47

Недоеденная миска лапши была выброшена, но сам факт того, что Се Кэ готовил для кого-то, мог напугать людей до смерти.

Фу Чжиюй тоже был напуган. Он чувствовал, что из-за Се Кэ ему хочется бежать. Се Кэ был похож на смертоносного паука, который шаг за шагом плел свою паутину, уверенный, что, как бы Фу Чжиюй ни отступал, он снова попадётся в его ловушку.

Этого страха Фу Чжию хватило, чтобы забыть о любопытстве и твёрдо решить держаться от Се Кэ как можно дальше.

Однако в следующем месяце Се Кэ не пришёл к нему домой. Возможно, когда он метался в последний раз, его рана снова открылась. Этот человек всё ещё должен был дорожить своей жизнью.

В следующий раз он увидел Се Кэ на церемонии награждения. Там присутствовали все гражданские и военные чиновники, а также принцы. Фу Чжиюй не хотел идти, но не мог пропустить это событие.

Се Кэ был там, как будто никогда раньше не получал ранений, и именно он произвёл больше всего шума на церемонии. В соответствии с правилами для военачальников, сегодня он был одет официально, в расшитую золотом мантию на чёрном фоне с изображённым на ней золотистокрылым дапэном, словно готовым взлететь. Это была не просто мантия, а явно парадный мундир генерала первого ранга.

Правила продвижения по службе для военачальников были предельно ясны: они основывались на военных заслугах, и заслуг Цяньюаня хватило бы на три поколения. Когда Се Линь докладывал императору, он также дал понять, что в молодом поколении есть талантливые люди, а Се Кэ командовал победоносными сражениями на средних и поздних этапах войны. Более того, статус Се Линя был настолько высоким, что, если бы его снова повысили, это было бы слишком большой честью (то есть его статус был бы настолько высоким, что император почувствовал бы угрозу). Таким образом, большинство великих деяний приписывалось Се Кэ. В данном случае его возраст — чуть больше двадцати — не имел значения.

Се Кэ был назначен генералом Чжэньюанем и в качестве награды получил генеральскую резиденцию и множество других вещей.

Фу Чжиюй прищурился, когда увидел, что резиденция Ван Чжао и резиденция генерала Чжэюаня расположены друг напротив друга по диагонали.

...С этого момента ты могла представить, что сделает Се Кэ, этот преследователь.

Солдаты, участвовавшие в битве при Цяньюань, также получили награды, как и семья Лу и семья Ду, охранявшие столицу. Правая рука Се Кэ, Лу Линьхай и Ду Инь, поднялись с должности императорских стражников до генералов третьего ранга и, естественно, стали подчинёнными Се Кэ.

Помимо битвы при Цяньюане, на церемонии награждения были и другие события.

Шэнь Ян стал главой Министерства юстиции, как он и хотел. Фу Чжиюй посмотрел на него и почувствовал, что Шэнь Ян сильно изменился, настолько, что это нельзя было объяснить даже его перерождением, как будто его что-то подтолкнуло.

Министерство юстиции отличалось от цензуры, отвечающей за надзор. Это было учреждение, занимавшееся жестокими казнями и пытками. Его ауру безжалостности невозможно было подавить. Фу Чжию всегда считал Шэнь Яна слабым учёным. Даже несмотря на то, что в конце концов он хладнокровно предал Фу Чжию, он действительно был слишком слаб, чтобы связать курицу. Он даже не умел ссориться с другими. Он был высоким и худым и на первый взгляд казался похожим на бамбуковый шест, который может переломиться от порыва ветра.

Но теперь, когда Фу Чжиюй снова увидел Шэнь Яна, он не мог соотнести его с тем человеком, которого помнил. Шэнь Ян был явно намного сильнее, а официальная форма главы Министерства юстиции была тёмно-красной, как будто на нём была засохшая кровь. Вышитые на красном фоне узоры в виде животных и цветов были чёрными. В этой красно-чёрной одежде и при своём высоком росте он выделялся среди чиновников. Хотя в уголках его губ играла улыбка, от неё людям становилось необъяснимо холодно. Когда он смотрел на кого-то, казалось, что в его руке кнут для допроса, и люди боялись смотреть ему прямо в глаза.

Помимо чиновников, у принцев тоже были хорошие новости. Фу Жунъе и Фу Жунли получили имена Ван, Третий принц получил имя Ван Ли, а Восьмой принц получил имя Ван Мин. Императорская семья, вероятно, тоже не могла обойтись без сладостей. Наконец, император Цинъюань устроил брак между наследным принцем и Сюэ Жупин, младшей дочерью семьи Сюэ.

Теперь, когда семьи Линь и Сюэ ослабли, они почувствовали, что у них нет другого выбора, кроме как забыть о разногласиях и снова обсудить объединение сил. Поначалу император не хотел этого, но он был неглуп. В конце концов, обе стороны, император и семьи, пошли на компромисс. Семья Се и их подчинённые, семьи Ду и Лу, получили столько наград, сколько пожелал император, а семьи Линь и Сюэ тоже получили то, что хотели.

Но хотя казалось, что каждая из сторон пошла на компромисс, в конечном счёте выгоду получил именно император. Семьям Линь и Сюэ достались лишь брачный договор и два титула Ван, что не шло ни в какое сравнение с повышением в должности доверенных лиц императора. Но давить на семьи было нельзя: даже кролики кусаются, когда их загоняют в угол.

Как бы то ни было, в итоге император Цинъюань был очень доволен и улыбался весь день, как будто совсем не устал.

День церемонии награждения был благоприятным, по расчётам императорского астролога, который сказал, что такой день бывает раз в столетие, поэтому в этот день всё было на своих местах. Фу Чжиюй, который ни в чём не участвовал, оставался там весь день. В отличие от императора Цинъюаня, который мог рассчитывать на поддержку волнения, Фу Чжиюй чувствовал только усталость и голод. Но в конце концов замужество госпожи Сюэ немного подняло настроение Фу Чжиюю.

Согласно оригинальному сюжету, она должна была выйти замуж за Се Кэ. Семья Сюэ и семья Се не были врагами, но они определённо принадлежали к разным лагерям. Этот брак был очень драматичным и в оригинальном произведении. Госпожа Сюэ была темпераментной и решительно настроена выйти замуж за Се Кэ. Премьер-министр Сюэ всегда благоволил своей младшей дочери и отчаянно умолял императора благословить этот брак. Ходили слухи, что Се Кэ отправился на поле боя, чтобы вернуться с победой и жениться на ней. В конце концов, они вместе разорвали семейные оковы. Это была хорошая история.

Фу Чжиюй надеялся, что всё пойдёт по первоначальному плану, и молился о том, чтобы госпожа Сюэ поскорее избавила его от Се Кэ.

В конце концов он дождался, пока церемония награждения закончится, и почувствовал, что готов съесть корову. Остальные шли не так быстро, как он, потому что им нужно было перекинуться парой слов друг с другом, но Фу Чжиюй шёл с головокружительной скоростью, почти бегом направляясь к своей карете, готовый приказать кучеру ехать быстрее, чтобы наконец-то поужинать.

Но прежде чем он успел сесть в карету, его остановила рука, схватившая его за рукав.

«Фу Чжиюй», — это был новый Ван Мин, Фу Жунли. Сегодня он был так счастлив, как только мог. Он поднял голову и посмотрел на Фу Чжиюя: «Не думай, что ты такой крутой. Рано или поздно я раскрою твоё истинное лицо, а потом растопчу тебя. Нет, это будем делать мы с братом вместе!»

Фу Чжию было лень возиться с ним, но Фу Жунли только взбодрился бы, если бы его игнорировали. Он был таким с детства. Если бы он не выпячивал свою силу, ему было бы некомфортно, и тогда он бы выругался, а потом его бы точно ударили по лицу.

— Не думаю, что я в порядке, Ваше Высочество Ван Мин. Я правда голоден, давайте поговорим об этом в другой раз.

Фу Чжиюй быстро оттолкнул руку Фу Жунли, затем сел в карету и сказал кучеру: «Не обращай на него внимания и поезжай быстрее».

Кучер взмахнул кнутом, и карета тронулась. Фу Чжиюй всё ещё слышал сердитый рык Фу Жунли: «Ты у меня попляшешь!»

Раньше у него были трудные времена, и он не мог сдержаться после того, как его наконец сделали Ваном. Когда он вернётся, Фу Жунъе точно его отругает.

Фу Чжию погладил свой живот, не желая беспокоиться о нём.

Он порылся в потайном отделении в карете. К сожалению, он не подумал об этом, когда выходил, и в карете не было ничего съестного.

Управляющий Чжоу был осторожен, не говоря уже о том, что Юань Миндао всегда думал о нём. На кухне должно быть тепло, и он сможет поесть, как только вернётся.

Но карета Фу Чжию только свернула на официальную дорогу, как её снова остановили.

“Ван Чжао здесь?” Это был голос Шэнь Яна.

Фу Чжиюй поднял занавеску и увидел, что Шэнь Ян, который на церемонии награждения был остр, как ядовитый клинок, стоит перед каретой, с достоинством отдаёт ему честь и говорит: «Этому господину и Ван Чжао есть что обсудить. Я отправлял послания в резиденцию Ван Чжао, но не получил ответа. У меня нет другого выбора, кроме как действовать решительно. Пожалуйста, не вините меня, Ван Чжао».

После стольких лет перерождений Шэнь Ян действительно видел Фу Чжию всего несколько раз. Они с Се Кэ разрывались на части из-за Фу Чжию, пока сотрудничали. Се Кэ был гораздо более психопатом, чем в прошлой жизни. Шэнь Ян не понимал, как Се Кэ смог за короткое время обрести такую силу, словно он мог всё.

Но слова Се Кэ имели смысл: «Сейчас ты всего лишь мелкий чиновник, и даже если ты встретишь Чжию, что ты сможешь сделать?»

Глава Министерства юстиции, естественно, не был последним человеком в очереди, но Шэнь Ян чувствовал, что, по крайней мере, это могло произвести впечатление на Фу Чжию. В их прошлых жизнях они были монархом и подданным, но в личной жизни они были друзьями. В этой жизни они, вероятно, не могли быть монархом и подданным, но Шэнь Ян чувствовал, что может быть хотя бы близким другом. Он бы приложил все усилия, чтобы защитить Чжию и позволить ему беззаботно жить до конца своих дней, словно в наказание за его неблагодарность в прошлой жизни.

Шэнь Ян долго нервничал. Он заметил, что Фу Чжиюй некоторое время пристально смотрел на него, а затем холодно спросил: «У тебя есть что-нибудь поесть?»

— Что? Шэнь Ян никак не ожидал, что Фу Чжиюй спросит об этом. Он немного растерялся: «Этот предмет… я ничего не взял с собой… уже слишком поздно покупать его сейчас?»

В столице действовали строгие правила торговли; лишь несколько рынков на окраине города могли работать после наступления темноты. Это была официальная дорога, где можно было купить еду?

— Тогда не загораживай мне дорогу, — Фу Чжиюй был так голоден, что ему казалось, будто у него перед глазами заплясали звёздочки. Если бы он продолжил в том же духе, то, наверное, съел бы стол в карете. — Я тебя не знаю, и с этого момента больше не посылай никаких сообщений в резиденцию этого Ванга.

Карета исчезла в облаке пыли, оставив ошеломленного Шэнь Яна стоять на месте.

Но путь Фу Чжию к ужину всё ещё не был лёгким, и третьим человеком, который его остановил, был Се Кэ.

Фу Чжиюй уже был готов выйти из себя, когда услышал, как Се Кэ говорит снаружи: «Я ничего не имею в виду, и я знаю, что Ван Чжао не хочет меня видеть. Просто я видел, как Ван Чжао стоял там весь день и не отдыхал, поэтому я кое-что приготовил. Я отдам это Ван Чжао и уйду».

Кучер быстро принёс пакет из вощёной бумаги, и Се Кэ действительно ушёл, как и обещал. Карета снова тронулась. Фу Чжиюй открыл пакет из вощёной бумаги и увидел несколько своих любимых закусок, а также жареный мясной пирог и большую жирную куриную ножку.

Он не стал бы есть то, что дала ему Се Кэ, даже если бы умер от голода!

Фу Чжию отбросил эти вещи в сторону, даже не взглянув на них.

Место проведения церемонии находилось на некотором расстоянии от резиденции Ван Чжао. Даже если карета двигалась быстро, дорога заняла много времени. Как только Фу Чжиюй подошёл к двери, управляющий Чжоу вышел его поприветствовать.

— Еда уже готова в зале, — сказал он. — Господин, поешьте.

Фу Чжиюй ел с аппетитом, пока не почувствовал, что голод прошёл. Но обычно он не ел много; когда голод утих, он понял, что ел слишком быстро, и теперь был немного сыт.

Управляющий Чжоу подал ему чай для улучшения пищеварения, и после того, как он его выпил, ему стало лучше.

Он полулёжа устроился на маленьком диване и спросил управляющего Чжоу: «Откуда вы знали, что я вернусь именно в этот момент?»

— Молодой генерал Се послал кого-то передать послание. Не волнуйтесь, господин, я не осмелился воспользоваться едой, которую он мне дал на этот раз, и я никогда не приму его еду. Кухня приготовила всё сама, — осторожно объяснил управляющий Чжоу. — …Вы можете сделать ещё один глоток чая.

Фу Чжиюй: «Разве получение новостей не считается получением чего-то от него… ты просто слушаешь всё, что он говорит?»

Управляющий Чжоу знал, что Фу Чжиюй не был неразумным человеком, и склонил голову, чтобы объяснить: «Господин, для тех из нас, кто является вашими подчинёнными, единственное, что имеет значение, — это хорошо служить вам. Это просто послание. Это хороший способ служить господину. Зная, что господин возвращается, должен ли я был проигнорировать его и пренебречь вами, потому что это послание было передано другими?»

Всё в этом доме для вас. Зачем вам слушать чужие указания?

— Ты снова говоришь эти прекрасные слова, такие проникновенные и хитрые, — Фу Чжиюй не мог на него злиться, он махнул рукой и сказал: — Ладно, уже поздно, иди отдыхай.

Ему не нужно было ввязываться в драку из-за еды для Се Кэ, доставляя себе неудобства.

Однако Фу Чжиюй был действительно слишком сыт, и чай для улучшения пищеварения не подействовал должным образом. Он долго ходил по двору, прежде чем почувствовал себя лучше.

Сегодня он тоже очень устал, наверное, сильнее, чем когда-либо после своего перерождения, и ему просто хотелось поскорее лечь спать.

Но когда он немного полежал, то снова услышал слабый звук, доносившийся из окна.

Ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что это Се Кэ, но он так устал, что даже не потрудился встать. Он чувствовал только, что его сознание затуманилось, а веки, казалось, весили тысячу цзиней.

— Убирайся отсюда, — пробормотал он, дрыгая ногами, и пнул Се Кэ, который уже сидел на корточках у кровати, в плечо. — Не заставляй меня… зови охранника.

«Чжию, будь хорошим, я правда не буду тебя злить на этот раз». Он услышал, как Се Кэ снова приближается и мягко уговаривает его: «Ты сегодня весь день простоял на ногах, а когда вернулся, немного походил. Обычно ты слишком ленив, чтобы заниматься боевыми искусствами. Сейчас ты этого не чувствуешь, но завтра утром у тебя будут болеть ноги».

Фу Чжиюй сначала хотел сказать, что это не его дело, но он слишком сильно хотел спать. Он уже пребывал в полудрёме. Руки Се Кэ осторожно массировали его ноги, его прикосновения были нежными и приятными. Для Фу Чжиюя это было похоже на гипноз. Через некоторое время он заснул и провёл всю ночь в прекрасном сне.