21. Сона
Дженни похожа на Эриду даже тем, как шагает - почти надменно, гордо ступая, как будто вся Зимняя застава под ее властью. Разница в том, что, когда она смотрит на меня, обсидиан в ее глазах по-прежнему твердый. Она подталкивает меня к пикапу, водитель неподвижно ждет на переднем сиденье.
- Ты с ума сошла, Дженни, - без особого энтузиазма бормочет он, похоже, понимая, что в ответ не заслужит ничего, кроме резкой насмешки.
- И тебе это нравится, - отвечает Дженни, усадив меня в угол кузова. Эрида быстро занимает место рядом со мной, хрустя костяшками пальцев. Дженни садится напротив, копируя ее действия. - Если у кого-то есть, что сказать, валяйте, чтобы я могла вполне обоснованно вас проигнорировать.
- Она испорчена, Джен, - шипит Разрушитель, и пикап с гудением оживает. Парень проводит пальцами в перчатках по своему смуглому лицу, от скул до подбородка, по красивым черным глазам, опущенным в подчеркнутом выражении печали. - Увы.
Эрида бросает на него ядовитый взгляд.
- Испорченная или нет, Сонг, я все равно могу выбить тебе зубы.
- Ну, она хотя бы все еще говорит как Эрида, - замечает другой парень. - Тоже увы.
Поддразнивание кажется скорее привычкой, чем юмором. Пальцы тихо, незаметно скользят по оружию.
- Я доверяю вам свою жизнь, - отрывисто произносит Эрида, и ее голос перекрывает вой ветра. - Самое меньшее, что вы можешь сделать, это поверить моим словам.
Разрушительница с ярко-фиолетовыми волосами и татуировками на щеках цвета меди - лучница - посмеивается. Звук совсем не легкомысленный.
- Детка, твои слова, возможно, всего лишь запрограммированный сценарий.
- Я надеру твою...
- Стойте, - говорит Дженни, и все в пикапе замолкают. Даже порывы ветра немного стихают. Она снимает очки, мельком взглянув на свое отражение. Затем, не поднимая глаз, она говорит: - Ты. Предполагается, ты из Пустоши. Откуда?
- Сильвертвин. Это...
- Никто не пережил Резню в Сильвертвине, - прямо говорит Дженни, и я на мгновение замираю. Сколько себя помню, я ни от кого прежде не слышала названия своего родного города.
Я качаю головой.
- Они... сначала они послали Паладина, чтобы обрушить туннели. Мне удалось выбраться, и... Фантом затаился, чтобы прикончить остальных.
- Так как же ты осталась в живых? - требует Дженни. - Как ты добралась до Годолии?
- Меня нашел друг семьи, - говорю я. - Пошел за помощью. Его схватили. И сбросили с высоты.
Моя рука в кармане нащупывает бинт, разматывает его, снова скручивает. Снова, и снова, и снова, все быстрее, по мере того, как учащается мое сердцебиение. Я с трудом сглатываю.
- Я доползла до грузового поезда и попала в вагон с углем по нашей квоте. Лежала там, пока не добралась до Годолии, выползла, бродила, пока меня не нашли люди из Академии. Они включили меня в программу Приводов. Они дали мне еду, кров, одежду. Привод. Этот глаз, эти провода, эти...
Я не осознаю, как пронзительно визжит мой голос, пока Эрида не прижимается коленом к моему. Когда я перевожу на нее взгляд, она опускает глаза на свои руки. Ее очки треснули, и мое отражение разлетелось в них на кусочки. Щеки в крови из-за порезов, о которых я забыла.
- Они спасли мне жизнь, - бормочу я. - И украли ее у меня. У всех, кто был мне дорог.
Снова поднимается ветер. Один из Разрушителей начинает медленно хлопать, его бледная кожа порозовела от холода, но румяные щеки никак не сочетаются со злобной гримасой, искривляющей его рот. На мгновение мне становится ясно: он воображает, как превращает меня в кровавое месиво, которое, блестя, остается в сугробе.
- А поэзию она знает? - сухо спрашивает он, но его аплодисменты резко прекращаются, когда Дженни поднимает руку.
- Зачем они прислали Приводы? - спрашивает она тихим голосом. - Ты сказала, что спряталась среди вашего угля. Если Сильвертвин подготовил квоту, зачем устраивать резню?
- Подготовил, - говорю я, ненавидя свой напряженный тон. После всех этих лет. Я представляю, как мой большой палец под перетянутой повязкой становится фиолетовым от прилившей крови. - Что-то было не так с поездом. Никто не знал, как его починить. Уголь так и не был помечен как вывезенный из города. Они прислали Приводы.
К моему ужасу, горячая слеза скатывается по щеке. Я поспешно вытираю ее.
- Это была не наша вина, - шепчу я.
- Нолан, - огрызается Дженни. - Хлопни еще раз, и ты умрешь.
- Что? Брось, Джен, она...
- Она говорит правду, - решительно заявляет Дженни. Рядом со мной шевелится Эрида:
- Правду?
- Я думала, ты веришь мне, Приносящая Холод, - тихо замечаю я.
- Я... я верю, - отвечает она. - Я просто не думала, что Джен поверит. Вот так просто. С ней не бывает просто.
- Я была там, - говорит Дженни. - На следующий день, как только мы услышали о том, что произошло. Мы обнаружили, что никого не осталось. - Она поднимает два пальца. - Следы Фантома и Паладина. Шахтерский туннель обрушился. Но мы нашли журналы учета ресурсов, и все квоты на этот месяц были соблюдены. Мы не знали, зачем послали Приводов.
Я встречаюсь с ней взглядом.
- В этом не было смысла.
- Да ладно тебе, - огрызается другая Разрушительница. Она вскакивает со своего места, одной рукой опираясь на борт пикапа, а другой перегибаясь через Эриду, и хватает меня за запястье. - Посмотри на это. Закрывает глаза, как будто ее это ранит, плачет, как будто может испытывать угрызения совести, как будто может испытывать что-то. Я имею в виду, ты же не можешь поверить...
Кулак Дженни врезается в грудь Разрушительницы, отбрасывая ее назад. Нолан ловит ее прежде, чем она переваливается через борт машины.
- Гвен, ты все еще училась взводить курок, когда я была в Сильвертвине. Те люди в шахтах были сдавлены так сильно, что мы не могли отделить их друг от друга. А кровь...
- Дженни, - резко произносит Эрида, прижимаясь плечом к моему плечу, отчего она чувствует, как я вздрагиваю. В словах Дженни нет ничего такого, чего бы я уже не знала.
Дженни качает головой, затем указывает на меня. Я смотрю в пол, а они следят за ее жестом.
- Вы думаете, любой, кто верен Годолии, даже шпион, признал бы, что их драгоценная нация когда-либо была в чем-то виновата?
- Да, - хором отвечают все, кто находится в кузове.
Дженни ощетинивается:
- Потрясающе, вы считаете, что у нас демократия! И любой из вас или все вы, конечно, можете в любое время обратиться ко мне по этому вопросу.
- Значит, вот так, - бормочет Эрида, - ты ей веришь.
- Совсем чуть-чуть, - язвит Дженни, вытирая руки о пальто. Ее улыбка возвращается на прежнее место. - Я верю в долги, Эрида. Она спасла тебя. Теперь она - твоя проблема.
Эрида на мгновение замолкает. Я делаю лицо непроницаемее снежной бури, чтобы скрыть, как меня задевает ее нерешительность.
- Помоги мне объяснить Вокстеру, - просит Эрида.
- За определенную цену.
- И что бы это могло быть?
- Предлагаю ее, - говорит Дженни, кивая на меня. - Все вопросы, которые я могу задать. Все эксперименты, которые я могу провести.
Эрида снова хмурится, тонкий шрам исчезает.
- Она не моя, чтобы ее отдавать.
- Я думаю, это было бы интересно, - непринужденно продолжает Дженни. - Все Пилоты, которых мы ловим, говорят: «Вы ничего не можете мне сделать, я не чувствую боли» и «Я никогда не заговорю». Голод, сильная жара или холод - требуется слишком много времени, чтобы сломать их, а когда все же получается, они все равно не так разговорчивы, как хотелось бы, и у меня возникает так много вопросов об их технологиях, о Модах Академии. Но если она не пленница...
- Она не морская свинка, - парирует Эрида.
- Что бы ты хотела узнать? - говорю я одновременно с ней.
Улыбка Дженни становится шире.
- Думаю, для начала мне хотелось бы взглянуть на этот глаз, - говорит она.
Я киваю и тянусь к нему, но Эрида отталкивает мою руку.
- Боги, Сона, не здесь!
- Ой, - говорю я, отдернув пальцы.
- А что, если она шпионка? - осторожно спрашивает Гвен, словно боясь, что Дженни снова ударит ее. И, судя по выражению лица Дженни, она всерьез над этим размышляет.
- Тогда я убью ее, - спокойно произносит Дженни, встречаясь со мной взглядом, в котором ясно сверкает угроза. Я едва ли обращаю на это внимание, чувствуя, как Эрида снова напрягается, в миллиардный раз за сегодняшний день бросаясь защищать меня. Холод немного отступает при этой мысли, сменяясь другим ознобом. - И я буду убивать ее медленно. Конечно, боль здесь ни при чем, но я все равно могу отрезать все конечности и бросить ее, как камень, покоиться на дне озера, рядом со всеми остальными несговорчивыми Пилотами.
- Это справедливо, - отвечаю я так же непринужденно и искренне.
- Значит, ты ей не доверяешь, - рычит Эрида. - Она нужна тебе только для твоих небольших тестов.
- Моя дорогая сестренка, - мурлычет Дженни. - Не у всех нас подкашиваются колени при виде девушки с красивыми кудряшками и милым акцентом.
- Я убила двух Валькирий и Феникса за последние дни, - огрызается она. - Ничего у меня не подкашивается.
- И все же ты не смогла бы сбежать из Годолии в одиночку, - резко парирует Дженни.
Лицо Эриды розовеет.
- Ты хочешь поговорить о сочувствии? - спрашивает она, наклонившись к ней, чтобы встретиться с сердитым взглядом сестры. - Отлично. Давай. Ни одной команде Разрушителей никогда не поручали уничтожить Валькирию. И все же ты здесь, у Зимней заставы, и я предполагаю, что у тебя даже нет задания. Ты знала, что меня схватила Валькирия, поэтому заставили свою команду проделать весь этот путь - лишь для того, чтобы выместить свой гнев на том, кто причинил боль твоей дорогой сестренке. Я тронута, Джен.
- Ты, мелкая...
- Но дело в том, что ты была неаккуратна. Они послали двух Валькирий, и, судя по шраму на лбу Луки, вторая была очень близка к тому, чтобы раздавить вас всех. Если бы Сона не была настолько добра, что вмешалась и спасла ваши жалкие задницы.
Гнев Дженни вспыхивает, полыхает, несмотря на мороз.
- Останови машину.
Ее команде подчиняются, и вот она уже стоит, обхватив одной рукой лямки комбинезона Эриды, и легко поднимает ее вверх, а затем перебрасывает через борт грузовика, как кошка, несущая котенка. Эрида взвизгивает; Дженни улыбается и говорит:
- Ладно, теперь можешь трогать.
- Отпусти меня! - вопит Эрида, вцепляясь в руки Дженни, когда пикап набирает скорость. Ее волосы черной пеленой скрывают правую сторону лица, она кричит наполовину от ужаса, наполовину от ликования. - Боги, пожалуйста, отпусти меня!
- Как хорошо, что ты снова дома, маленькая сучка! - Дженни орет на нее сверху вниз. Ее взгляд скользит по мне, и каким-то немыслимым образом я понимаю, что она - самая большая угроза для Годолии. - Пусть и с ручной зверушкой, идущей за тобой по пятам!
***
Когда мы выбрались из Зимней заставы, мне, конечно, завязали глаза. Какое-то время я ощущаю только ветер и песок на щеках, его шорох заглушает их тихую болтовню. Воздух холодный, но солнце светит ярко и сильно - лучик света пробивается сквозь повязку на глазах.
В какой-то момент я наклоняю голову, чтобы согреть кожу, и обнаруживаю, что Дженни и впрямь не выкинула Эриду за борт, когда моя щека касается изгиба ее плеча. Я выпрямляюсь и неуклюже извиняюсь. Я знаю, что это она, потому что она не отталкивает меня; она наклоняется ближе, касаясь губами моего уха, чтобы я могла слышать ее сквозь шум ветра.
- Когда мы вернемся домой, нас ждет куча дерьма, - говорит она.
Через несколько часов мы останавливаемся, и кто-то снимает повязку с глаз. Я держу оба глаза закрытыми, пока тщательно закрываю Мод тканью; когда я наконец-то смотрю, Лука заглушает двигатель и высовывает руку из окна, чтобы постучать по борту машины. Лед, прилипший к металлу, давно растаял, и костяшки его пальцев покрываются грязью.
- Приятно было познакомиться со всеми вами, - говорит он и смотрит в мою сторону. - Потому что нас всех вот-вот распнут.
- Если кто-то из вас не сможет освободиться после того, как его насадят на деревянную пику, значит, я не справилась с ролью капитана, - рявкает Дженни, грациозно выпрыгивая из грузовика. - Пошли, Бот. Нам нужно убить несколько драконов, прежде чем мы сможем отдохнуть.
Мои ботинки ступают на старую бетонную дорогу, Эрида следует за мной. Ее пристальный взгляд прикован к моей щеке, а я смотрю вверх, туда, где яркие оранжевые и желтые полосы рассекают пепельное небо на неровные полосы. Я делаю глубокий вдох, втягивая запах дождя, влажной земли и чистого воздуха, а не пропитанную сточными водами и удушающим смогом вонь, которая въедалась в мою кожу последние восемь лет.
Вокруг толпятся разукрашенные татуировками люди, которые замирают при виде меня. Разрушителям я не внушаю страх, по крайней мере - не в этом смысле. И они не тратят время на тихий шепот - они позволяют своим угрозам звучать громко, со всех сторон сыплются жестокие слова.
Мне плевать на это. Я не могу оторвать взгляда от чертовых деревьев.
- О, да заткнитесь вы все! - Дженни орет в ответ, едва перекрикивая их голоса. - Сделайте что-нибудь полезное и разбудите Вокстера, в какой бы канаве он ни спал.
Они продолжают угрожать, и я снова поднимаю взгляд к небу. В Годолии по цвету ни за что не угадать время года, настолько небо затянуто смогом и покрыто серым слоем, что даже небольшой снегопад выглядит как фабричная зола, еще не успевшая осесть на землю.
- Мы называем это место Бездной, - бормочет рядом со мной Эрида. - Сегодня здесь, как ни странно, полно идиотов.
Я провожу рукой по коре дерева, когда мы проходим мимо, касаясь кончиками пальцев холодного мха.
- Ты собиралась убить меня меньше трех часов назад.
- О, - тихо произносит она. - Я не была уверена, поняла ли ты это.
- Ты передумала.
- Да.
- Собираешься передумать снова?
- А ты собираешься просто сидеть там в следующий раз, когда Дженни будет вышвыривать меня из машины?
- Дженни и Эрида Шинданай! - раздается громкий голос, и в одно мгновение во дворе воцаряется тишина. - Где, блядь, вы вдвоем были?
- Зимняя застава, - говорит Дженни.
- Академия, - говорит Эрида.
Из расступившейся толпы выходит мужчина - хмурая гримаса, застывшая на его губах, заставляет сморщиться большой бесцветный шрам на правой щеке. Он резко останавливается перед пикапом, опираясь на трость с серебряным крюком, которую сжимает в руке.
- Зимняя застава? Академия? - бормочет он, выпучив серые глаза на сестер, которые не скрывают своего самодовольства. Его взгляд скользит по мне, по моей куртке, и у него отвисает челюсть. - Валькирия.
Я не осознаю, что его трость уже на пути к моему виску, пока Эрида не перехватывает ее рукой в воздухе. Тем временем Дженни бочком подходит ко мне и грубо кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю не от прикосновения, а от того, что она не пытается сбить меня с ног таким образом. Хотя что меня действительно поражает, так это то, что, подняв глаза, я понимаю, как Дженни похожа на мою мать, с такими же темными, опасно нежными глазами и прямыми черными волосами, хотя Умма всегда заплетала их сзади в две косички, и у нее были веснушки на скулах, в то время как у Дженни только родинка в уголке рта. От отца я унаследовала кудри и высокий рост, а также чувство юмора, которое моя мать всегда считала «нездоровым», и подпирала рукой изящный подбородок, чтобы мы не видели ее улыбки.
- Позволь мне объяснить, Вокс, - настаивает Эрида.
- Ты знаешь приказы, - выплевывает он в ответ. - Любой Пилот Привода класса «Фантом» или выше слишком предан Годолии, чтобы подвергаться допросу. Убивать на месте.
- О, поверь мне, старина, ты не захочешь, чтобы она убралась отсюда, - мурлычет Дженни мне на ухо, слегка сжимая руку. Она высокая, стройная девушка, ее взгляд скользит вниз, чтобы жадно осмотреть мой забинтованный Мод. Кончики ее пальцев подергиваются, как будто она сдерживается, чтобы не выдернуть глаз из моей головы прямо сейчас, хотя я бы с радостью сделала это сама.
Дженни быстро шагает прочь, ее рука скользит по моему рукаву и, точно на поводке, тянет меня за собой. Она направляется прямо к Вокстеру и вместо того, чтобы отойти в сторону, отталкивает его с пути. Я поворачиваю голову назад и вижу, как Эрида отпускает его трость, чтобы последовать за нами, и в итоге замыкает шествие.
Дженни подходит к одному из самых высоких зданий, расположенных на большой полукруглой поляне, окруженной дубами, пинком открывает дверь и входит. Она молча тащит меня вверх по двум лестничным пролетам и дальше по длинному коридору. Перед большими деревянными дверями она быстро останавливается и усаживает меня на скамейку. Она указывает на место рядом со мной, как только Эрида подходит.
- Сядь, - приказывает она, и, к моему удивлению, Эрида подчиняется.
Вокстер появляется в конце коридора минутой позже, его лицо немного бледнее, чем когда я видела его в предыдущий раз. Дженни энергично жестикулирует в сторону дверей, нетерпеливо подталкивая его вперед.
- Ты испортила моих девочек, да, Бот? - рычит он, когда Дженни проходит мимо.
Дженни просто закатывает глаза и вталкивает его в комнату.
- «Твои девочки». Ты впадаешь в маразм, старик, - рявкает она, поворачиваясь и указывая пальцем на Эриду. - Мы заключили сделку, помни.
- Если ты убедишь его, - говорит Эрида.
- Хм-м... Мне все еще не нравится, как ты дерзишь. Постарайся избавиться от этой привычки к тому времени, как я закончу.
Дверь за ними захлопывается, и внезапно становится тихо. Эрида снимает с шеи очки и осторожно проводит пальцами по их разбитым стеклам.
- Мне жаль, - слышу я свой голос. Он эхом разносится по коридору и возвращается обратно. - Когда я дралась с Викторией... мне следовало быть осторожнее. Я, наверное, чуть тебя не угробила.
Эрида слегка качает головой. По какой-то причине я не могу заставить себя посмотреть ей прямо в лицо, поэтому смотрю на ее отражение, расплывчатое и дрожащее в стекле.
- Быть «чуть не угробленной» - это своего рода моя работа, - тихо говорит она, а затем кладет очки себе на колени. Я поднимаю взгляд и вижу, что она наблюдает за мной, вся в синяках, на лбу блестит шрам. - Ты спасла меня. И Дженни тоже спасла, хотя она скорее бросится со скалы, чем признает это.
- Ты никогда не говорила, что твоя сестра - Разрывающая Звезды.
- Конечно, нет. Всякий раз, когда я произношу это имя, ее эго раздувается в геометрической прогрессии, даже если она не слышит это.
Воцаряется звенящая тишина. Я поправляю повязку на глазу.
- Мы должны найти для тебя систему получше, Глюк, - говорит она.
- Возможно, я не проживу достаточно долго, чтобы создать ее, Разрушительница.
- Почему ты, блядь, так говоришь?
- Как? - небрежно спрашиваю я, завязывая узел.
- Как будто объявляешь свое предсмертное желание.
Я поднимаю одно плечо.
- Мне нравится производить впечатление.
- Как скажешь, - бормочет она, снимая перчатки. Она аккуратно складывает их, а затем просовывает за ремешок защитных очков и прячет небольшой сверток в карман куртки.
- Ты собираешься оставить это себе? - спрашиваю я, разглядывая эмблему Берсерка на ее плече.
Она качает головой.
- Великовата для меня. Я отдам Майло; ему жесть как понравится.
- Кто такой Майло?
Я замечаю ее улыбку прежде, чем она успевает ее погасить, и она отличается от любого другого микровыражения, которое, как я видела, она пыталась скрыть. Это почти смущенное, виновато-снисходительное выражение, такое же, какое появлялось на лице Джоула всякий раз, когда он заставлял Роуз смеяться или когда она удостаивала его косым дерзким взглядом.
Но Эрида говорит только:
- Ты с ним познакомишься.
- Я?
- И с остальными из моей команды. Ксандер, Джун, Нова, Тео, Арсен.
- И что потом?
- В смысле «и что потом?»
- Я имею в виду... - Я замолкаю, не уверенная в том, как это прозвучит, если то, что я себе представляла, было всего лишь жадной, полной надежд фантазией. - Я... я рада помочь Дженни, в чем бы она ни нуждалась. Вопросы, эксперименты, что угодно. И это не значит, что я не благодарна тебе за все, что ты для меня сделала, Эрида, за ту частицу доверия, которую ты мне подарила, но я...
- Глюк, это не...
- Я причиняла боль людям, Эрида. Я была ответственна за столько смертей, и это... я... я не могу вынести это. - Я сжимаю пальцы на коленях. - Я хочу стать Разрушительницей. Очень сильно. Но я думаю, это... это... ужасное чувство, которое прячется у меня внутри. То, которое я заставила вырасти, потому что мне нужен был такой контроль, такой гнев, чтобы заглушить себя. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать желать, жаждать этого. Я просто... Я так боюсь, что у меня никогда не получится быть хорошей.
Рука скользит по моей, сжимает. Сильнее. Черный, облупившийся лак осыпается с ногтей.
- Тебе не обязательно быть хорошей. Ты просто должна стать лучше, чем то плохое, что ты сделала.
Мгновение тишины. Я остро осознаю, что вот-вот расплачусь в сотый раз за сегодняшний день.
- А если я не смогу? - шепчу я.
- Тогда это отстой. И для многих людей это, вероятно, тоже отстой. - Внезапно она вскакивает на ноги, опустив одну руку к бедру, а другой прижимает мое плечо к спинке скамьи. Я удивленно поднимаю на нее глаза. - Но что, если ты сможешь?
В ее глазах вспыхивает темное пламя, тот самый огонь, которой, я готова поспорить, мог бы подпалить самый высокий небоскреб Годолии на горизонте.
- Ты собираешься передумать снова? - опять спрашиваю я.
Ее рука убирается с моего плеча и останавливается передо мной. Голова все еще склонена над моей. Мне требуется мгновение, чтобы опустить взгляд на ее ладонь.
- Как насчет этого? - спрашивает она. - Я не убиваю тебя, а ты присоединяешься к моей команде. Сделка?
Я колеблюсь.
- Это рукопожатие, Глюк, а не взрывчатка.
Я вцепляюсь в щеку изнутри зубами.
- Я выгляжу как Бот, Эрида.
- И ты рычишь, когда дерешься, а дерешься так, словно твой противник уже стоит на коленях. Вся моя команда полна таких же ребят, как ты. Вольные стрелки, дикари и психи. Глюки. А особенность глюков в том, что они, как правило, непредсказуемы. А это значит, что они никогда не заметят нашего приближения. - Она наклоняется ближе, и, конечно же, из моих глаз текут слезы. Но на ее лице нет ни капли насмешки; она только продолжает свирепым голосом: - Эй. Я не говорю, что мы сможем сжечь Годолию дотла. Я даже не могу гарантировать, что тебя не раздавят к концу первой миссии. Я не буду обещать тебе месть; не могу. Но я могу поклясться, что каждая вылазка вонзает еще одну занозу в их бока и что в твоих венах становится больше жизни, а в дыхании - больше огня, чем может вынести обычный человек. Итак, что ты скажешь, Сона? Хочешь доставлять мне неудобства?
Мне удается слегка наклонить подбородок, и внезапно Эрида сияет улыбкой, которая могла бы разогнать самую жестокую бурю.
К счастью, прежде чем я успеваю открыть рот и произнести очередную бессвязную, идиотскую фразу, двери распахиваются, и Дженни выбегает наружу, сверкающая улыбка искривляет ее черты, а речь напоминает выстрелы Берсерка. До того, как двери захлопываются, я успеваю заметить Вокстера, который, опершись локтями о дубовый стол, растирает виски. Несколько странное зрелище, потому что я была уверена, что это он глава Разрушителей.
- Что ж, прекрасно! - щебечет Дженни и сует в руки Эриды бумагу с золотой печатью. - Это письмо, написанное от имени нашего Бота, его разошлют по всему кампусу Разрушителей к концу часа. Итак, такова моя часть сделки, теперь...
- Не сейчас, - резко говорит Эрида. Она комкает письмо и сует его в карман. - У нас с Глюком был очень долгий день. И я не мылась большую часть недели.
- У нас был уговор.
- Все еще есть. Я приведу ее завтра в твою лабораторию.
- Не уходи от...
Ярость Дженни мгновенно утихает, когда Эрида поворачивается на каблуках и обнимает сестру за плечи, и это объятие длится лишь мгновение, как взмах крыльев колибри, прежде чем она отстраняется. Эрида разглаживает куртку и засовывает руки в карманы.
- Спасибо, Дженни, - быстро говорит Эрида. - За то, что пришла за мной.
Впервые глаза Дженни не сужаются, когда Эрида говорит. Но она кривит губы в неубедительной гримасе, поворачивается обратно к двери и распахивает их обеими руками. Вокстер все еще стоит в той же позе.
- С утра пораньше, вы вдвоем! - кричит она, когда двери захлопываются за ней.
Послеполуденный свет, такой мягкий, заставляет тишину вокруг казаться осязаемой, как подвешенная ткань. Эрида поворачивается и снова протягивает мне руку. На этот раз я принимаю ее.
Она ошибалась. Это похоже на взрывчатку, на что-то опасное. Но это все еще Эрида. Она всегда будет именно такой.
***
Мы проходим мимо внутреннего двора, и, хотя Разрушители снова пялятся на нас, на этот раз никто из них не выкрикивает угроз. Кажется, что им очень этого хочется, когда они впервые бросают взгляд на меня, но затем они замечают выражение лица Эриды - выражение, которое могло бы успокоить ураган. Ее шаги прокладывают путь, и любой, кто оказывается слишком близко от нее, немедленно убирается с дороги, чтобы не быть растоптанным. И судя по жесткости в ее глазах, она даже не обратила бы внимания, если бы они попали под ее сапоги.
Мы входим в другое здание и поднимаемся по покрытой пылью лестнице. На пятом этаже Эрида выбирает дверь и распахивает ее.
Единственный длинный коридор устлан серым ковром, смятым, со спутанным бесчисленными ногами ворсом. Стены, оклеенные бледно-голубыми обоями, украшены множеством фотографий и рисунков: фотография кудрявого мальчика, злобно обнимающего веснушчатого парня, несколько грубо нарисованных фигурок, выкрикивающих ругательства, фотография двух девочек, дремлющих друг против друга на диванчике, простой набросок хмурой Эриды, которая склонилась над книгой.
Эрида стягивает с себя сапоги и небрежно бросает их в угол, где они мягко приземляются поверх уже сложенной там кучи. Я следую ее примеру. Она не дожидается, пока я развяжу шнурки, и снова шагает вперед, практически бегом до последней справа двери. Прежде чем она минует ее, шаги замедляются, и она колеблется, держась рукой за стену.
Я останавливаюсь позади нее, наблюдая, как от тихого вдоха у нее поднимаются плечи. Из-за дверного косяка доносятся голоса, резкие и шумные.
- Все в порядке? - шепчу я, и она лихорадочно кивает.
- Просто не могу дождаться, когда увижу выражение их лиц, вот и все, - бормочет она.
Эрида вновь резко кивает, подтверждая свою решимость, разглаживает куртку на груди. Небольшая, легкомысленная улыбка появляется на ее губах - счастье, которое на этот раз она не может спрятать, прежде чем оно заблестит в ее глазах. Она заворачивает за угол, но я остаюсь стоять на пороге, замечая, как она сжимает дрожащие пальцы за спиной.
Затем она начинает кричать.
- Что, блядь, я вам, идиотам, говорила насчет того, чтобы не пачкать стол свечным воском?!
В комнате воцаряется мертвая тишина. Шесть голов поворачиваются к ней, все медленно моргают, рты открываются и закрываются, как у золотых рыбок.
Крошечная девушка со светло-русыми волосами падает со своего места на краю стола из темного дерева и с размаху ударяется об пол. Стон, и затем ее голова запрокидывается, зеленые глаза широко раскрыты от шока, на лбу появляется большая красная отметина.
- Срань господня, - выдыхает она. - Сеанс Джунипер удался!
- Ты думаешь, мой призрак просто придет, когда его позовут, как какая-нибудь псина? - Эрида усмехается, скрестив руки на груди. - Я оскорблена.
Они все молчат. Эрида проводит рукой по волосам, обводя взглядом свою команду.
На стуле над упавшей девчонкой сидит парень, поджав под себя ноги, его приподнятые брови скрыты за завесой светлой челки, на носу и щеках россыпь веснушек. С большого дивана, небрежно скошенного по диагонали от заднего угла, девушка с ярко-зелеными волосами резко встает по стойке «смирно», хорошенько толкнув парня, который спал у нее на коленях, и на смуглой коже его щек отпечатывается нечто, смахивающее на сажу. Теперь он опирается на локти и смотрит широко раскрытыми черными глазами, похожими на блюдца. Над ними, сидя, скрестив ноги, на спинке дивана, таращит глаза мальчик с чертами лица, похожими на эльфийские, которые резко бледнеют по контрасту с копной темных кудрей.
Становится ясно, что взгляд Эриды задерживается на парне, одиноко сидящем на диване. Его светлые волосы аккуратно зачесаны назад, открывая две линии татуировок в виде шестеренок, которые выходят из-под воротника рубашки и поднимаются к подбородку. В руках, испещренных шрамами, лежит потрепанная книга в мягкой обложке, и он смотрит на меня такими ярко-голубыми глазами, что они кажутся почти искусственными. Эрида заставляет себя отвести взгляд.
- Я сказала... - бормочет она. - Я же просила не проливать свечной во...
Он поднимается на ноги, книга тихо стукается об пол. И тут его руки обхватывают ее так крепко, что с ее губ срывается что-то похожее на рыдание, а на глаза наворачиваются слезы.
- Отвали, - без особого энтузиазма рычит Эрида, обхватывая руками его спину. - Мне нужно помыться, отвали от меня.
Остальные срываются со своих мест, пересекают комнату бесшумно, как призраки, и заключают Эриду в объятия, пока она не превращается в маленькую чернильную кляксу в центре их переплетенных рук. Я стою на пороге, наблюдая, как текут их горячие слезы, слушаю их прерывистые всхлипывания и отчаянный шепот, смотрю в широко раскрытые глаза, как будто они верят, что, если моргнуть, у них вновь украдут Эриду.
Я жду, когда кто-нибудь из них обратит на меня внимание, и когда блондинка это делает, ее крики обрываются, как будто кран перекрыли. В одно мгновение она вырывается из объятий и подлетает к камину, в ее руке оказывается железная кочерга. Затем она бросается в атаку.
Я отступаю в сторону, и она пролетает сквозь дверной проем и тут же врезается в противоположную стену. Она отклоняется назад, и на одной из ее жемчужных щек появляется красное пятно.
- Нова! - взвизгивает Эрида, отталкивая руки своей команды и бросаясь ко мне, прежде чем девушка успевает стряхнуть с себя оцепенение.
- Срань господня, это что, Пилот? - кричит веснушчатый парнишка, разбивая остатки мирной картины. Эрида раскидывает руки, преграждая им путь, и делает шаг назад.
- Валькирия, - выдыхает парень, которого, как я предполагаю, зовут Майло, окидывая взглядом мою куртку. - Эрида...
- Заткнитесь на клятую секунду! - рявкает она, и они слушаются. Какое-то время она роется в кармане, а затем швыряет им письмо. - Прочтите это. Все вы.
Они все разом хватаются за него, в бешенстве сжимая письмо в руках, ногтями срывают печать и отбрасывают ее в сторону. Споры вспыхивают и гаснут за секунды, пока они не решают собраться полукругом вокруг листа бумаги, наполовину в коридоре, наполовину в комнате, прижавшись головами друг к другу, пока Майло растягивает письмо в центре. Они читают один раз, затем качают головами и перечитывают еще раз. И еще раз.
- Это была печать Вокстера, не так ли? - бормочет Нова, опускаясь на колени и шаря по полу в поисках остатков воска. Она находит его и тут же подбрасывает вверх, прямо в подставленные руки веснушчатого парня.
- Быть не может, - выдыхает он, впиваясь ногтем большого пальца в символ.
Зеленоволосая девушка переводит взгляд на меня, ее темно-карие глаза застывают.
- Я верю, - говорит она спокойным голосом. - У нее нет этой определенно зловещей ауры, да?
- Что? Из-за того, что она еще не начала убивать нас? - невнятно произносит парень рядом с ней, как будто его все еще одолевает сон.
Девушка бросает на него очень долгий, суровый взгляд, и у меня возникает странное чувство, что ему хочется отшатнуться или даже упасть на колени и начать бормотать извинения.
- Не могу в это поверить, - шепчет Майло, переводя взгляд на Эриду. - Эта штука помогла тебе выбраться.
- Она помогла, - отвечает Эрида.
- Валькирия, не верная Годолии.
- Верная мечте о том, чтобы сжечь ее дотла.
- Ты смеешься надо мной, - тихо говорю я.
- Я же говорила, что нет, Глюк.
- О нет, - стонет веснушчатый парнишка. - Она дала этой штуке прозвище.
Эрида морщит лоб и сурово указывает на комнату.
- Внутрь, быстро, - приказывает она, и они подчиняются, разбегаясь по своим местам, как полевые мыши, за исключением Майло. Он пристально смотрит на меня несколько мгновений, прежде чем выполнить ее команду.
Эрида жестом приглашает меня войти, а затем начинает расхаживать взад-вперед, заламывая руки. Мы все молча наблюдаем за ней. Она несколько раз останавливается, еще сильнее хмурясь, а затем продолжает блуждать. Только когда Майло прочищает горло, она по-настоящему замирает, резко обернувшись и хлопнув ладонями по столешнице.
- Слушайте сюда! - выкрикивает она. - За несколько дней я обезвредила три Привода, сбежала из Годолии и вошла в историю как единственная Разрушительница, которой удалось вырваться из плена Академии. Я устала. Я не хочу сегодня в миллиардный раз объяснять ситуацию. Вы читали письмо. Каждое слово в нем - правда. И если вы не доверяете Вокстеру, поверьте мне. А если вы не доверяете мне, тогда я предполагаю, что вы захотите, чтобы вас перевели из этой команды. Моей команды, хочу напомнить.
Она указывает на меня, и внезапно я с болью осознаю, как выгляжу: куртка, изуродованное лицо и грязная, потрепанная повязка, скрывающая глаз, который все еще светится, несмотря на ткань.
- Команда, познакомьтесь с Соной Стилкрест, нашей новой участницей. Если я смогла доверить ей свою жизнь в таком месте, как Годолия, то вы, черт подери, должны довериться ей на земле Разрушителей. И это приказ.