глава 27
***
Мама крошила ложечкой бисквит, и Тимми не знал, ждет она его ответа или просто задумалась. Если бы он сам знал, что делать с тем, что он жить не может без Джонни, что вот он сидит сейчас и не может дождаться вечера, до того он хочет увидеть его, услышать голос, дыхание, обнять, быть рядом. Как об этом рассказать маме?
- ЧжоЧжо, на этот раз у вас действительно все серьезно? Вы не разойдетесь, как в прошлом?
- У нас и тогда было все серьезно, просто мы были еще слишком молодые, чтобы понять это, - ответил Тимми. — В этот раз я не дам ему уйти.
Мама молча кивнула и подвинула ему тарелку:
- Хочешь пирожное?
- Нет, мам, не хочу. Ты его заказала, вот сама и ешь. Или другое закажи, если это не нравится, - хмыкнул Тимми. Он был рад сменить тему.
- Очень сладкое, - виновато улыбнулась мама. — Вы с ЦзинЮем хотите быть вместе? Открыто?
Уйти от разговора не получилось, Тимми и забыл, что с мамой подобные штуки не прокатывают.
- В идеале, - вздохнул он. — Я знаю, что это сложно и вряд ли получится избежать шумихи. Но я очень хочу быть с ним, мам! Я ко всему готов, я только переживаю, что и вам достанется.
- Ах, пустяки! — отмахнулась мама. — Мы с папой справимся. За это не беспокойся. Для нас главное, чтобы наш ребенок был счастлив. Если ЦзинЮй делает тебя счастливым, мы вас поддержим, что бы не случилось.
- А папа тоже знает?
- Ну конечно! — усмехнулась мама. — Он еще раньше меня понял. Мы с ним вчера весь вечер о тебе проговорили.
Снова загорелись щеки и уши.
- Прости, что я подвел вас, - сквозь комок в горле выдавил Тимми.
- О чем ты, малыш?! — мама схватила его руки и тряхнула, заставляя посмотреть себе в лицо. — Ты ничем нас не подводил! Мы всегда гордились тобой, и продолжаем гордиться! Мы с папой рады, что у нас вырос такой замечательный сын!
- Давай уйдем отсюда.
Они молча прошли через галерею бутиков к лифту, молча спустились в подземный паркинг, молча дошли до машины. Тимми открыл маме заднюю дверцу, потом обошел машину и влез на заднее сиденье с другой стороны, повозился, устраивая свое немаленькое тело в тесном пространстве, и положил голову маме на колени. Она, как в далеком детстве, принялась поглаживать его по волосам, по щеке, по плечу. Тимми прикрыл глаза. На душе постепенно становилось легче, железные обручи, давившие на сердце, потихоньку отпускали. Мама нагнулась и поцеловала его в висок. Тимми выдохнул и выпрямился.
- Вы справитесь. Все будет хорошо, - сказала мама. — Обязательно.
Они простились на отельной стоянке, в номер подниматься Тимми не хотел, а мама не настаивала. она понимала, что ему требуется время, чтобы прийти в себя. Было еще не очень поздно, но заезжать в свой дом Тимми не тянуло. Хотя он не первый год жил в этом таунхаусе, и комнаты были наполнены его вещами, сейчас это место казалось ему пустым и чужим. А в той маленькой квартирке он провел всего две ночи, но она уже стала своей, жилой, потому что там пахло Джонни, диван хранил вмятины от их тел, на столе осталась лежать ложечка, которую Джонни облизывал, и в мусорном ведре валялись салфетки с его засохшей спермой. Может, это и звучало не романтично, но для Тимми именно эти мелочи делали место домом.
Он был готов к тому, что не найдет там Джонни в такое раннее время, но все равно немного расстроился. Постоял у окна, глядя на шоссе и светящиеся окна домов, догрыз засохший кусок шоколадного кейка и запил водой из кулера. Время тянулось ужасно медленно. Тимми еще немного поторчал у окна. Желание увидеть Джонни стало почти нестерпимым, оно ощущалось физически как ломота во всем теле, выкручивающая мышцы и кости, хотелось обхватить себя руками и даже замычать, как от зубной боли. Тимми плюхнулся на диван, включил планшет и полез на фан-сайт Джонни. Хоть так посмотреть на него.
На главной странице висели свежие новости. Перелет Пекин-Тайбэй, Джонни возле дома Та Лу Вана, Джонни заходит в квартиру, Та Лу Ван курит на балконе... Сердце ухнуло куда-то в желудок, затошнило, во рту стало горько, как после сигареты натощак. Тимми отбросил планшет, вскочил, подошел к окну и уткнулся лбом в холодное стекло. Выдыхай, сказал он себе, выдыхай. Он должен доверять Джонни. Он МОЖЕТ доверять Джонни. Тимми закрыл глаза и представил себе его лицо. Нет, Джонни не стал бы делать ничего, что могло бы его расстроить. Просто произошло что-то экстренное... Тимми постоял еще немного, уставившись на красный сигнальный огонь на крыше высотки напротив, взял планшет и снова открыл фотографии. И тут увидел в углу страницы мигающий зеленый микрофон — оставленное пару часов назад сообщение. Он ткнул в значок, заметив, как дрожат руки. Нервный, блядь, стал, как собачка породы той-терьер. «Я не сумею сегодня вернуться в Пекин», - произнес голос Джонни. Тимми сглотнул, выдохнул и понял, что вздыхал синхронно с Джонни - из динамиков тоже донесся вздох сожаления. «Хотел бы я быть рядом с тобою... - пауза, - Сейчас... - несколько мгновений молчания, - Всегда...»
***
Этот гребаный придурок был в сознании, но и пальцем не пошевелил, чтобы как-то посодействовать своему спасению. Джонни вытянул его из-под душа и заметался по квартире в поисках аптечки, одновременно пытаясь набрать скорую и Лю Чжена. Как назло, удалось обнаружить только изрядный запас болеутоляющих и презервативов. Ни пластыря, ни антисептиков. Джонни чертыхнулся, потом схватил салфетки, канцелярский скотч и недопитую бутылку байцзю, что стояла на подоконнике в гостиной.
- Сейчас будет больно, - злорадно предупредил он Лу, мутными глазами наблюдающего за происходящим.
Джонни на всякий случай зафиксировал коленями руки Та Лу Вана и щедро плеснул алкоголем на порезы. Как и ожидалось, парень заорал и задергался, но Джонни держал прочно. Он примотал сложенные салфетки скотчем к запястьям, и только после этого отпустил Лу. Тот морщился и рассматривал свои руки, будто не мог понять, что с ним приключилось.
Скорая появилась через несколько минут. Кое-кто из репортеров попытался проникнуть в квартиру следом за ними, но Джонни быстро прихлопнул двери. Врач похвалил его за своевременную первую помощь, осмотрел вяло трепыхающегося Та Лу Вана и велел:
- Помогите его вниз спустить. На носилки класть смысла нет, еще кувыркнется. Не люблю я с пьяными дело иметь, хлопот с ними...
Джонни ничего не оставалось, как забросить руку Лу себе на плечи и обхватить его за талию. Врач взялся с другой стороны. Миниатюрная медсестричка бежала впереди, громыхая медицинским кофром, и низко пригибала голову, спасаясь от камер. В машине неотложки Джонни сгрузил Та Лу Вана на каталку и уже хотел попрощаться, но Лу с неожиданной силой вцепился в край его майки. Репортеры совались камерами в открытую дверь, что-то спрашивали, перекрикивая друг друга. Врач дал команду водителю, и машина тронулась. Некоторые особо упорные журналюги пытались бежать, цепляясь за машину, но вскоре отстали. Джонни набрал Лю Чжена.
- Я еду в больницу.
- Мы видели, едем следом, не переживай. Что там с этим идиотом? Жить будет?
Джонни посмотрел на врача, спокойно заполняющего историю болезни на своем планшете, и кивнул:
- Будет.
На въезде в приемный покой машину вновь окружили вездесущие папарацци. Вряд ли те же самые, скорее всего пример хорошей командной работы, но Джонни от этого было не легче. Подоспела охрана больницы, машину пропустили, но продолжали снимать с расстояния. Та Лу Ван по-прежнему крепко держался за футболку, поэтому Джонни послушно шел за каталкой в процедурную, опасаясь разжимать его пальцы, чтобы не повредить порезанному запястью.
- Отпусти меня, - попросил он негромко, когда Лу остановил на нем уже вполне осмысленный взгляд. Тот отрицательно покачал головой. — Ну чего ты добиваешься? Отпусти!
- Они же все сняли? — Лу неопределенно мотнул подбородком, но Джонни понял, что он имел в виду репортеров. Джонни охватила такая злость, что он едва сдержался, чтобы не двинуть Лу по морде. К этому моменту они уже оказались в процедурной. Джонни, не раздумывая долго, схватил скальпель из лотка с хирургическими инструментами и полоснул по натянувшейся ткани. Клок трикотажа остался в кулаке Лу, зато Джонни был теперь свободен.
- Подожди, не уходи, - слабым голосом позвал Лу, но Джонни не купился.
- Иди нахер, Лу! — обернувшись в дверях, с чувством проговорил он. — Я надеялся, что мы сможем остаться друзьями, но теперь...
Он шел по коридору, и его душило чувство обиды и разочарования. Джонни не первый раз переживал чужие влюбленности, обычно оставаясь равнодушным. Но Лу был его другом много лет, поэтому ситуация воспринималась гораздо острее. Джонни, конечно, давно подозревал, что Лу видит в нем не только приятеля, но надеялся, что все не так серьезно и как-нибудь обойдется. И, конечно, он не хотел, чтобы все закончилось вот так. А ведь им еще вместе работать, отснято не больше, чем половина материала для первого сезона, и, кроме того, впереди промоушен, фанмиты и второй сезон. Джонни с ужасом представлял себе, какие чудеса самообладания нужно будет проявлять, чтобы играть влюбленного Гу Хая. После этого его мысли перескочили на ЧжоЧжо, и Джонни остановился как вкопанный посреди коридора. Черт! Черт! Черт! Твою мать! Только бы этот ревнивец ничего не напридумывал себе, когда увидит фотографии и ролики, что уже, наверное, появились в сети.
Он свернул в ближайший туалет, заперся в кабинке и достал телефон. Зайдя на сайт, Джонни увидел, что Чжоу онлайн и только что прослушал сообщение. Это была неслыханная удача. Очень хотелось вызвать Чжоу, но Джонни не рискнул, акустика в туалетах слишком хорошая, а больница людное место. Поэтому он просто набрал текст в окошке: «Привет!» Долгих пара минут ожидания убавила его жизнь на пару лет. Наконец, появился ответ: «Как ты? С тобой все хорошо?» То, что ЧжоЧжо беспокоился о нем, заставило сердце Джонни болезненно сжаться. Он торопливо и сбивчиво рассказал о том, что сегодня случилось, не всегда попадая в нужные кнопки, и то и дело поглядывая, в сети ли еще Чжоу.
«Я знаю, что не должен, но все равно ревную» - пришло сообщение от ВейЧжоу. Джонни не мог не улыбнуться.
«Я бы хотел быть рядом, чтобы ты не проходил через все это в одиночку»
«Мне тебя не хватает»
«Я думал о тебе весь день»
«Мои родители знают»
«Скучаю. Когда ты вернешься?»
Сообщенияпоявлялись одно за другим, не давая времени среагировать и ответить. И тут — «моиродители знают». Телефон чуть не выпал у Джонни из рук. Началось, подумал он.