1

Фу Чжию не очень любил снежные дни. Казалось, что каждый раз, когда шел снег, ему не везло.

В снежный день в прошлом году, вскоре после того, как он взошел на трон, поскольку Се Кэ выиграл крупную битву и вернулся ко двору, Фу Чжию спешил вернуться во дворец. По дороге его лошадь испугалась, он упал на снег и повредил руку. Травма так и не зажила, и когда он долгое время утверждал мемориалы,его запястье слегка болело, как будто его укололи булавками. Его положение еще не было прочно установлено при императорском дворе, и из-за своего здоровья он подвергался большой критике со стороны старых министров.

Зимой позапрошлого года, еще до того, как Фу Чжию воссел на трон, Се Кэ был серьезно ранен и попал в безвыходное положение на линии фронта. Фу Чжию получил секретное донесение и, разрываемый тревогой, бросил все в столице, спеша на помощь своему доверенному врачу. Се Кэ был спасен, и все было хорошо, но мать Фу Чжию, императорская наложница, тяжело заболела, и он упустил последний шанс увидеть ее. Когда Фу Чжию вернулся во дворец, все, что он увидел, был гроб. Его также осудили за самовольное отсутствие и выдали 30 розг, которые стоили ему половины жизни и оставили его больным. Во время его выздоровления Се Кэ ни разу не навестил его.

Шесть лет назад зимой Се Кэ отказывался приходить к нему на прием в течение трех месяцев. Когда они встретились снова, это было после Нового года, когда Се Кэ привел свою новобрачную жену предстать перед императором. Фу Чжию смотрел на нее издалека. Младшая дочь премьер-министра Сюэ действительно была редкой красавицей. Когда она стояла рядом с генералом Се, любой, кто видел их, должен был признать, что они были парой, заключенной на небесах. Фу Чжию послушно улыбался всю дорогу, и когда он вернулся домой, его вырвало кровью. Он решил полностью разорвать отношения, но кто знал, что на следующий день Се Кэ проявит инициативу и снова придет в его дворец?

... Казалось, что все это было из-за Се Кэ.

Возвращаясь к прошлому, Се Кэ спас его, когда ему было шестнадцать лет и он случайно упал зимой в ледяное озеро.

Фу Чжию все еще помнил молодого военного, который развязал плащ и обернул им свое холодное и почти бессознательное тело. Он попытался открыть глаза и увидел профиль Се Кэ. В то время его благодарность за спасительную милость дала толчок десятилетию тоски. Теперь казалось, что это, должно быть, было началом невезения.

Если бы не эти греховные отношения с Се Кэ, он не был бы сейчас в таком состоянии.

К сожалению, теперь, когда Фу Чжию подумал об этих воспоминаниях, в его сердце больше не было волнения.

“Не плачь”, - он дважды кашлянул и с трудом поднялся с кровати, - “... налей стакан воды”.

Дворцовая служанка, стоявшая у постели больного, наконец перестала плакать. Казалось, она была не готова к тому, что император, находившийся в коме, внезапно проснется. Она долго была ошеломлена, прежде чем вытереть слезы рукавом. Она взяла чайник со столика сбоку и потрогала его. Вода была холодной.

Во дворце императора не было даже чашки горячего чая. В обычные времена все люди во дворце потеряли бы голову. Но сейчас все было по-другому. Армия достигла городских ворот, и все знали, что Фу Чжию недолго осталось быть императором. Теперь он был болен, лежал в постели, по сути, в коме; возможно, он умрет до прихода армии. Все люди во дворце разбежались, и только эта единственная дворцовая служанка захотела остаться.

“Этот раб пойдет кипятить воду ...”

“Забудь об этом, - махнул рукой Фу Чжию, - давай выпьем все, что у нас есть”.

У него ужасно болела голова и горело горло. Несколько глотков воды, по крайней мере, помогли ему почувствовать себя немного лучше.

Для Фу Чжию редко случалось долго бодрствовать. Выпив воды, он протер глаза, только чтобы заметить, что вокруг темно. Он хрипло спросил дворцовую служанку: “Который сейчас час?”

“Сейчас полночь”, - задыхаясь, произнесла дворцовая служанка. - “Ваше величество, этот раб услышал, что мятежный подданный нападет на город завтра ...”

Мятежный субъект?

Фу Чжию на мгновение растерялся, и ему потребовалось некоторое время, чтобы отреагировать. Мятежный субъект имел в виду Се Кэ, великого полководца государства, которого он лично назначил.

Дворцовая служанка все еще вытирала слезы, когда внезапно услышала, как император, лежащий на постели больного, тихо рассмеялся.

“Над чем ты… смеешься?” (Она везде использует формальное “ты”.)

“Я думаю, что титул, данный ему в то время, был неправильным”, - улыбнулся Фу Чжии и покачал головой. “Его не следует называть Великим генералом государства, его следует называть Великим генералом Украденного государства”.

Военная мощь была его, секретная служба была его, военные достижения были его, сердца людей были его. И Фу Чжию терпел и отступал снова и снова. Поскольку он глубоко любил Се Кэ, он не сохранил даже следа достоинства императора, стоявшего перед ним. Яд от Се Кэ; он был неподготовлен и легко попал в ловушку, впав в кому на десятки дней. При таких условиях было бы действительно позорно, если бы Се Кэ не восстал.

У него даже была вполне законная причина. Не было другого выбора, кроме как взбунтоваться; когда у власти был некомпетентный монарх, у людей не было возможности зарабатывать на жизнь.

Дворцовая служанка была потрясена; в конце концов, решив, что Его величество не рассердится, она набралась смелости сказать: “Этот раб, этот раб уведет тебя, чтобы ты убежал. Как говорится, на зеленом холме вам не нужно беспокоиться о дровах для горения, вы ...”

В слабом свете, горевшем в холле, Фу Чжию смог разглядеть лицо дворцовой служанки, стоявшей перед ним. Она была молодой невинной девушкой; ее глаза были красными и опухшими от слез, как у кролика.

“Я не видел тебя раньше, из какого ты дворца?”

Дворцовая служанка поспешно опустилась на колени и дрожащим голосом ответила: “Этот раб - всего лишь грубая дворцовая служанка Синьчжеку (подразделение рабов и прислуги, занятых непритязательным рабством и тяжелым трудом). Во дворце никого не осталось, и стражники, служащие Его Величеству, тоже ушли. Я пришел сюда тайно ...”

Когда солдаты осадили город, оставшиеся силы, у которых оставалось немного мозгов, перешли к Се Кэ, а люди, которые были верны только Фу Чжию, были уже мертвы. Весь дворец сбежал чисто; последней, кто остался, была грубая дворцовая служанка, которая никогда раньше его не видела. Достаточно, чтобы показать, каким неудачником он был как император.

При этой мысли глаза Фу Чжию затуманились; он протянул руку, чтобы дать знак дворцовой служанке встать.

“Как тебя зовут?”

“Цю, Цю Жун”.

“Неплохое имя, ” кивнул Фу Чжию. - Помоги мне переодеться“.

“Ты...” Кроличьи глаза Цю Жуна расширились, “ты не убежишь?”

“Пока город не взят, я император, - сказал Фу Чжию. - Император не может убежать“.

Он болел несколько дней и сильно похудел, и его драконья мантия выглядела пустой, когда он ее надевал. Цю Жун неуклюже помог ему привести в порядок волосы и одежду, и только на рассвете ему удалось выглядеть презентабельно.

Цю Жун шаг за шагом помогал Фу Чжию дойти до тронного зала, где было установлено кресло дракона из цельного золота. Фу Чжию сел и стал смотреть, как загорается небо.

Снова была зима, и он увидел, что на улице пошел снег. Дул холодный ветер, но Фу Чжию ничего не чувствовал.

Возможно, это было последнее сияние заходящего солнца (предсмертная вспышка ясности перед кончиной) но на самом деле он продержался так долго, не теряя сознания из-за яда в своем теле. Фу Чжию кашлянул, немного ошеломленный, и сказал Цю Жуну: “Я должен был знать, что все будет именно так ...”

Цю Жун не расслышала его как следует. Она была грубой дворцовой служанкой, которая не знала никаких правил, поэтому она наклонилась и спросила: “Что ты сказал?”

“Когда мать-наложница впервые узнала о моем романе с Се Кэ, она сказала, что в будущем я определенно умру от его руки”, - улыбнулся Фу Чжию. Он даже больше не использовал “мы”, когда говорил о себе. Он подпер лицо руками и заговорил о своих воспоминаниях: “Мать наложница была права. Я не признавал этого в то время, но в глубине души знал, что она была права. Се Кэ никогда не любила меня, только использовала.

Но у меня всегда были иллюзии. Я думала, что если буду делать больше и относиться к нему достаточно хорошо, возможно, я ему немного понравлюсь. Понимаете, что хорошего может быть в том, что он мне безумно нравится? Ситуация, стоящая перед вами, вероятно, является возмездием. ”

Цю Жун только подумала, что услышала что-то страшное. Ее кроличьи глазки снова покраснели. Она вытерла глаза и нерешительно сказала: “Ты… ты хороший человек”.

Фу Чжию не знал, как описать свое нынешнее настроение. Он даже подобрал свою драконью мантию, чтобы вытереть слезы дворцовой служанки, а затем улыбнулся: “Я родился в императорской семье, и с таким увлечением посмотри, что со мной случилось. Если снаружи начнется драка, найди место, где можно спрятаться, маленькой дворцовой служанке это не составит труда. Живи хорошо и больше думай о себе, не следуй моему примеру.”

Цю Жун покачала головой и сказала: “Я не ухожу”.

У Фу Чжию не было много сил убеждать ее; ему было достаточно трудно оставаться бодрым. Ему не пришлось долго ждать, прежде чем за пределами тронного зала раздались голоса.

Говорили, что город должен был подвергнуться нападению сегодня, но на самом деле в столице больше не было сопротивления. Все, что Се Кэ нужно было сделать, это повести своих солдат ко дворцу. Фу Чжию, прищурившись, наблюдал, как вошла группа мужчин. Во главе был Се Кэ.

“Я не умер, ты немного разочарован?” Фу Чжию дважды кашлянул и взглянул на Се Кэ.

Сегодня Се Кэ был без доспехов. Он был закутан в плащ из меха белой лисы, чем-то похожий на тот, в котором Фу Чжию увидел его впервые.

“Ты ... добровольно отрекаешься от престола, “ сказал Се Кэ после долгого молчания, - и я дам тебе противоядие”.

“А потом? Даруй мне титул принца Хэшуна (хэшун = нежный, уступчивый)? И я буду пленником до конца своей жизни?” Фу Чжию хотелось рассмеяться, но его тело не позволяло этого. Он вздохнул: “Се Кэ, я причинил зло многим людям, но не тебе”.

Се Кэ ничего не сказал. Он пристально посмотрел на человека на троне, его глаза были полны сложных чувств.

Но безжалостное сердце Се Кэ было тем, что Фу Чжию испытывал бесчисленное количество раз. Даже если бы он был одет в драконью мантию и сидел сейчас на драконьем стуле, у него не было никакого выбора. Добровольно отречься от престола? Так называл это Се Кэ. В конце концов, императорская печать уже давно была в его руках.

Фу Чжию получил противоядие на третий день после того, как Се Кэ взошел на трон. Он действительно дал Фу Чжию титул принца Хэшуна. Название не имело реальной силы, и Фу Чжию был помещен под домашний арест в особняке недалеко от дворца.

Глупая дворцовая служанка Цю Жун все еще была с ним. Девушка была настолько глупа, что обрадовалась, увидев, что Фу Чжию выглядит лучше после приема противоядия.

“Хорошо быть принцем”, - девушка не знала правил и была откровенна перед Фу Чжию. - “быть императором утомительно”.

Фу Чжию рассмеялся и ничего ей не ответил.

После того, как он получил противоядие и императорский врач дал ему много отваров, чтобы сохранить жизнь, его телу действительно стало немного лучше. На его лице снова появилось немного плоти, и он выглядел красивым. Однажды ночью во сне он почувствовал необъяснимый прилив тепла. Он приоткрыл глаза в оцепенении и увидел знакомое лицо.

Это был Се Кэ.

У Фу Чжию было мало возможностей сопротивляться, поэтому он страдал от того, что произошло дальше. Он поднял широко открытые глаза, но все, что он мог видеть, была темнота; в комнате не было света.

В процессе он не мог не думать о том, за что ему так долго нравился Се Кэ, о тех временах, когда Се Кэ давал ему небольшую надежду.

Но теперь в его сердце осталась только мертвая тишина, и он даже не потрудился застонать.

“Подожди меня еще немного, - услышал Фу Чжию, как Се Кэ прошептал ему на ухо, “ это всего лишь временная обида...”

Фу Чжию захотелось немного посмеяться, когда он услышал это, но сейчас он не мог смеяться, у него не было сил.

Он слышал много разных версий этого из уст Се Кэ, но ни разу это не сбылось.

Отвратительный лжец.

Фу Чжию не спал всю ночь и пролежал без сна до полудня. Цю Жун не знал, что произошло, и подумал, что он снова заболел, и был в ужасе.

“Все в порядке, - сказал Фу Чжию, - помоги мне выйти посидеть на солнышке”.

Цю Жун сделала, как ей сказали. Несколько дней назад в павильоне в маленьком саду поставили глубокое кресло. Весеннее солнце было самым приятным, и было также хорошо лежать и смотреть на цветы, птиц, рыб и насекомых.

Она помогла Фу Чжию сесть там и радостно пошла на кухню, чтобы принести своему хозяину несколько свежеиспеченных пирожных. Когда она вернулась, то громко и неуправляемо закричала, призывая своего учителя попробовать ее работу, но ответа не последовало.

Озадаченная, Цю Жун подошла к креслу с откидной спинкой, чтобы взглянуть, но обнаружила, что ее учитель мертв.

Глаза Фу Чжию были закрыты, как будто он дремал. На его шее все еще виднелись свежие красные отметины, а оперенная стрела точно пронзила его сердце, из раны капала кровь.

Если бы Цю Жун знала лучше, она бы заметила маленький знак на конце этой оперенной стрелы. Это была новая стрела, сделанная после вступления в должность нового императора, превосходная для убийства, гарантированно убивающая с одного выстрела, только для императорского использования.