24. Сона

Они щебечут с Эридой, как птички, а она лает на них в ответ, как будто хочет сломать им крылья. Они не обращают на нее особого внимания. Глаза Майло метают молнии всякий раз, когда он пытается бросить быстрый взгляд в мою сторону. Я не особо возражаю. Нога Эриды прижимается к моей.

Я выглядываю из-за борта пикапа и наблюдаю, как земля утопает в тени, когда мы, подняв пыль, покидаем полосу деревьев, окружающую Бездну. Когда земля начинает темнеть большими выбоинами и пикап подпрыгивает на неровных осколках взорванного бетона, я отвожу взгляд. Мне не нужно видеть разрушенный ландшафт, чтобы представить, как он выглядит, или находить их следы, чтобы понять, что они были здесь. Вонь от их металла всегда будет отравлять воздух.

Но смех команды немного портит впечатление, а также их ужасное пение, когда они пытаются аккомпанировать музыке, которую Нова врубает, и она звучит через открытые окна. Кажется, она намеренно проезжает через выбоины, и всего на долю секунды нас подбрасывает в воздух.

— Мне нравится твоя музыка, — говорю я ей искренне. Я очень давно не слушала музыку.

— Наконец-то появился кто-то со вкусом, — кричит она в ответ, перекрывая шум ветра. — Я называю эту подборку «Для убийства Ботов».

— Новс, — шипит Джунипер, резко останавливаясь, когда я начинаю смеяться.

— Ага, ваши боевые песни, — говорю я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.

Нова, моргая, смотрит на меня в зеркало заднего вида, ее взгляд сверкает, как изумруды, волосы белые, как свежевыпавший снег. Она широко улыбается.

— О, да, блядь, именно они, — щебечет она, решительно кивая.

Наверное, в сотый раз с тех пор, как я вынула глаз, я снова вглядываюсь в черты лица Эриды. Бледная кожа, похожая на фарфор, с двумя сверкающими осколками обсидиана, небрежная прическа цвета воронова крыла. Она — черная дыра в центре полуденного мира, акт неповиновения, даже не пытающийся подчиниться. Татуировки, набитые чернилами на ее ключицах, блестят в лучах солнца.

— Осталось еще немного, — говорит она, выводя меня из ступора.

— Дженни сказала, что мы направляемся на Свалку?

— Ага. Выглядит именно так, как звучит, — говорит она, пожимая плечами. — После всех этих боевых действий им пришлось куда-то девать мусор и обломки.

— И ты действительно думаешь, что мы просто так найдем стеклянный глаз, валяющийся где попало?

— Ах, Глюк, — вздыхает Эрида. — Имей хоть немного веры.

— Это Свалка, — задумчиво произносит Арсен.

— Можно найти что угодно, если искать достаточно усердно, — добавляет Джунипер. — Глаз — это еще не самая странная вещь, с которой мы сталкивались.

Я слышу Свалку еще до того, как она появляется в поле зрения. Ветер весело играет между зазубренными краями, проносясь сквозь груды разномастных предметов, которые выглядят слишком неустойчивыми. Я ожидала, что это окажутся скучные, давно забытые обломки, потерявшие цвет под воздействием стихий. Но когда я выхожу из машины, мои ноги касаются сочной травы, прохладная тень листвы ложится на мои ботинки.

— Я не ожидала увидеть лес, — бормочу я.

Благоговейный трепет сковывает ноги, и я шевелюсь только тогда, когда кто-то осторожно протискивается мимо меня, выскальзывая из кузова. Я извиняюсь, опуская взгляд и обнаруживая, что он уже смотрит на меня. Куртка свисает с его фигуры, плечи и ключицы напоминают проволочную вешалку. Он удостаивает меня только легким наклоном подбородка.

— Не забираться. Особенно Ксандер, — говорит Эрида, кивая на призрачного мальчика. — Мне не нужно, чтобы что-то обрушилось под вашим весом и вас завалило. У меня нет никакого желания тащить что-то столь тяжелое, как труп, обратно к пикапу.

— Всегда умеешь подбодрить, — протягивает Нова, уже стоя у одной из куч и зарывшись рукой в густой слой мха, которым покрыта ржавая посудомоечная машина.

Эрида закатывает глаза и отходит, положив пальцы мне на плечо и жестом приглашая следовать за ней.

Мы идем и ищем, не разговаривая, Эрида бродит вокруг, не желая, чтобы ее присутствие было хоть сколько-нибудь заметным. Время от времени она взбирается футов на двадцать на одну из куч, игнорируя свой собственный приказ, вырывает мох и виноградные лозы и отбрасывает в сторону все, что ей неинтересно выкапывать.

Только когда она исчезает из вида — перелезает через вершину уродливого холма и спрыгивает на другую сторону, направляясь за чем-то, что привлекло ее любопытство, — я наконец заговариваю. Но обращаюсь не к ней.

— Ты на кого положил глаз — на меня или на нее? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы заглянуть в большую щель в крашеном ящике. Все, что я вижу, — это темнота. — Или это неудачный выбор слова?

— Ты забавная, — отвечает Майло, выходя из тени ближайшего дерева.

Я хватаюсь за крышку ящика и тяну на себя. Она ломается, и ящик мгновенно распахивается, под крышкой не оказывается ничего, кроме серебряного гребня, половина зубьев которого сломана у основания, и ожерелья, инкрустированного голубыми камнями, покрытыми пылью. Я наматываю его на палец и вытаскиваю на свет.

— Наконец-то кто-то это заметил.

— Не думай, что ты можешь просто забрести в Бездну и стать одной из нас, Бот. И также не думай, что тебе удалось одурачить остальных членов команды. Они доверяют Эриде, а не тебе.

— Но если они доверяют Эриде, то верят ее словам, да? Но не ты, судя по тому, как ты сжимаешь кулаки.

— Конечно, я доверяю Эриде, — выплевывает он. — Я не доверяю тому, что ты внушила ей, пока она была в Годолии. Я вижу тебя насквозь.

Я осторожно прикасаюсь к хирургическому пластырю, стараясь не представлять глухой стук, который раздался бы, если бы я постучала чуть сильнее.

— Ты думаешь, я работаю на Годолию, веду легион Приводов прямиком в Бездну, — говорю я. Нет смысла произносить это как вопрос.

— Я знаю, что это так.

— Странно. Может быть, я более слепа, чем думала.

Я выбрасываю ожерелье — это всего лишь дешевая бижутерия.

— Майло, сегодня утром я посмотрела вверх и увидела дубы, поднимающиеся к небу. А еще, проснувшись, я увидела потрясающе зеленые волосы Джунипер, чудные веснушки Тео и, конечно же, глаза Эриды. Здесь все кажется более ярким, более живым. Мне это очень нравится.

— К чему ты клонишь? — огрызается Майло.

Его взгляд перескакивает на гору мусора, возвышающуюся над нами обоими, и он навостряет уши, ожидая возвращения Эриды. Я осторожно опускаю сломанную крышку на ящик. Он единственный из всей команды, включая Эриду, кто каждый раз встречается со мной взглядом. Это жест, который говорит о том, что я тебя не боюсь, и к тому же фальшивый.

— Что ж, если то, что ты сказал, правда, что я верна Годолии… — говорю я, первой отводя взгляд; кажется, ему нужно ощутить маленькую победу. — Тогда я бы не увидела ни оранжевых деревьев, ни выкрашенных в зеленый волос, ни угольных глаз. И это при условии, что я бы вообще проснулась — потому что ночью Годолия обрушила бы адский огонь на Бездну, пока мы спим, и они скучающе наблюдали бы, как мы сгораем в постелях.

Я не могу удержаться от улыбки, видя выражение ужаса на его лице, которое только усиливает его отвращение. У меня мелькает слабая, усталая мысль, что я ничем не помогаю себе.

— Эй! — кричит Эрида сверху. — Вы там, ребята, ведете себя прилично?

Она спускается по тропинке с опасными краями и сомнительными выступами, пока ее ноги не ступают на твердую, безопасную почву. Она открывает рот, чтобы сделать еще одно остроумное замечание, но затем резко склоняет голову набок.

Мы с Майло тоже это слышим, а потом все бросаемся бежать.

Тишина, дующий ветерек — нарушены пронзительным криком.

Майло протягивает руку, преграждая нам путь, как раз перед тем, как мы выбегаем на просеку, где стоит мех, и отталкивает нас назад. Мы прячемся за грудой хлама, возле которой Ксандер, Джунипер и Арсен уже присели на корточки, опустив плечи.

— Мы видели, как оно приближается, — в отчаянии шепчет Арсен. — Джун выкрикнула предупреждение, но они не смогли пробраться дальше машины.

Под пикапом Нова и Тео лежат на животах, крепко зажав рты ладонями. Над ними по полю неторопливо пролетает Привод, склоняя голову над кучами мусора и зависая на мгновение, прежде чем перейти к следующей. Когда он выпрямляется, изгибы его кольчужной вуали задевают осеннюю листву.

— Аргус, — бормочу я. Во время Весенней войны их использовали всего лишь как разведчиков. Но они были самыми быстрыми Приводами до того, как были созданы Валькирии, что объяснялось аэродинамическими изгибами их брони. Лезвия, приделанные к их рукам, могут рассечь самые крепкие стволы деревьев с такой же легкостью, как бритва режет крылья мотылька.

И, если уж на то пошло, и кожу, и кости — порежут с той же легкостью.

— Какого хера он делает посреди леса? — шепчет Джунипер.

— Очевидно, устраивает пикник, — парирует Арсен.

— Милый, заткнись, пожалуйста. — Ее пальцы впиваются в траву. — Сука. Это же так близко к Бездне, Эрида.

— Майло, — шипит Эрида, не сводя глаз с меха, который блуждает, ищет. — Где куртка Берсерка?

— Ты действительно думала, что я надену это? — он говорит сердито, но его тон меняется, когда он замечает, как сильно она покраснела.

— Я надеялась, — отвечает она. Ее обнаженные руки лежат на коленях, прижатые друг к другу, чтобы унять дрожь. — Потому что, по-моему, я забыла свои перчатки в карманах.

Майло грязно ругается себе под нос, а затем поворачивается к трем другим Разрушителям.

— Быстро. Что у вас, ребята, есть?

Ксандер бросает бумажный коробок спичек на землю между нами, серьезно качая головой. Арсен достает из кармана две маленькие гранаты, кубик серой замазки и горсть крошечных колючих шариков, а также сигнальную ракету из ботинка. Джунипер расстегивает ожерелье на цепочке, вытаскивая его из-под воротника рубашки, и показывает одинокий пластиковый пузырек, свисающий с его конца. Она осторожно ставит флакон на землю, что-то бормоча.

— Благословляю тебя, — говорит Майло, и Джунипер вздыхает.

— С точки зрения непрофессионала, это кислота. С моей собственной точки зрения… Я приготовила это в ванной.

— Ты этого не сделала… — шипит Эрида.

— Это мое творение. Должно прожечь Аргус насквозь, если у нас получится сделать прямой выстрел.

— Этого будет достаточно? — скептически спрашиваю я.

Джунипер снова берет бутылочку, поднимает ее на уровень глаз и мечтательно смотрит на нее.

— Если мы равномерно распределим это в одном месте, то должно получиться.

Арсен проводит рукой по кудрям.

— И как, блядские боги, мы должны…

Его прерывают резкие ругательства Новы, разрывающие воздух. Мы все подпрыгиваем, когда Аргус без особых усилий переворачивает пикап на бок носком черного металлического ботинка. Тео отрывается от земли в следующий миг и вздергивает Нову на ноги, хотя она, кажется, больше озабочена непристойными жестами в адрес возвышающегося над ней Привода, чем собственной безопасностью. Они едва успевают сделать следующий шаг, и сила удара бросает их на четвереньки.

— Горшочек с медом! — кричит Эрида, наклоняясь и собирая колючие шары в ладонь. — Майло, прикрой Джун и Арсена. Ксандер и Глюк, вы со мной.

Я следую примеру остальных Разрушителей, то есть беспрекословно выполняю приказы Эриды. Она перепрыгивает через кучу хлама, растопырив ладонь в воздухе, и шары разлетаются в разные стороны. Они с отчетливым «звяк!» бьют Привод по ногам, и поляна сразу же заливается золотом, в воздухе проносятся блестящие искры. Это длится всего пять секунд, но поднимается облако, из-за которого Аргус медлит и которое выигрывает время для Новы и Тео, чтобы они добрались до нас. Эрида хватает их обоих за руки, прежде чем они успевают ускользнуть обратно в лес.

— Куда это вы собрались? — кричит она. — Мы — отвлекаем!

— Вот дерьмо, горшочек с медом, — ворчит Тео, поворачиваясь на каблуках.

— Ну что ж, — говорит Нова сквозь стиснутые зубы, тоже поворачиваясь к меху. — Думаю, это хорошо, что меня зовут Нова Четыре Ножа.

Она на мгновение задумывается, затем похлопывает себя по предплечьям.

— Хорошо, что меня называют Нова Два Ножа, — решает она.

— Эрида, — уверенно говорю я, наблюдая, как облако рассеивается и в поле зрения снова появляются два темно-красных глаза. — Могу я задать вопрос?

— Давай, Глюк.

— Что такое «Горшочек с медом»?

— Мы притворяемся, что нас… легко растоптать.

— Нас правда легко растоптать.

— Твое мрачное чувство юмора не перестает меня удивлять. Видишь, мы отвлекаем его, чтобы Джун и Арсен могли принести мед.

— Прыгай!

Нова вскрикивает — как раз перед тем, как Аргус падает на колени и низко опускает руку, почерчивает линию над травой, прижав ладонь к земле.

Мы все прыгаем на кучу мусора у самой линии деревьев, и лезвие проходит всего в нескольких дюймах от наших ног, рассекая барахло; мы падаем. Чудом никто из нас не остается погребенным под горой ржавой стали.

Рука резко останавливается и начинает поворачиваться к нам по спирали.

— Возвращается в исходное положение! — предупреждает Тео.

— Покорители вершин! — рявкает Эрида, и в руках Новы оказываются ножи.

Она подбрасывает один в воздух, его ловит Ксандер. Рука приближается, но на этот раз Нова и Ксандер прыгают прямо вверх, у них остаются доли секунд до отсечения лодыжек. Они жестко приземляются на руку Привода, и кончики их клинков умело вклиниваются между суставами запястья.

Мех встает вертикально так стремительно, что их могло отшвырнуть на землю, но Нова и Ксандер крепко держатся. Аргус поднимает предплечье на уровень глаз, вглядываясь в них. Едва успевает посмотреть — в следующее мгновение Нова и Ксандер взмахивают клинками и наносят удар по плечу, ножи мгновенно находят новый зацеп в месте соединения. По моей спине пробегает холодок.

— Откуда ты знала, как он себя поведет? — выдыхаю я, наблюдая, как Привод поворачивает голову в поисках Разрушителей. — Он мог бы просто оставить руку вдоль тела.

Эрида ухмыляется.

— Первая вещь, которую ты узнаешь, когда становишься Разрушителем, Глюк: в Пилотах столько же высокомерия, сколько и проводов. Он не мог не бросить на нас взгляд украдкой, напоминая себе, насколько он выше нас.

— И я такая же?

— Разве я не говорила, что ты дерешься так, будто твой противник уже стоит на коленях?

Ксандер и Нова спрыгивают с плеча Аргуса и цепляются за край его кольчужной вуали, крупные звенья которой оказываются отличной опорой для рук и ног. В то же время Майло, Арсен и Джунипер выскакивают из-за своей кучи и выбегают на поляну. В руке Арсен держит гранату, луковичное основание которой переплетено серебряной цепочкой от ожерелья-флакона Джунипер. Из-под обернутой цепочки видно кусок шпаклевки.

— Это никогда не сработает, — стонет Тео.

— Займись работой, — призывает Эрида. — Отвлеки его!

— Сейчас наступит! — кричу я, и мы разбегаемся.

Тео оказывается ближе всех, и сила удара откидывает его в рухнувшую кучу хлама. Он показывается — с глубокой раной на ключице и крепко зажатой в пальцах разбитой стеклянной бутылкой. Она разлетается, ударившись о бедро Привода, и рука Тео немедленно опускается обратно в кучу, чтобы швырнуть что-нибудь еще.

Нова и Ксандер нырнули под кольчугу, прижимаясь к выступу над глазами Аргуса. Я уворачиваюсь от следующего шага, прыгаю в кучу и следую примеру Тео и Эриды, мои крики уж точно не уступают по громкости, заставляя Аргуса сосредоточиться на нас. Когда я протягиваю руку за новым оружием, то натыкаюсь на что-то знакомое, пальцы автоматически обхватывают рукоять.

Я вытаскиваю меч на свет, мой рот слегка приоткрывается.

— Неужели сейчас самое подходящее время, Глюк? — кричит Эрида слева от меня.

— Это так красиво, Эрида!

— О, боги. — Она смотрит на меня и смеется сквозь слова: — О, боги, твое лицо!

Я засовываю меч за пояс, пока Арсен и Джунипер срываются со своих мест. Арсен бросает гранату Джунипер, и она, быстрая, как лиса, проскакивает за спину Привода и прыгает, чтобы прикрепить взрывчатку к его лодыжке. Когда она убегает, на ее правом указательном пальце сияет новое украшение взамен того, от которого она отказалась: маленькая серебряная чека от гранаты.

Мы прячемся. Прогрохотавший взрыв сотрясает мою грудь и заставляет зубы впиваться в язык. Я почти забываюсь: это совсем другое возбуждение, не похожее на то, что я испытывала во время уличных драк, спаррингов или в тот раз, когда меня впервые ранили.

— Тео, Глюк, мы готовы! — кричит Эрида, спрыгивая с холма мусора на поляну. Аргус упал на одно колено, его лодыжка вывернута назад, а в пятке зияет большая дыра.

Я следую за Эридой, когда она взбирается на икру и устремляется к пролому. Волосы развеваются у нее за спиной, когда она проскакивает внутрь, и к тому времени, как я просачиваюсь следом за ней, она уже добирается до колена, там, где тянется лестница.

Едва забравшись на бедро, я обнаруживаю, что она снова рванула вперед, цепляясь за ближайшую опорную балку и подтягиваясь к ножной турбине. Здесь, где опасность столь же неизбежна, сколь ярок адреналин, и сотни шестеренок крутятся в своих гнездах, нависая над нами, как зрелые гроздья винограда, словно умоляя, чтобы их собрали, Эрида в своей стихии.

На ее лице улыбка, дерзкая и порочная, и такая яркая, что я не вижу тень, появившуюся в полутьме.

Все происходит слишком быстро. Первая пуля пролетает мимо, просвистев в пустоте, а вторая вонзается ей в плечо. Она кричит, холод пронзительными шипами впивается в мой позвоночник, и Эрида падает на пол.

Я оказываюсь перед ней прежде, чем успеваю подумать, дыхание раскаляется, ярость бурлит рычанием. У охранника нет ни единого шанса перевести прицел. Меч соскальзывает с моего пояса, полосует его по костяшкам пальцев и, окрасив воздух красным, выбивает оружие у него из рук. Лезвие прижимается к его подбородку, заставляя охранника оказаться на уровне моих глаз.

— Сколько вас здесь? — спрашиваю я почти шепотом.

— Два! — мгновенно выдыхает он, широко раскрыв глаза, так сильно он меня боится. Когда Эрида истекает кровью у моих ног, мне плевать. — Двое, включая меня!

Я киваю в знак благодарности. Затем я отвожу клинок в сторону, взрезая кожу его шеи, отворачиваюсь и падаю рядом с Эридой, пока его тело оседает, просовываю руку ей под спину.

— Ловкий трюк с мечом, Глюк, — стонет она, когда я придерживаю ее, чтобы ей было удобнее сесть. Ее левая рука безвольно лежит на колене.

— Ах, Эрида, — вздыхаю я, помогая ей подняться на ноги. Когда она встает, я ощущаю легкое подергивание, вспышку боли, но она проходит так быстро, что я не уверена, не почудилось ли мне это. — Нам суждено и дальше спасать друг друга?

— Похоже на то, — говорит она сквозь стиснутые зубы. — Где Тео?

Я оборачиваюсь и обнаруживаю, что за мной Тео нет, хотя я думала, что он там, и внезапно волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Наверху! — кричит он над нами, и Эрида мягко тянет меня за рукав, уводя на фут вправо.

Скорость падения охранника превращает его униформу в сплошное серое пятно, крик обвивается вокруг его слабеющих конечностей. Мгновение спустя мы слышим тошнотворный треск, возвещающий победу гравитации.

Я смотрю наверх и вижу, как Тео, ухмыляясь, выглядывает из-за опорной балки высоко над нами. Должно быть, он ускользнул, как только другой охранник выдал своего товарища.

— Теперь Пилот? — спрашивает он.

Эрида кивает.

— Ага, мы идем к тебе.

— Нет, — резко отвечаю я. — Тео, забери Эриду отсюда. Я справлюсь с Пилотом.

Эрида усмехается, но я все равно вижу, как боль искривляет ее бровь. У меня внутри все сжимается, кожа становится слишком горячей, и каким-то непостижимым образом мои руки начинают дрожать.

— Эрида, — говорю я, прежде чем она успевает возразить. — Пожалуйста. Позволь мне.

Она снова стискивает зубы.

— Это я капитан команды, Глюк.

— И я очень уважаю твои решения.

Эрида закатывает глаза.

— Тео, спускай свою задницу оттуда и помоги мне. — Она оглядывается на меня, оскал все еще играет на губах. — А ты чего ждешь? Прощальный поцелуй?

— Это предложение?

— Да блядь. — Пауза. — Будь осторожна.

К тому времени, как я нахожу лестницу, они уже исчезают в бедре. Привод снова начинает дрожать, он рассекает лезвием деревья и чахлую траву в поисках хотя бы нескольких Разрушителей, желает впиться им в плоть. Бесполезно. Только не тогда, когда команда действует как единое целое, когда их сильные стороны настолько идеально сочетаются, а доверие между ними велико, что сомнение и колебания не могут возникнуть.

Я бесшумно втискиваюсь в кабину Аргуса, наблюдая, как Пилот разворачивается передо мной. Его глаза широко раскрыты, но они не видят меня, когда я прохожу перед ним, прямо возле стеклянного круга. Я выжидаю момент тишины, небольшой паузы в действиях, а затем делаю шаг вперед. Мой меч перерубает все его провода разом, по одной широкой дуге.

Пилот моргает, разинув рот.

В моих действиях нет ни ритма. Ни причины. Ни чести. Одного удара было бы достаточно — в живот, легко провернув. Когда он падает, я замечаю, что меч выпадает из моих рук. Я замечаю, что мой ботинок врезается в рану. Я замечаю, что стекло впивается мне в колени, что мои пальцы сжимаются на его плече, что костяшки рассекают его скулу. Он не чувствует это. Я не чувствую. Этой скуке нет конца.

— Валькирия, — задыхается он, на его губах кровь, на рукаве моей куртки кровь.

У него кудри и веснушки, как у Роуз. Пылающий глаз, как и был у нее.

— Да, — выдыхаю я. — Главная надежда Годолии. Величайшее достижение Академии.

Я ожидаю, что его лицо исказится от шока, но кое-что из того, что я сказала, заставляет его улыбнуться. Кровь очерчивает каждый фарфоровый зуб; я могу пересчитать их, когда он смеется.

— Тебе пиздец, — хрипит он. — Абсолютный пиздец.

Его глаза слегка подрагивают. Радостная улыбка. Волна беспокойства, холодного и внезапного, пронзает меня насквозь.

Мои мысли мечутся. Что Аргус делает в лесу? Какую миссию он мог бы выполнять здесь?

Они завязали мне глаза, но мы, должно быть, ехали на юг — за верхушками деревьев виднелась голая линия заснеженных гор, иолитовых пиков. Какой город есть у южных предгорий? Рудниковые города глубже в горах, но…

Иолитовый Путь.

Там, где Рудниковые города направляют поставки с Горных вершин в Пустоши Годолии, зияющая пасть прорезана прямо в горном склоне. Но части Приводов, произведенные там, обычно не сопровождают, пока поезд снабжения не минует линию деревьев; это слишком сложно — заставить эскорт из мехов передвигаться по лесу.

То есть… если только груз не был признан достаточно важным.

— Они их строят? — шепчу я и трясу его, потому что у него закатываются глаза, и мне нужно, чтобы он сказал что-нибудь еще. — Они строят Архангелов?

Он кажется сонным, его кожа холодная на ощупь, улыбка застывает на его лице из-за неприкрытой паники, сквозящей в моем тоне. Он наслаждается своими последними мгновениями.

— Ты и твои грязные Разрушители, — бормочет он в эйфории. — Вы все сгорите.

Он обмякает. Я встаю, пятясь, каждый нерв у меня холодеет.

Эрида и команда ждут снаружи. Кроме Эриды, они выглядят невредимыми. Даже счастливыми, на их щеках все еще полыхает румянец — горячка битвы. Когда Эрида смотрит на меня, она улыбается.

Выражение ее лица застывает, когда я качаю головой. От этого простого движения мир расплывается перед глазами. У меня кружится голова.

Я не могу встретиться с ней взглядом, поэтому опускаю его на землю. Кровь Пилота забрызгала мой ботинок, все еще теплая, такого красивого темно-красного цвета. Я могла бы начать смеяться и никогда не останавливаться.

— Вам кое-что надо узнать.