38

Планирование на черный день было действительно хорошим выражением, и для Фу Чжию тоже.

После банкета он спокойно проспал до следующего утра. После открытия склада льда ему еще больше не хотелось выходить на улицу. Пробыв дома еще некоторое время, он получил письмо от семьи Юань.

Это было отправлено его младшим дядей. Там было три письма: одно для его матери, одно для него и одно для Миндао.Письмо для Миндао, судя по детскому почерку на конверте, должно было быть написано Юань Лу.

Фу Чжию отдал письмо ребенку и открыл свое собственное. Младший дядя поприветствовал его, как обычно, и сказал, что он снова купил кое-что на юге и отправил караван в столицу. Он попросил Фу Чжию выбрать то, что ему нравится. После этого он действительно упомянул коробку с лекарством, подаренную ему Фу Чжию.

Он сказал, что его жена много страдала в ранние годы; ее ноги были не в порядке и болели, когда шел дождь. Несколько врачей пытались вылечить ее, но безуспешно. Однажды она приняла таблетку, которую дал Фу Чжию, и она подействовала в тот же день. Она почувствовала, что это не так больно, как раньше. Через месяц она наполовину уверенно, наполовину осторожно увеличила дозу, и улучшение было очевидно невооруженным глазом.

Юань Цзянвэнь был счастлив и в то же время немного подозрителен. Он написал письмо, в котором осторожно задавал Фу Чжию несколько вопросов. Он сказал, что попросил известного врача проанализировать таблетки, и врач сказал, что используемые материалы действительно были хорошими и драгоценными, но он не мог видеть, как именно работает это лекарство, а дозы различных трав было трудно определить и их нельзя было скопировать.

Он имел в виду следующее: поскольку это было разработано доктором Ченом и они не были незнакомцами, можно ли продать ему этот рецепт?

Рецепт доктора Чэня был очень хорошо известен Фу Чжию; он мог бы дать его, но боялся, что воспроизвести это лекарство будет трудно.

После того, как Фу Чжию закончил читать письмо, он немного подумал, достал из ящика листок бумаги и написал ответ своему дяде.

Он написал кратко, просто записав все идеи, которые он упомянул Юань Миндао в прошлый раз, сказав, что рецепт, естественно, может быть предоставлен, но особый ингредиент является секретом доктора Чэня и не может быть раскрыт. Однако лекарство можно было приготовить и продать внешнему миру, просто количество было небольшим, хотел он того или нет.

Вместе с письмом Фу Чжию отправил еще одну маленькую коробочку с пилюлями. Эта таблетка не продавалась, просто здесь она ему больше не понадобилась, поэтому он отправил немного туда. Караван Юань Цзянвэня, доставивший вещи в столицу, еще не уехал, и Фу Чжию было удобно отправить пилюли обратно вместе с ним.

После того, как он отправил это письмо, он был в хорошем настроении, чувствуя, что все идет в желаемом направлении. Он напевал небольшую мелодию и со спокойной душой вздремнул. После того, как он встал в полдень, он увидел, что доктор Чэнь регулярно проверяет пульс его матери.

“Здоровье императорской Благородной супруги Юнь намного лучше, чем раньше”. После проверки пульса доктор Чэнь, как обычно, прописал несколько согревающих и тонизирующих лекарств и не мог не удивиться: “Даже у старых болезней есть признаки постепенного заживления, я не знаю, так ли это ...”

Он замолчал на середине фразы. Если бы не был слишком удивлен, он бы даже не произнес первую половину предложения. Это было правилом - не совать нос в дела своего хозяина.

То, что сказал доктор Чен, было правдой. Улучшение здоровья супруги Юн отразилось на ее лице. Она выглядела сияющей, намного моложе и была в гораздо лучшем настроении. По сравнению с предыдущим разом она также улыбалась гораздо больше.

“Только что Цайянь пошла в комнату для вышивания, чтобы забрать свою одежду, и столкнулась с евнухом императора Пинем. Он сказал, что ваша резиденция приведена в надлежащее состояние”, - сказала супруга Юнь. “В ближайшие несколько дней вам, вероятно, придется выбрать время, чтобы взглянуть. Выберите для мастеров понравившиеся вам украшения и мебель, и вы будете готовы к переезду в конце года. ”

— У меня есть время, — Фу Чжиюй выглянула в окно. Солнце светило не очень ярко, и сегодня было облачно. Это был редкий облачный день и редкий день, когда было не слишком жарко. — Почему бы мне не пойти сегодня днём и не вернуться после того, как я выберу украшения? Тогда я ещё успею к ужину.

Выходя из дома, Фу Чжиюй не забывал брать с собой Юань Миндао. В резиденции для него был выделен отдельный двор. Хотя рано или поздно они сбежали бы, в конце концов, какое-то время это был дом Фу Чжиюя. Он, естественно, хотел сделать резиденцию более удобной, и это можно было считать редким занятием, которым он интересовался в те дни.

Или можно сказать, что если бы вы не соревновались с другими и не связывались с Се Кэ, всё остальное было бы интересно.

Из-за неприятных событий, произошедших в предыдущие несколько раз, Фу Чжиюй не стал идти через императорский сад. Он тщательно выбрал другой путь. Теоретически там никого не должно было быть.

Но теория есть теория, а реальность есть реальность.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как столкнулся лицом к лицу с Фу Жунли. У Фу Жунли тоже были зоркие глаза, и он сразу его заметил. Его лицо напряглось, и он быстро подошёл к Фу Чжию.

Что этот нарушитель спокойствия хотел сделать еще раз? Фу Чжию вздохнул про себя, но к тому времени Фу Жунли уже подошел к нему и прямо спросил: “Ты это сделал?”

“Что означает Восьмой брат?” Фу Чжию снова вздохнул про себя, но внешне невинно моргнул: “Я не понимаю”.

“Момо Гуй вернулась и сказала мне, что ты попросил охранника избить ее, поэтому она пошла к Хуа Жуйсюань с обидой. Как у этого маленького сопляка Фу Яньрана хватило смелости делать такие вещи? Ты научил его, не так ли?” Фу Ронгли становился все более и более взволнованным по мере того, как говорил, но все еще сохранял некоторое здравомыслие и понизил голос, чтобы никто другой не мог его услышать: “Ты вовсе не глуп!”

Эй, Фу Чжию вздохнул, хотя тщательный анализ нарушителя спокойствия был бесполезен, вывод был правильным.

Фу Ронгли не был тупым, он просто плохо учился, но его ум быстро работал в других областях. Ледяное озеро, а затем отравление, этот парень сделал все это, не сказав супруге Сюэ и Фу Жунье. Все это было очень организовано и сделано твердой и безжалостной рукой, с которой большинство людей действительно не могли сравниться.

Ни наследный принц, ни Третий принц изначально не верили, что Фу Чжию глуп. Они долгое время наблюдали за ним из тени, а затем увидели, что Фу Чжию делал одно за другим. Согласно их логике, не было другого способа объяснить их, кроме того, что он был действительно глуп.

Но у Фу Ронгли была своя логика. Он смотрел на суть действий. Он интуитивно чувствовал, что Фу Чжию, за исключением того, что он был более ленивым, чем раньше, все еще был умным и способным. Как у него на самом деле могло быть повреждение мозга?

“Просто продолжай притворяться, - холодно фыркнул Фу Ронгли. - Я посмотрю, кто сможет защитить тебя, когда придет время”.

Было немного забавно, что нарушитель спокойствия выглядел немного самодовольным и не хотел ничего выдавать. Когда он проходил мимо Фу Чжию, то по-детски попытался наступить ему на ногу, но в этот момент Фу Чжию сделал шаг назад и обернулся. Фу Ронгли не наступил на него, его тело наклонилось, и он чуть не упал.

Он был так зол, что одарил Фу Чжию еще одним свирепым взглядом, прежде чем поспешно уйти.

“Что с ним не так?” Юань Миньдао тихо спросил Фу Чжию: “Он просто сказал несколько резких слов и ушел”.

Фу Чжию покачал головой. Начало речи Фу Ронгли было нормальным, но последняя часть была немного странной, если вдуматься.

“Сначала я должен отправиться в резиденцию Юань, - сказал Фу Чжию. - Мне нужно спросить кое о чем”.

Старый мастер Юань был императорским посланником, отвечавшим за закупку фуража для армии. Если бы Фу Чжию спросил напрямую, согласно характеру старика, он определенно ничего бы не сказал. Это были военные секреты, которые по закону не могли быть раскрыты никому. И старик не знал, что Фу Чжию просто притворялся глупым, поэтому с его стороны было бы действительно странно спрашивать об этом.

Фу Чжию только что получил письмо от своего дяди, в котором говорилось, что тот прислал для него кое-какие вещи, поэтому он воспользовался этим предлогом, чтобы отправиться в резиденцию Юань, поговорить со стариком и миссис Юань некоторое время отказывался, затем отклонил приглашение госпожи Юань остаться на ужин и отвез Юань Миньдао в свою резиденцию, которая ремонтировалась.

“В армии происходит движение”.

“Что?” Юань Миньдао был озадачен: “Но Старый Мастер только что ничего не упоминал”.

Фу Чжию тихо сказал: “Сейчас, в начале лета, зерна на складе нет. Императорский двор обычно не покупает зерно в это время. Дедушка отвечает за такого рода вещи, и в прошлом он был очень праздным в это время года.

Сегодня я увидел, что его глаза налились кровью, и он выглядел усталым. Его шея и воротник были явно загорелыми, лацканы были грязными, и даже обувь сменилась. Обычно он носит официальную обувь, но как только наступает сезон сбора зерна и ему приходится повсюду проверять ситуацию с зерном, он надевает эти черные туфли на мягкой подошве, чтобы ему было удобнее ходить.

Я спросил бабушку, не придирался ли снова младший дядя в письме, беспокоясь о том, что в резиденции Юань нет молодых людей, боясь, что что-нибудь случится. Бабушка улыбнулась и сказала, что дома все как обычно, так что беспокоиться не о чем.

Если дома нет ничего необычного, то частые поездки дедушки могут быть вызваны только его работой. В это время он собирает фураж, то есть в армии происходят изменения, на складе недостаточно продовольствия и ситуация срочная.”

Чиновник третьего ранга не должен был решать, сколько фуража закупать для армии и сколько использовать. Для этого требовался личный приказ императора.

“Будет ли война на границе?” Юань Миньдао на некоторое время задумался: “Но ведь в прошлой жизни ничего подобного не было, не так ли?”

“Я не знаю, ” сказал Фу Чжию, - Миньдао, опыт предыдущей жизни не является золотым правилом, мир постоянно меняется”.

Была одна вещь, о которой он еще не сказал. У императорского двора было так много продовольствия для армии, что даже если бы произошло сражение, беспокоиться было бы не о чем. Но теперь он собирал больше еды, так что было ясно, насколько серьезен вопрос.

Из-за этого инцидента Фу Чжию был немного рассеян, когда отправился в свою новую резиденцию. Место уже было достаточно хорошим. Он просто сделал несколько просьб, а остальное предоставил мастерам делать так, как они пожелают. После того, как все это было сделано, уже стемнело.

Мастера зажгли лампы, и Фу Чжию собирался вернуться во дворец с фонарем в руке. Когда он подошел к двери, сзади раздался голос: “Ван Чжао, подожди”.

Фу Чжию услышал, что это Се Кэ. Он не только не стал ждать, но и пошел быстрее.

Но Се Кэ тоже был быстр. Он догнал и остановил Фу Чжию перед экипажем.

Стражники мгновенно вытащили свои мечи, но они знали Се Кэ и знали, кто он такой. Согласно своему рангу, Се Кэ, как имперская гвардия, был их непосредственным начальником, поэтому поднятые мечи выглядели не очень твердо.

Фу Чжию потер лоб, попросил Юань Миньдао первым сесть в экипаж, а затем спросил на виду у толпы: “Чего хочет молодой господин Се?”

“Есть кое-что важное”, - сказал Се Кэ, снова улыбаясь и подходя ближе, говоря голосом, который могли слышать только два человека: “Разве Чжию не хочет точно знать, чем занимался старый мастер Юань в последнее время?”

Фу Чжию: “......”

На мгновение он действительно задумался, знал ли Се Кэ его слишком хорошо, или он обменял очки на что-то странное и установил за ним наблюдение.

Он также отреагировал быстро, жестом приказав Се Кэ идти вперед. Все еще держа фонарь в руке, Фу Чжию подошел прямо к стене. Если бы они говорили немного тише, охранники не смогли бы услышать разговор, но они могли видеть его. Если бы были признаки неприятностей, они смогли бы немедленно примчаться.

Как только он остановился, Се Кэ сказал: “Я ухожу”.

Фу Чжию был застигнут врасплох и, наконец, изобразил на лице искреннюю улыбку: “Поздравляю, молодой мастер Се”.

“С чем можно поздравить?”

“Когда императорская гвардия выходит, у нее должно быть хорошее поручение, как на последнем экзамене по боевым искусствам. Разве тогда его не следует поздравить?” Фу Чжию сказал: “Конечно, я также поздравляю себя с тем, что наконец-то смог полностью вырваться”.

“Я серьезно, Чжию”, - вздохнул Се Кэ, и его тон стал торжественным. “Скоро будет война. Император отдал Се Линю особые приказы, и я отправляюсь с ним на границу, чтобы участвовать в войне.