22. Эрида

— Ты думаешь, что можешь просто так вернуться сюда с оружием наперевес, притащить с собой Бота и снова начать орать приказы?

Я открываю один глаз и смотрю на Нову, которая, по своему обыкновению, неуверенно примостилась на краю ванны, одной рукой рисуя круги на воде. Джунипер сидит рядом с ней, джинсы закатаны до середины икр, ноги погружены в воду.

— Могу, — спокойно отвечаю я. — А вы не собираетесь оставить мне хотя бы немного личного пространства?

— У меня есть вопросы, — фыркает Нова, а затем показывает большим пальцем через плечо. В углу Сона склоняется над небольшой фарфоровой — жалким подобием — раковиной и проводит влажной тряпкой по порезам на лице. — И не говори о «личном пространстве», когда ты пришла сюда с этим на буксире.

— Не будь такой грубой, Нова, — говорит Джунипер, шевеля пальцами ног. Она медленно улыбается Глюку, которая на мгновение замечает это, прежде чем отвести взгляд. — Ее зовут Сона.

— Я не понимаю, почему ты так легковерно к этому относишься, Джун.

— Буквально на днях ты была на моем сеансе, на случай, если Эрида умерла.

— Ну, призраки существуют, и речь сейчас вообще не обо мне.

— Что ж, Новс, тогда подумай вот о чем, — сладко говорит Джунипер. — Ни один Разрушитель еще не сбегал из плена Академии. На самом деле, предполагается, что все они умерли очень медленной, изощренной и невообразимо мучительной смертью. Побег из упомянутого плена был бы не иначе как чудом, и я верю, что для Бота это правда чудо — вообще испытывать какие-либо чувства или угрызения совести, и все же Сона сидит здесь.

Нова открывает рот, закрывает его, затем снова открывает, скрестив руки на груди.

— И она сидит здесь с нами, потому что?..

— Эрида боялась за мою жизнь, — беззаботно произносит Сона, и это первые слова, которые она сказала с тех пор, как мы собрались здесь.

Я замираю.

— Я не…

— Остальные недовольны, что я стала частью вашей команды, — спокойно продолжает она, заправляя локон за ухо, чтобы осторожно промокнуть кровь на линии подбородка. — Нет… Я думаю, только Майло и мальчик, который на него похож. Братья? Но остальные… Ксандер и Арсен, верно? Они казались более терпимыми к идее о том, чтобы я осталась здесь.

Сона промывает тряпку под краном, и вода, попав ей на руки, становится красной. Она отворачивается, чтобы приняться за другую сторону лица.

— Вы вдвоем тоже кажетесь милыми, — бормочет она. — Нова и Джунипер. Мне нравятся имена.

— Я не боюсь за твою жизнь, — громко говорю я, чтобы отвлечь внимание от румянца Джунипер и усмешки Новы.

— И все же я здесь, очарованная твоей проницательностью, — отвечает Сона, откладывая тряпку.

— Ой, — говорит Нова.

— Глюк, — рычу я, пиная Нову по руке и вынуждая вынуть ее из воды. — Я капитан твоей команды. Я думаю, что заслуживаю немного большего уважения.

Тень ухмылки, которая так же быстро исчезает.

— Трудно воспринимать всерьез твой властный голос, когда ты смотришь на меня снизу вверх, — замечает Сона, проводя мизинцем по линии роста волос. — К тому же, голая.

— Дважды «ой», — шепчет Джунипер, а Нова визжит от смеха.

Я выскакиваю из ванны и подхватываю полотенце подмышками, чуть не поскальзываясь на кафельном полу. Сона пристально смотрит на меня, удерживая мой взгляд, пока я не подхожу к ней, прежде чем снова отвести глаза к зеркалу.

— Не стоит беспокоиться, — говорит она со стоическим выражением лица. — Судя по тому, что я рассмотрела, у тебя нет причин стесняться.

Жар заливает мое лицо, и это не от банного пара.

— Ты собираешься накричать на меня за наблюдательность? — невинно спрашивает Сона, и на ее губах снова появляется ухмылка. — В конце концов… это ты притащила меня сюда. Ради моей безопасности.

— Это не ради твоей безопасности!

Я вру.

— Ох. Значит, просто чтобы повыделываться. Я польщена, Приносящая Холод.

Крик, готовый сорваться, застревает у меня в горле, когда Сона разматывает повязку с головы, открывая глаз с идеальным красным кругом, горящим под веком. За моей спиной приглушенно смеются Джунипер и Нова.

— Я их не виню, — тихо говорит Сона, аккуратно складывая ткань у себя на коленях. — Тео и… Майло. Так его зовут, да? Я удивлена, что меня не пристрелили на месте, когда я вошла в Бездну. Что Дженни и Вокстер не собирались убивать меня. Что… что ты не сделала это, когда я была слепая и беззащитная в Валькирии. Несмотря на все остальные голоса в твоей голове, говорящие тебе поступать иначе.

Услышав ее слова, я внезапно вспоминаю выражение ее лица: то же самое, которое постоянно было у меня в дни юности, когда я только училась быть Разрушительницей, когда трепет битвы еще не стал привычным. Тот взгляд — между вылазками, в перерывах между битвами. И вот теперь Сона сидит, грациозно вытирая окровавленное лицо, и ждет неизбежного момента, когда ее работа снова пойдет насмарку. И это будет сотня Разрушителей, которые смотрели на нее с отвращением, или Тео, или Майло…

Или я.

Она продолжает, разрушая мое молчание.

— Я удивлена, что мне довелось снова увидеть осенние деревья и почувствовать дуновение ветра, которое не похоже на порыв заводского пара. И я удивлена, что все еще сижу, смывая с себя кровь, в туалете, где пахнет жасминовым чаем, а три Разрушительницы еще не вонзили кинжалы мне в спину.

— Не все мы носим кинжалы, — говорит Джунипер, многозначительно глядя на Нову.

— Потому что… взгляни на меня, Эрида, — бормочет Сона. Пальцем она тянет левое веко, и на мгновение я снова вижу это: страстное желание уничтожить, вырвать с корнем. — Насколько мне здесь еще повезет? Как долго люди будут снисходительны ко мне, видя, как я выгляжу, какой меня сделала Академия? Дни? Часы?

— Ты действительно думаешь, что они собираются убить тебя? — мягко спрашиваю я Сону. Как будто я не заметила похожего блеска в глазах Майло и Тео, когда выходила из гостиной, как будто это не из-за них я схватила Сону за руку, когда шагала мимо. Как будто у обоих парней нет пистолетов за поясом, и их доверие ко мне не может быть подорвано страхом перед Годолией и жестокостью их Пилотов.

Как будто она не права. Как будто я не боялась за ее жизнь из-за людей, за которых я, без всяких сомнений, отдала бы свою. И, о, да, эта мысль немного тревожит меня.

— Они могут попытаться, — отвечает Сона, и в ее словах звучит сталь. Она снова закрывает глаз и открывает кран, чтобы смочить повязку. — Но я останусь здесь настолько, насколько ты захочешь, Эрида.

***

Когда я приказываю Майло освободить свою комнату для Соны, он бросает на нее взгляд, полный такой злобной враждебности, что сердце подскакивает к горлу.

Для контекста: я была очень расслабленной после ванны, только начала приходить в себя после лукавых замечаний Соны, хихиканья Новы и Джунипер, и, черт возьми, давайте также добавим, что я почувствовала, как стресс и ужас последних нескольких дней начали отступать. И вдруг Майло оказывается передо мной, его дыхание превращается в рычание, разрывающее тонкую иллюзию покоя в клочья.

И я схожу с ума.

Я рявкаю остальным членам команды разойтись по комнатам. Сона первая соглашается.

Потом я кричу на Майло, он кричит в ответ, и мы кричим из одного конца коридора в другой и обратно. Я кричу о доверии, а он кричит о верности, пока горячие слезы не льются из моих глаз, как две реки, такие же, как и его слезы. Мы заходим в мою спальню, и он хлопает дверью с такой силой, что пол дрожит, и я вздрагиваю, и он это замечает, и внезапно наступает тишина.

Я сажусь на край кровати, а он садится рядом со мной. Я играю с истрепавшимися нитками своего стеганого одеяла. Кто-то, вероятно, он, постирал мои простыни, пока меня не было.

Тишина пульсирует, как сердцебиение, и разрывается, когда его рука поднимается, чтобы вытереть слезы с моих глаз.

— Они причинили тебе боль? — спрашивает он срывающимся голосом.

Они причиняют мне боль, думаю я про себя, но я не хочу говорить, потому что не хочу, чтобы снова звучали крики. Было слишком много гнева, слишком много насилия и слишком много шума. Но я не могу взять перерыв, не сейчас, не тогда, когда я все еще чувствую угрозу жизни Соны в его тоне. Я замираю в предвестии битвы, и все это ради той, с кем я познакомилась всего несколько дней назад, той, кто, как я была уверена, нанесет следующий удар. Девушка, в чертах которой сквозит ненависть, знакомая ярость — моя ярость, — облеченная в то, что пугает меня.

В то, что спасло меня.

Майло приподнимает мой подбородок одним пальцем, а затем прижимается своими губами к моим. Мы двигаемся медленно. Я не могу. Я просовываю руку ему под рубашку. Я слишком мягкотелая. Слишком слабая. Я спускаюсь поцелуями по его шее. Слишком нуждаюсь в утешении. Его ладонь прижимается к моей спине. Слишком отчаянно пытаюсь стереть страх со своей кожи, чтобы оставить позади все ужасные мысли о том, как они разорвали бы меня на части. Забыть, как много они сотворили.

Когда его пальцы пробегают по моим волосам, когда он обнимает меня и шепчет:

— Ты дома. Теперь все хорошо.

Я позволяю ему.

Я слишком устала, чтобы возражать.