».
Он протянул одну кружку Леви.
Тот взял ее, пальцы крепко сжали горячий глиняный бок.
Леви: «Лучшая тактика против призраков. Наполнить голову чем-то другим. Глупо, но... работает».
Сцена 4: Передача эстафеты
Они пили чай в тишине. Она была не неловкой, а насыщенной. Насыщенной общим знанием потерь, боли и той странной связи, что возникает между людьми, которые слишком часто смотрят смерти в лицо.
Леви (после долгой паузы, глядя в свою кружку): «Эрвин... он останется стратегом. Но поле... ему конец. Как и мне, на какое-то время». Он поднял взгляд на Эрена. «Эта война... ее финал теперь на тебе. На вас. Не вздумайте подвести».
Эрен встретил его взгляд. Он понял. Это была не констатация факта. Это было признание. Передача ответственности. Леви, всегда бывший несгибаемым клинком, теперь доверял ему, Эрену, и его «Призракам» закончить начатое.
Эрен: «Мы закончим. Не ради Эльдии. Ради наших. Ради того, чтобы у Саши был шанс проснуться. Чтобы у таких, как Мина, был шанс сказать свои слова при жизни».
Сцена 5: Новый хранитель ритуала
Когда чай был допит, Эрен собрал кружки. Леви остановил его жестом.
Леви: «Чайник забирай. У меня тут... не до эстетики. А он... ему нужны руки, которые знают, что делают. Не дай ему запылиться».
Эрен кивнул. Это был больший знак доверия, чем любые слова. Он взял поднос и направился к выходу.
Леви (его голос прозвучал сзади, тише обычного): «И, Йегер... Когда все это кончится... первую чашку с тобой и Леонхарт я выпью сам. С моим сервизом».
Финал пятьдесят седьмого акта:
Эрен вышел, держа в руках фарфоровый чайник. Он был не просто сосудом для заваривания. Он был символом. Символом выживания, преемственности и той хрупкой, но прочной связи, что родилась в аду войны между двумя людьми, которые, казалось, не имели ничего общего. Их «Эльдийская песня» в этот миг звучала тихим, совершенным звоном фарфора. И Эрен знал - он сделает все, чтобы однажды они могли спокойно выпить этот чай втроем. В мире.