глава 62

Дублей пришлось сделать не три, а пять. Хорошо, хоть сцену намазывания маслом сняли со второго, и Джонни не пришлось бесконечно оттираться, потом снова терпеть руки Лу, разгоняющие масло по его телу. Переснимали только эпизод предложения, но, наконец, и с ним было покончено. Режиссер отпустил всех на обед.

Джонни с удовольствием сбежал в душевую. Масло было оливковое, и ему надоел этот запах, казалось, что его вываляли в салате. Когда он появился у стола, все уже поели. Джонни этот факт не слишком расстроил. В съемочной группе сериала гей-тематики, конечно, никто не стал бы осуждать его или оскорблять за спиной. Но в последние дни косые любопытные взгляды Джонни ловил на себе, и не раз. Приятного было мало.

- Я сберегла для тебя вкусненького, - Чай ДжиДан подвинула ему миску с лапшой и блистер, набитый разной едой. — А то все голодные налетели, я побоялась, пока ты помоешься, ничего не останется. Кушай.

- Спасибо, - поблагодарил Джонни и принялся за лапшу с острым соусом. — О чем вы поговорить хотели?

- Зря ты сразу про Сюй ВейЧжоу не сказал, - как бы между делом заметила писательница, и Джонни поперхнулся бульоном и закашлялся.

Имя Чжоу, произнесенное ею таким будничным тоном, почему-то заставило его дыхание сбиться. Джонни вытер лицо и руки салфеткой и посмотрел на Чай ДжиДан. Она тоже изучала его испытующим взглядом. Кивнула сама себе:

- Я же с самого начала чувствовала — что-то не так. Почему ты сразу не сказал? Может быть, ничего бы этого не было.

- А почему я должен был говорить? — занял оборонительную позицию Джонни. — Мои отношения — это мое личное дело.

- Десять лет назад для мальчика Хуан ЦзинЮ из Даньдуна это было личное дело, - довольно жестко отбрила его писательница. - А все, что происходило позже с Джонни, это уже не только твое, а и миллионов фанатов дело.

- Ну, даже если и так, почему я должен был отчитываться?

- Да не отчитываться, глупый! Ты что, не понимаешь, что все могло быть по-другому? Мы бы построили другую стратегию продвижения, другой фандом!

Джонни хотелось прикрыть глаза и побиться головой о стену. Неужели, и правда, все могло быть по-другому?

***

От нервного напряжения не спасали ни волшебный чай Ян Мина, ни таблетки, рекомендованные доктором Паком. Если бы не ежедневные разговоры с Джонни, Тим сдался бы еще несколько дней назад. Было очень трудно противостоять травле антифанатов. Соцсети пестрели картинками с их лицами, наложенными на порно-фото. Тимми уже лишний раз залезть в интернет не решался. «Тимми Сюй и Джонни — парочка?» - самая горячая сплетня шоу-биза. Об этом судачили и серьезные медиа, и «желтые» интернет-порталы.

До выхода сингла оставалось два дня. Еще ни одну презентацию песни Тимми не ждал с таким волнением и нетерпением. Жаль, Джонни сможет появиться там всего на пару часов и улетит обратно. Но, хоть так побыть рядом, увидеться, почувствовать прикосновение руки, может быть поцеловаться где-то в укромном месте. От одной этой мысли сердцебиение начало учащается. Когда-нибудь, возможно, они привыкнут друг к другу настолько, что возбуждение не будет накатывать только от фантазий о руках, ласкающих тело, о губах, о языке, о влажном дыхании, о гладкой теплой коже... Бляяядь... Это снова случилось... Джонни жаловался, что стал как озабоченный кролик, то и дело сбегает в туалет сбросить «напряжение»... Смеялся, что все считают, будто у него диарея. Тимми даже предполагать не хотел, что окружающие думают про него, с его периодическим зависанием с идиотски-мечтательным выражением на лице.

Все дни были расписаны. Интервью, съемки, посещение различных мероприятий, встречи с продюсерами. Это было утомительно и физически, и морально. Сегодня тоже была назначена встреча, но, в кои-то веки, Тимми ждал ее. С Дон Донгом была договоренность, что та «зеркальная» фотосессия послужит не только промо для нового альбома Тимми, но и будет творческим проектом самого фотографа, а презентация песни будет совмещена с открытием выставки. Из-за своей загруженности Тимми до сих пор еще не видел фото. Он не сомневался, что они получились отменными, но все же любопытство мучало.

Модная галерея, выбранная для вернисажа, размещалась в центре города. Довольно невзрачная подворотня вела в шикарный внутренний двор, стилизованный под английский парк, где уже монтировали небольшую эстраду для выступления. Модернистское строение из стекла в глубине двора и было собственно галереей. Оно не выглядело внушительно, но внутри оказалось очень просторно. Белоснежные залы и огромные фотографии. Их распечатали таких размеров, что изображение приобрело реальные масштабы. И это производило дополнительный эффект. Тимми застыл посередине зала. Неподвижные двухмерные листы бумаги вдруг оказались окнами в другой мир, даже не один мир — миры! Потому что отражения, запечатленные на снимках, множили и преломляли реальность, расслаивали пространство, создавали порталы, утягивая за собой в какие-то иные измерения. Вокруг все жило, дышало, двигалось. Солнце било в лицо, рельсы бежали в даль, дул ветер, шуршала трава... И посреди этого изменчивого, обманчивого мира неизменными были два воина, два камикадзе. Обреченные... но не на смерть, а друг на друга. Они были друг у друга в сердце, в глазах, в руках, в голове, они были друг в друге, перепутанные, сложенные как два разных пазла, так совпавших, так спаявшихся своими неровностями, соединенных в одно целое с солнцем и ветром, что уже не разнять, не разделить. Дорога в один конец. Вместе. До конца.

Это было его лицо, его тело, но Тимми уже не мог считать это своими фотографиями. Это были произведения искусства, и он очень гордился, что стал их частью, как-то поучаствовал в их создании. Он не знал, сколько простоял там, поворачиваясь от одного фото к другому. Когда из соседнего зала вышел Дон Донг, Тимми хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Лицо фотографа вдруг как-то подозрительно расплылось перед глазами, и Тимми сморгнул влагу с ресниц.

- Спасибо, мальчик, - мастер обнял его, похлопал по спине. — Не говори, я и так все вижу. Спасибо.

- Вообще-то, я хотел показать тебе кое-что еще, - через какое-то время сказал Дон Донг.

Он повел Тимми в следующий зал. В проеме не было дверей, но экспозиция не просматривалась от входа. В нескольких метрах от арочного проема, перекрывая вид, стоял большой баннер-ширма с надписью строгим графичным шрифтом: «ph. Johnny HJY». Фотограф? Тимми оглянулся на Дон Донга, но тот уже подтолкнул его вперед.

В этом зале фотографии были разных размеров — и на полстены, и чуть больше ладони. По цвету, свету, антуражу они перекликались с теми, что в первом зале. Но эти были не постановочные. Они запечатлели то, что происходило за кадром — словно показывали изнанку чуда и в то же время создавали свое, особенное волшебство. Там были ржавые железки и осколки стекла, битый кирпич и бурьян, дырявые крыши и поломанные платформы. Синее небо и зеленое поле. И люди — гримеры, стаффы, ассистенты, сам Дон Донг. Но на большинстве снимков главным был Тимми — задумчивый, веселый, сосредоточенный, серьезный, озорной, заинтересованный, разный. Однако таким он себя никогда раньше не видел. Ни в зеркале, ни в искусном гриме, ни на каких мастерски обработанных снимках Тимми не выглядел таким ослепительно, нереально красивым, как на этих фото.

- Я их не трогал, - словно прочтя его мысли, сказал Дон Донг. — Таким ты выглядишь в его глазах. Я эти кадры нашел, когда просматривал флешки из фотоаппаратов. Вы оба тогда баловались, но твои снимки, уж извини, не очень...

- А у Джонни талант, - продолжил за ним Тимми. — А он знает?

Тимми кивнул на стену. Фотограф шкодливо улыбнулся:

- В целом, знает. Я спросил его разрешение на экспозицию снимков. Но он их не видел. Будет ему сюрприз послезавтра.

- Да уж. Надеюсь, он приедет пораньше, чтобы к началу презентации из ступора успел выйти.

Они оба рассмеялись.

Тимми еще немного походил по залу, подпитываясь любовью Джонни, льющейся на него с фотоснимков, как солнечный свет из окна. Джонни был далеко, но в то же время, Тимми чувствовал себя как будто в его объятиях. От твердо решил забрать потом себе все эти фото.

Когда он вышел, эстрада во дворе была уже почти готова. Тимми поднялся на нее, оглядывая импровизированный зал. Потом на дорожке и газоне расставят стулья, сбоку под навесами встанут столы для гостей, чуть далее площадка для интервью, лаунж-зона. Все как обычно бывает на подобных вечеринках-презентациях. Он поймал себя на том, что невольно присматривает места, где можно будет уединиться хоть на несколько минут. Пожалуй, вон та дорожка между кустами азалии. Или в углу двора за причудливой абстрактной скульптурой из огромной глыбы гранита. А может быть, подойдет закуток с фонтанчиком и имитацией ручейка, укрытый рощицей бамбука. Пока по двору снуют рабочие с проводами и стремянками сложно определить, какое из мест будет самым уединенным. Хотя лучше бы Джонни смог остаться в Пекине на ночь, чтобы они действительно могли уединиться, остаться лишь вдвоем, заняться любовью.