5. Эрида

Я снимаю перчатки до того, как Майло хватает меня за руку и помогает выбраться из Привода. Ксандер уже стоит на земле и кажется слишком уж довольным собой, пока Джунипер и Арсен возятся с его пулевым ранением; их лица перемазаны пеплом. Позади нас валяется неподвижный Феникс, его конечности раскинуты в песке под неестественными углами. Голова со сломанными и потухшими глазами лежит у него на плече. Пилот все еще прячется внутри, похоже, у меха сломалась шея при падении. Надеюсь, в него впиваются куски разбитого стекла — и покрупнее.

Я поднимаю визор Майло и притягиваю его за капюшон, пока он не наклоняется достаточно низко, чтобы я могла его поцеловать. Дуло его винтовки, перекинутой через плечо, нависает над моим виском.

— Все в порядке? — спрашиваю я, оторвавшись от Майло и повернувшись. За изгибом бедра Привода видно, как Нова распахивает дверь вагона и выходит оттуда с черным куском в руке.

— Какая скука! — заявляет она, швырнув уголь. Он без всякого вреда отскакивает от крашеной обшивки Феникса. Нова упирает руки в бока и наклоняет голову, чтобы взглянуть на нас. — О, отлично, вы живы.

Тео, который бродил по телу Привода, соскальзывает с его ботинка и с шумом приземляется перед ней. Ее нос дергается из-за облака рассеянного песка, в котором Нова оказывается.

— Уж точно не благодаря твоему безумному стилю вождения, — издевается Тео, его веснушчатое лицо расплывается в ухмылке.

Нова упирает руку ему в грудь и отталкивает назад.

— Напротив, придурок, я отлично вожу. Если тебе хоть когда-нибудь в жизни удастся выстрелить в цель, вот тогда ты сможешь меня покритиковать. Я могла бы справиться получше тебя.

— Попробуй, принцесса, — огрызается он, выхватив из кобуры пистолет и размахивая перед ее носом. Она тянется за ним, но он вздергивает запястье вверх, и тогда она бьет его коленом в живот, пытаясь выхватить пушку, когда он сгибается пополам.

— Гниль! — кричит она, когда он распрямляется, а Нова, извиваясь, повисает у Тео на плече.

Даже если у нас снова вдруг случится инцидент, из-за которого я сломаю руку или наполовину ослепну, я все еще прекрасно смогу водить машину и стрелять, поэтому я оставляю их драться и спрыгиваю на безопасную землю, где Джунипер заканчивает перевязывать руку Ксандера.

— Ты молодец, пацан, — говорю я, заработав в ответ строгий кивок. — Джун, Арсен, с поездом все было гладко?

— Все отлично, — говорят они хором.

— Хорошо. Скоро прибудет бригада уборщиков, они заберут груз, — говорю я, наблюдая, как Нова водит руками по волосам, а уголь на ее ладонях окрашивает белокурые пряди в черный. Тео стоит на коленях, ткнувшись лбом в песок — очевидно, Нова вырвалась из захвата, когда нанесла ему удар ниже пояса. — Давайте убираться отсюда.

Мы все забираемся в пикап, Нова падает на водительское сиденье, а остальные залезают назад, Майло снова кладет свою ногу на мою. Тео, быстро приходя в себя, барабанит пальцами по грязному борту машины, пока двигатель с ревом заводится. Неподалеку земля поблескивает от песка, превратившегося в новенькое стекло, — свидетельство нападения Феникса.

— Особых проблем не было, да? — спрашивает Майло. Я пожимаю плечами:

— Легкотня, как и всегда. А у тебя?

Машина дергается вперед, делает разворот и вдруг резко останавливается. Сидящая впереди Нова делает глубокий вдох, ее лицо в зеркале бледнеет.

— Э-э, ребята? — зовет она, и мы все поднимаем головы.

— Ой бля, — ругается Тео.

Прямо впереди лежит голова Феникса, смотрящая на нас сверху вниз единственным пылающим глазом.

— Тео, Майло! — кричу я, несмотря на то, что меня охватывает внезапная паника. Они встают по стойке «смирно». — Посмотрим, сможете ли вы снять Пилота. Нова, увози нас отсюда.

Двигатель набирает обороты, и машина переезжает через колено Привода. Мы уже пытаемся миновать изгиб талии, когда мех поворачивается и вытаскивает руку — без кисти — из-под своего искореженного туловища, провода текут, как кровь, из зазубренного металла. Рука обрушивается на нашем пути, и Нова виляет в сторону, чтобы избежать прямого столкновения.

Привод приподнимается на сломанном запястье, вытягивая вторую руку из-за спины. Кто-то слева от меня стреляет, а потом и справа, и на мгновение в моей голове воцаряется тишина, нарушаемая слабым, полным надежды голосом: «У нас все в норме».

Обе радужки разбиты, стекло кровоточит. Я горжусь их идеальными выстрелами, а потом осознаю, что мех все еще двигается.

Его тепловая пушка тяжело ударяется о песок, сотрясая землю под нами, ее дуло достаточно широкое, чтобы проглотить машину целиком.

Пилоту, наверно, осталось жить пару секунд, но ему просто нужно послать одну-единственную, последнюю мысль.

В темноте пушки оживает маленькая оранжевая искра.

— Ой бля! — кричит Тео.

Пламя ревет, и горячий воздух облизывает наши лица. Пыль кружит вокруг.

— У меня нет тяги! — кричит Нова, ее дверь вдруг распахивается, и она падает на дорогу рядом с шинами. — Колеса зарываются в землю!

— Вернись, блядь, в машину и надень визор! — кричу я, вскочив на ноги. Простым нажатием я обретаю силу, позволяя криосыворотке заструиться по венам перчаток.

Над нами широкий ствол пушки, как распахнутая пасть, и оранжевый язык сердито вращается внутри. Он думает, мы — его следующая закуска, он поглотил столько жизней, сколько ему хотелось, точно так же, как их пожирает Годолия уже на протяжении десятилетий.

Я прижимаю ладони друг к другу, выдавливая плазму, и сжимаю руки в кулаки. Ледяные нити скользят сквозь щели между пальцами, паутиной сверкают в воздухе. Гнев сжирает меня изнутри, как было уже много раз. Столь же разрушительный.

Приносящая Холод будет покруче любой зимы.

Из-под моих ладоней вырывается столб голубой энергии, пронзающей воздух, как молния, бьющая из грозовой тучи. Она безудержно хлещет вокруг, прежде чем столкнуться с пламенем Феникса, которое раздувается в точке удара и разлетается на части, как воздушный шарик, проткнутый булавкой.

Пар вырывается из пушки и сбивается меня с ног, что я теряю опору и падаю на Майло.

На несколько минут воздух становится густым и мутным. Я отключаю перчатки и сдергиваю визор.

— Лучше бы вам всем оставаться в живых! — кричу я, но в ответ слышу только кашель.

Знакомые пальцы Майло находят мою ладонь и крепко сжимают. Я провожу пальцем вниз по его руке, шарю по лицу, выяснив, что все остальные части тела целы.

— Эрида, — говорит он, — ты невероятная, ты знаешь?

— О, еще как. Я только что подорвала Феникса.

— Ты мешаешь делать тебе комплименты.

— Ты должен заслужить право их делать, солдат.

Пауза. Кто-то ерзает на переднем сидении.

— Вы, ребята, там сосетесь? — спрашивает Нова.

— Конечно, извращенка, — говорит Майло, хотя и отпускает мою руку.

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что Арсен, Джунипер и Тео жмутся друг к другу, сотрясаясь от тихих смешков.

— Над чем смеемся? — резко говорю я.

— Я… — начинает Тео, ненадолго задержав дыхание. — Я никогда раньше не слышал, чтобы Нова волновалась.

— Ах ты мелкий сопляк! — рявкает она. — Если бы я тебя видела, я бы тебе задницу надрала!

Я не обращаю на них внимания, продолжая шарить вокруг.

— Ксандер? Скажи что-нибудь. Можешь тихо, если хочешь. Мне просто надо знать, что ты здесь, пацан.

Все замолкают, пар скользит между нами. Мне становится холодно.

— Ксандер? — говорю я, мой голос становится громче от страха. — Скажи что-нибудь, что угодно, пожалуйста! Мы просто хотим знать, что ты жив, хорошо?

Тишина. Мое сердце замирает в груди, запинается, теряя ритм следующих ударов.

— Он здесь! — кричит Майло, но я не вижу ничего, кроме смутных фигур. Я подползаю к нему и неуверенно протягиваю руку, коснувшись кончиками пальцев впалой щеки Ксандера.

— Срань господня, — вздыхаю я, обхватив его лицо. — Икс, почему ты ничего не сказал?

Пацан все еще не двигается. Я провожу рукой по его щеке, ощупываю подбородок. Задран к небу.

Я тоже смотрю наверх. Прямо над нами солнце превращается в единственную светящуюся точку, чьи лучи с трудом пробиваются сквозь туман. Взрезая затянутое облаками небо, летит тень огромного орла с широко распростертыми большими крыльями, взбивающими воздух.

Затем он взмахивает крыльями, перья отливают металлом. Это не птица.

Я вижу изящный узор из железных чешуек, выступающих на остром краю рыцарского шлема. Солнце полностью исчезает, а из-за изгиба решетчатого забрала светятся два красных затмения.

— Валькирия, — выдыхает Ксандер.

Что-то рассекает воздух над нами, темное, как ад, и в два раза длиннее пикапа, оно рассеивает туман, когда скользит мимо. Перед нами во весь рост встает Привод, меч с гравировкой по стали воздет над землей твердой рукой, к черному клинку льнут похожие на шелк струи пара. Он смотрит вниз, на землю, на смертных, которым хватает смелости взглянуть в ответ.

Я судорожно вздыхаю и встаю. Я перевожу взгляд на лицо Валькирии, где внутри стоит Пилот, у которого провода пронзают вены. Забывший, насколько он в самом деле крошечный.

Я перешагиваю через капот пикапа, прыгаю на искалеченную руку Феникса, и металлическая обшивка дрожит от моего приземления. Майло качает головой, когда я смотрю на свою команду.

— Эрида, — мягко говорит он, — не надо.

— Разрушители, — говорю я, но слово выходит неразборчивым, страх стискивает мое горло и выбивает дыхание. — Разрушители, это приказ вашего командира. Майло теперь ваш капитан. Постарайся быть таким же крутым, как я, ладно?

— Эрида…

Мое имя на его губах, такое мягкое, когда вырывается из его рта, это… нелепо. Так нелепо, что жар заливает мои щеки, а в голове будто тяжелая волна горячки проходится.

— Я… — бормочу я ломающимся голосом. Я хочу домой. Я хочу оказаться в общей комнате, спрятаться среди пыльной, отвратительной мебели, рядом с камином, где ревет огонь, чтобы моя семья столпилась вокруг, препираясь, как идиоты, проглатывая все мои угрозы, как никто другой не посмел бы.

Нет времени. Нет времени ни на что, кроме холода.

— Я убью эту ебаную тварь, — говорю я, потому что ненавидеть — это легко, потому что моя ненависть сильнее, чем я сама. Это заставляет меня выпрямить спину, и слова срываются с моего языка — резкие, а не сломленные, и это то, что им надо услышать. — Мне не нужны зрители. Нова, увози их отсюда.

Пауза. Я встречаюсь с ее зелеными глазами через грязное лобовое стекло, пронзаю ее взглядом. Она кивает. Один раз.

— Ты сможешь, — шепчет она, обхватывая руль дрожащими пальцами.

Шины еще несколько секунд взрывают песок, прежде чем вырваться из плена земли, и машина откатывается назад. Привод нарушает свою величественную, самоуверенную неподвижность, взмахнув мечом в воздухе. Нова сворачивает с дороги, и стальное острие лишь царапает краску, чудом не опрокинув их, и вонзается в предплечье Феникса. Я отпрыгиваю, торопливо натягиваю криоперчатки, швыряю сгустки холода, чтобы меч приклеился к обшивке хотя бы на пару решающих мгновений.

Майло вцепляется в борт пикапа, его лицо белое как полотно.

— Уходите! — рычу я, и они скрываются за столбом пыли.

Валькирия разворачивается с пугающей скоростью, быстрее, чем любой другой мех, когти скребут по поезду. Я вскидываю руки и бью в левое плечо. Мех отступает всего на шаг, но Нове этого хватает, чтобы прошмыгнуть мимо поезда.

Они уезжают, они в безопасности, и теперь мне легче отвернуться.

«Или легче умереть, — сухо думаю я, глядя на Валькирию, стоя в ее тени, — но это, знаете ли, семантика».

Я воображаю крошечного, слабого Пилота, подвешенного внутри фальшивого бога, опьяненного искаженным ощущением силы, фантазией о том, что он может быть кем-то большим, чем человек.

— Тебе я нужна? — кричу я, сжав кулаки.

Плазма стекает с кончиков пальцев, скользит по коже безвредными слезами. Мороз знает, что мне лучше не причинять вреда.

— Попробуй меня достать.