глава 12
***
Они опять, как в первый вечер, топтались по гостиной, натыкаясь на мебель, не замечая ничего вокруг. Только тогда в поцелуях был вкус сладкого предвкушения, а теперь они отдавали кислой горечью, как яблоки, не успевшие дозреть до ранних холодов.
Одежда снова мешала, зачем они вообще одевались? Джонни сдернул с ВейЧжоу свитер и яростно засосал кожу на груди, на плече. Потом вспомнил кое-что, наклонился и лизнул сосок. Волоски оказались мягкими как пух, щекотными. Чжоу ахнул и вцепился Джонни в загривок, прижимая лицом к своей груди. Джонни завалил его на диван, скрипнувший под их общей тяжестью, и повторил - обвел языком один сосок, второй, втянул в рот, потеребил языком, прикусил. Чжоу стонал и выгибался под ним, и Джонни хотелось вставить ему. Быстро, резко, по самые яйца. Он скатился в сторону, нырнул рукой в расстегнутую ширинку Чжоу. Тот зашипел сквозь зубы и дернулся навстречу. И вдруг еще больше, чем трахнуть, Джонни захотелось ощутить его вкус, его тяжесть, его гладкость, его горячую пульсацию. ВейЧжоу приподнял бедра, чтобы снять джинсы, но у Джонни не было терпения стаскивать их совсем, он только приспустил их и тут же обхватил губами член. Он делал это второй раз в жизни, и это казалось ему таким естественным, таким правильным, таким приятным! Ему все нравилось. И запах волос на лобке, и вкус чистой кожи пополам со смазкой, и толстая венка с нижней стороны ствола... И особенно то, как громко стонал ЧжоЧжо. Джонни почувствовал, что тот уже близок к оргазму, и прервался. Он не хотел, чтобы Чжоу кончил так быстро, слишком уж ему нравился сам процесс. Чжоу приподнялся на локтях и посмотрел на Джонни слегка расфокусированным взглядом. Он и так не выглядел на свой возраст, а румянец на щеках делал его еще моложе. Сложно было удержаться, Джонни сдвинулся выше и принялся обцеловывать его лицо - глаза, брови, щеки, подбородок, красные припухшие губы. Чжоу весь был ходячий соблазн. Джонни целовал его и не мог насытиться...
Они, конечно, оказались не готовы. Автомобильный сигнал прозвучал как команда "Огонь!" для приговоренного к расстрелу. Джонни ощутил такой сильный рывок в груди, будто его и правда пробило пулей. Чжоу вцепился в его плечо:
- Уже?
Джонни посмотрел на часы - без десяти восемь, и кивнул. Говорить он не мог, слишком болело в груди. Он встал, огляделся, пытаясь сообразить, что нужно делать.
- Твоя куртка, - Чжоу указал за диван.
Джонни прошелся по гостиной, собирая свои вещи и попутно натягивая их на себя. Один носок, джинсы, трусы... Подержал их в руке и сунул в карман. Второй носок. Под руку попался серый свитер. Джонни некоторое время тупо разглядывал его, потом посмотрел на Чжоу и решительно оделся. Было немного тесновато в плечах, зато свитер пах Чжоу, и это все компенсировало.
- Но... - начал было парень и замолк.
Джонни бросил ему свою футболку, и тот натянул ее на голову. Потом вдруг что-то вспомнил и заметался по комнате в расстегнутых штанах и майке, висящей хомутом на шее. Наконец, ВейЧжоу нашел под столом в кухне свой рюкзак, вытащил оттуда блокнот и что-то быстро начал записывать, зачеркивать, исправлять, затем переписал на чистую страницу, вырвал ее и сложил конвертиком.
- Это тебе, - он подошел и засунул бумажку в карман Джонни.
- Что это? - сглотнув комок в горле, спросил тот. Вышло сипло-пискляво.
- Сегодня написал, это еще черновик. Я потом доработаю и спою для тебя. При встрече.
Чжоу выделил последнее слово. Джонни кивнул. Когда? Когда она будет, эта встреча? Тут бы эту ночь пережить, как выдержать еще много ночей и дней до следующей встречи? Джонни схватил Чжоу за загривок, притянул к себе, будто этот последний поцелуй мог хоть что-то отсрочить.
С улицы донеслось уже двойное бибиканье. Два клаксона гудели, перекрикивая друг друга.
- Пора, - вздохнул Чжоу. - Ты первый. Иди.
Минуя кухню, Джонни снова, как два дня назад, глянул в стеклянную дверцу шкафчика. Чжоу смотрел ему вслед, плечи опущены, руки бессильно повисли. Джонни подавил порыв броситься обратно, что за гребаная мелодрама, и повернул дверную ручку.
***
Ворота гаража опустились словно занавес после спектакля, знаменуя конец этой слишком короткой мелодраматической пьесы для двух актеров. Тимми зажмурился и выдохнул. Ян Мин вырулил на шоссе и покатил в сторону города. Он мельком взглянул на своего подопечного, протянул руку к бардачку, покопался в нем на ощупь, и на колени к Тимми полетело что-то маленькое и круглое. Баночка бальзама для губ. Тимми послушно открутил крышечку и намазал губы. Вспомнилось, как какой-нибудь час назад Джонни касался их пальцами и языком, облизывал и засасывал...
- Эй! Убери это выражение с лица, ты не в порно снимаешься!
Тимми покосился на менеджера, нашел в кармане жакета полумаску, нацепил ее, надвинул на глаза кепку и сполз по сиденью.
- Я знаю, что ты не спишь. Ты помнишь, что завтра встреча с продюсером? А у тебя даже список треков не подготовлен. Я могу за тебя составить, но автор у нас ты! Насколько я в курсе, у тебя для полноценного альбома еще одной песни не хватает. В таком случае можно сделать ремикс чего-нибудь старенького. Выберем что-то из "Полетов", очень удачный был альбом, все еще в ротации. Обработаем поактуальнее, бэк добавим, аранжировочку сделаем...
- Я сам решу, - Тимми раздражал сейчас голос Ян Мина, и то, что он не давал еще хоть немного оттянуть переход от этого незабываемого уик-энда к рабочим будням.
Интересно, Джонни уже прочел? Черт, не надо было отдавать ему сырой текст. Но так хотелось выплеснуть! Показать ему, какие чувства он будит в душе, насколько значим. И чтобы, даже если они друг от друга далеко, он имел у себя напоминание о Тимми. Пусть это по-детски, по-девчачьему, пусть! Тимми передал ему свою любовь как умел, как у него получилось. Но текст все-таки сырой, надо было больше над ним поработать, а не брать первые слова и строки, что пришли в голову. Тимми пообещал себе, что непременно запишет для Джонни эту песню. Он не будет ее нигде показывать, она будет только для одного-единственного человека.
- ...и его подход от твоего отличается кардинально. Как ты собрался с ним писаться, я не знаю... Ты вообще меня слышишь, или я сам с собой говорю?
- Не слышу, - честно ответил Тимми и попросил: - Давай завтра о работе, а? У меня есть недостающая песня для альбома. Точнее еще только наброски, но будет. Дай мне подумать.
На самом деле никакой песни не было. Ни в набросках, ни в планах, ни в задумках. Но прямо сейчас, когда он это сказал, Тимми почувствовал, что сможет ее написать. В голове появился образ ветра, бьющего в лицо. И ощущение объятий, такое явное, что мурашки забегали. И ужасно захотелось вернуться на день назад, чтобы Джонни крепко прижимал его к себе и просил низким голосом "Полежи так еще немного"...
Сделать вдох еще получилось, а вот выдыхать было ужасно больно. Тимми потихоньку выпускал воздух через нос, борясь с подступающими слезами. Нельзя было плакать сейчас, тем более перед Ян Мином. Если тот увидит, в каком разбитом состоянии Тимми после этого свидания, то ни за что не поможет устроить следующее. А без него Тимми не справится. А без надежды на новую встречу с Джонни он просто сдохнет. Хорошо, что через полумаску не видно, как трудно дается этот гребаный выдох.
Тимми обнял себя, просунув руки под жакет, прижимая майку Джонни ладонями к ребрам. Глаза под закрытыми веками пекло.
...ветер в лицо. Горизонт впереди.
Поймай мое сердце в ладонь,
Когда оно вырвется из моей груди...
***
Первое, что Джонни услышал, шагнув в салон минивэна, был голос Чжоу. Заметив его взгляд в зеркале заднего вида, Лю Чжен сразу переключил волну. Заиграл какой-то заунывный блюз, он еще раз щелкнул, женская К-поп группа пела что-то энергичное, и Лю оставил. Джонни привычно уселся позади водительского места, и они тронулись. Разговаривать не хотелось. Лю несколько раз порывался что-то сказать, но так и не решился. Джонни его не поощрял, сидел с невозмутимым видом и смотрел в окно, всей кожей ощущая, как все дальше становится от него ЧжоЧжо, и уходят в небытие эти два дня. С каждым километром они казались все более и более нереальными, иллюзорными. Если бы не свитер, жавший под мышками и хранящий запах ВейЧжоу, Джонни начал бы сомневаться - не приснилось ли ему это все. Кстати, была ведь еще одна вещь, связывающая сон с реальностью. Джонни засунул руку в карман, и кончиками пальцев нащупал жесткие уголки бумажного квадрата. Он не хотел доставать его и тем более читать при Лю. Пусть такой менеджер был один на миллион, но этим Джонни не хотел ни с кем делиться. Он еще раз провел пальцем по бумажной грани и вынул руку из кармана.
- У тебя все хорошо? - все-таки не выдержал Лю. - Какой-то ты весь зеленый.
- Дай попить, - не стал отвечать на вопрос Джонни.
Лю понятливо заткнулся и подал ему бутылку минералки. Некоторое время они ехали молча, потом Лю снова подал голос:
- Встречу со съемочной группой назначили на девять, но тебе там, в принципе, не обязательно появляться. Актерский состав ты и так весь знаешь, а со стаффом...
- Я поеду, разбудишь меня, - перебил его Джонни и снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен. Все дела могли подождать до завтра.
В номере было сыро и холодно.
- Я же предупредил горничную, чтобы балкон открытый не оставляла, - заворчал Лю и потопал закрывать балконную дверь. Не обращая на него внимания, Джонни прямо в верхней одежде прошел в ванную и заперся.
- Эй! С тобой точно все в порядке? - тут же забарабанил в дверь менеджер.
- Дай поссать спокойно, - огрызнулся Джонни, хотя на самом деле он просто присел на край ванны.
- Ну ладно, я пошел! - прокричал Лю, Джонни не стал отвечать.
Он подождал пока хлопнет входная дверь, потом вынул из кармана сложенный листок.
Казалось бы, за столько лет он мог бы научиться рисовать миленькие кошачьи мордочки, но нет, Чжоу так и не научился. Джонни погладил пальцем изображение косорыленького монстра и развернул бумагу. Под сгибом скрывался не менее корявый рисунок кита. Блин, мужик, тебе семь? Джонни длинно выдохнул и сглотнул комок в горле. А вот почерк у Чжоу был неплох - размашистый, но четкий. "Все, что я делаю - для тебя". Несколько коротких слов, а сердце вдруг зашкалило, понеслось. Наверное, сказывалось недосыпание, что же еще? Не от этих же дошколячьих признаний! Комок упорно не хотел сглатываться.
Джонни смотрел на свои подрагивающие руки и думал, что нужно перевернуть страницу. Почему-то это было так трудно сделать. Джонни зажмурился представил себе ВейЧжоу. Вот он склонился над кухонным столом, на шее собранная гармошкой черная футболка, лопатки торчат, позвонки как ожерелье под кожей, но мышцы плотные, крепкие, просто худой, ни жиринки. Джонни увидел перед мысленным взором, как Чжоу что-то зачеркивает в блокноте, и его правая лопатка забавно шевелится, будто он пытается взмахнуть крылышком. Босые ноги переступают по холодному кафелю... Вдруг обжигающей молнией - они перекатываются по полу, целуясь и смеясь, а потом... Джонни помотал головой. Не надо сейчас об этом думать. Он решительно перевернул листок.
Текст оказался вверх ногами, и он еще раз повернул страницу. Читать было невозможно, руки дрожали, листок ходил ходуном. Пришлось положить его на раковину и склониться сверху.
"Лица моего коснись.
Нащупай губы губами.
Дыши же со мной, дыши.
Дыханье как жизнь меж нами.
Ведь я мог совсем уйти,
Себя растеряв по крохам.
Дыши за меня, дыши,
Пока мне не стало плохо."
А вот дышать как раз стало трудно. Перед глазами поплыли синие круги, и Джонни сполз на пол. Посидел пока не отпустило, поднялся и сунул голову под кран. От холодной воды заломило виски и затылок, но, вроде бы, полегчало.
"Кусочки моей души
В ладонях твоих надежных.
Дыши на меня, дыши,
Держи меня осторожно.
Утешь меня, рассмеши,
Собою закрой от дождя.
Дыши для меня, дыши.
Ведь я живу для тебя."