глава 37
***
Судя по часам, прошло минут двадцать-тридцать, не больше, но Тимми чувствовал себя так, будто проспал всю ночь. Когда-нибудь позже организм припомнит ему эти бдения, но это будет потом, когда Джонни не будет рядом. А сейчас не хотелось упускать ни минуты. Тимми приподнялся на локте и вновь залюбовался расслабленным во сне лицом Джонни. Они выключили верхние лампы, только на кухне горел один плафон на вытяжке. От этого слабого теплого света щеках Джонни лежали длинные синие тени от ресниц, а на лбу читалась одна тонкая морщинка, незаметная днем. Тимми погладил пальцем его подбородок, уже слегка шершавый от пробивающейся щетины и невесомо прикоснулся губами к губам. Раньше Джонни мог спать в любых условиях — в машине, в самолете, на площадке, в кресле гримера. Он укутывался с головой одеялом, натягивал капюшон или просто закрывал глаза, прятался в себя как улитка, и засыпал почти моментально. Никакой посторонний шум, разговоры, гул мотора не могли его разбудить. Тимми еще немного посмотрел на него и осторожно, чтобы не потревожить, слез с дивана.
Он кинул в эркере диванную подушку на пол и вынул гитару из чехла. Тимми немного посидел, бездумно глядя в окно на переливающееся огнями шоссе, и тронул струны. Тихий перезвон прозвучал так нежно, как будто это вовсе не под его пальцами отозвались натянутые стальные проволочки, а откуда-то из мира снов донесся отголосок волшебной сказочной музыки. Или это просто сейчас у Тимми было такое настроение? Он сыграл еще что-то, пришедшее в голову, даже не давая себе труда вспомнить, что за мелодия. Время от времени он поглядывал на спящего Джонни, и в его душе разливалось такое умиротворение, какого он уже очень давно не ощущал. Те, кого он любил, кого впустил в третий, самый близкий к сердцу круг, были на его стороне, Джонни любил его, и поэтому Тим был готов принять, все, что ему уготовано. Будь, что будет. «Я знаю, ты навеки со мной. Ты будешь рядом со мной до конца» - пальцы сами наиграли мелодию новой песни.
Джонни повернулся на бок, пошарил рукой по смятой простыне. Между бровей сложилась горькая складка. Не открывая глаз, он толи позвал, толи спросил: «ЧжоЧжо?» Так жалобно, что Тимми поднялся, подошел и присел на корточки возле дивана. Лицо у Джонни было печальное и разочарованное. Тимми не мог спокойно на это смотреть, он потянулся и поцеловал его в губы. Джонни тут же распахнул сонные глаза, пару секунд просто смотрел на него, а потом потрогал его лицо рукой и засиял радостной улыбкой.
- Мне показалось, что ты мне приснился, - смущенно пояснил он. — А ты чего не спишь? Уже утро?
- Просто не спится. Еще ночь, ты спи.
- Я уже проснулся, - Джонни сел и потянулся.
От вида его мощного голого торса у Тимми слюна скопилась во рту, и руки сами потянулись дотронуться.
- Играл? — Джонни кивнул на гитару, и мысли повернули в другом направлении.
Тимми вспомнил, что хотел спеть дуэтом «Камикадзе».
- Ага. Я песню написал для нового альбома. Дорабатываю еще. Послушаешь?
- Тимми Сюй, эксклюзив, акустический концерт? Ты шутишь? Кто же от такого откажется?
- Да ну тебя! — притворно надулся Тимми и встал. — Ты все прикалываешься?
- Ну прости, я больше не буду, - Джонни зацепил его ногами в захват и уронил на себя, обнял. — Я правда хочу послушать, - проговорил негромко в ухо.
- Ладно, так и быть, - Тимми довольно ухмыльнулся и потерся об него спиной. — Только оденься, ты меня отвлекаешь своими охрененно сексуальными сиськами.
Джонни радостно заржал и звучно чмокнул его в плечо:
- Тогда ты тоже майку надень, а то я за приличное поведение публики в моем лице не ручаюсь.
«Ты рядом
Руки на руль, ногу через седло
И это все, что мне нужно было от жизни
Мне уже повезло.
Ты для меня покой этого мира, детка.
Я для тебя — рев ветра...»
Тимми поднял на Джонни глаза, тот слушал очень серьезно, постукивая пальцами по колену. Несколько аккордов, Тимми вдохнул и пропел припев:
«...Наша смерть запланирована,
Нам уже ничего не светит.
Мы с тобой камикадзе, священный ветер...»
На повторе припева Джонни без голоса неслышно пропел его с ним вместе.
«...Ты обнимаешь меня, придвигаешься ближе.
Я от счастья ору,
но за громом мотора ты меня не слышишь.
Ветер в лицо, горизонт впереди
Поймай мое сердце в ладонь,
Когда оно вырвется из моей груди.
Наша смерть запланирована,
Нам уже ничего не светит.
Мы с тобой камикадзе, священный ветер...»
В этот раз Джонни уже тихонько подпевал припев, отбивая ритм ладонью.
«...Твои волосы в моих пальцах шелком.
Сквозь мотора рев и ветра свист
Я тебя услышу — позови меня шепотом.
Ты мой ангел за левым плечом, мой проводник.
Закрой мне глаза, не хочу знать
Куда мы мчим и как скоро тупик...»
Тимми молча кивнул Джонни во время проигрыша, и тот сам пропел припев:
«...Наша смерть запланирована,
Нам уже ничего не светит.
Мы с тобой камикадзе, священный ветер...»
Тимми подвинул ему телефон с текстом последнего куплета на экране, и они вступили вместе:
«...Я знаю — ты навечно со мной,
Ты будешь рядом со мной до конца
Белая лента на лбу связала нас крепче венца.
Нам запретили любить, наши души под запретом.
Но мы возьмем сами все, что мы захотим.
Сметем все табу и преграды священным ветром.
Наша смерть запланирована,
Нам уже ничего не светит.
Мы с тобой камикадзе, священный ветер...»
Голос Джонни звучал даже лучше, чем Тимми себе представлял. Они минуту молчали, глядя друг на друга.
- Это классно! — наконец восхищенно выдохнул Джонни. — Такая мощная музыка, хоть ты и играл сейчас на акустической гитаре, но драйв был настоящий, роковый! Представляю, как это будет с полным звуком. Точно все сметет! Ты реально крутой! Детка, ты суперстар!
От неподдельного восхищения в голосе и в глазах Джонни сердце заколотилось как сумасшедшее, и комок перекрыл горло. Тимми прикусил губы, чтобы сдержать слезы. Джонни вынул из его рук гитару и притянул к себе. Тим оседлал его колени, обнял руками и ногами, уткнулся носом в шею, вдохнул любимый запах и длинно выдохнул. Чувства, распирающие грудь, будто выходили вместе с этим долгим выдохом, облегчая душу.
- Знаешь, - тихонько сказал ему в ухо Джонни. — Ты только не смейся, я почему-то вспомнил тот байк в гараже. И наш первый раз. И песню из Титаника. И как я признался тебе...
- Это я тебе признался.
- Хочешь, я тебе еще раз признаюсь? Ты для меня покой этого мира, детка...
- Я для тебя — рев ветра...
И они тихо рассмеялись.
***
- Это пока нормально не сведено, так, черновой вариант. Я еще буду аранжировать под голос...
Чжоу включил запись, и стереосистемы наполнили комнату рокотом бас-гитары, напоминающим звук мотоциклетного двигателя, потом вступили ударные, пошла гитара.
- Да, мощно, - одобрил Джонни.
Ему хотелось спеть эту песню. Ему довольно часто предлагали исполнить ОСТы для фильмов, в которых он снимался, но он редко соглашался. Хотя Джонни нравилось петь, и на встречах с фанатами он делал это с удовольствием. А сейчас он очень хотел спеть «Камикадзе» вместе с ЧжоЧжо. Их голоса, наложенные на студийную минусовку, звучали круто. Даже не верилось, что они перед тем как записать песню, порепетировали всего раза три. И это всего лишь простенький диктофон, а как это здорово зазвучит в профессиональной записи! Но больше всего Джонни нравилось даже не звучание, а слова. Их Джонни чувствовал так, будто сам написал каждую строчку.
- Хочу спеть ее с тобой, - сказал Чжоу.
Он сидел сзади, навалившись на спину, пристроив подбородок Джонни на плечо. Его дыхание щекотало щеку.
- Я тоже, - сказал Джонни. — Очень. Давай это сделаем.
- А твоя компания даст согласие?
- Не знаю. Вряд ли. Наплевать. Если я скажу, что согласен, они ничего смогут сделать. Это твоя компания тебе не разрешит.
- Это моя компания. Разгоню всех нахрен, если что-то посмеют вякнуть. Я с самого начала хотел только тебя, - заявил ВейЧжоу и тут же исправился: - То есть, в «Камикадзе» только твой голос.
- Только голос, значит? — с усмешкой поинтересовался Джонни. — Только голос?
Чжоу засмеялся:
- Все остальное у меня уже есть.
Он провел ладонями по груди Джонни, скользнул по животу и вниз. Джонни прихлопнул его руки своими, схватил за запястья, сжал:
- Кто тебе такое сказал?
- Ты!
- Я?
- А кто говорил: я твой!
- А...ну да. Я погорячился!
- Я тебя сейчас укушу, веришь?
И острые зубы прикусили Джонни плечо. Не больно, но мурашки мгновенно разбежались по телу, и волоски на затылке встали дыбом. А Чжоу подышал на место укуса и прикусил ближе к шее, и еще ближе, потом за загривок, так жарко, что дыхание перехватило, и кровь прилила к члену. Джонни извернулся, перебросил его через себя, припечатал к полу. Чжоу охнул, болезненно скривился и со смехом заныл:
- Бляяя... Больно! Ты меня покалечил! Я вот, между прочим, тоже говорил, что я твой! И от своих слов не отказываюсь! Ты разве не должен свое имущество беречь?
- Больно? Где болит? — Джонни прижал его локтем поперек груди и пощекотал под ребрами. — Тут?
ЧжоЧжо захохотал и задергался, пытаясь вырваться или пнуть. Джонни еще чуть-чуть его помучил, потом перевернул брыкающееся тело животом на диванную подушку и стащил джинсы с задранной кверху задницы. Чжоу еще сопротивлялся, но, когда Джонни вдавил пальцы между ягодиц, он выгнулся, подставляясь, и смех перешел в хриплый стон. По его телу пробежала дрожь, и у Джонни тоже задрожало где-то под диафрагмой.
- Мой, - просипел он, наваливаясь сверху.
Из колонок громыхали ударные, задавая ритм.
- Ты, правда, согласен записать эту песню со мной? — спросил Чжоу, когда они уже после душа забрались в постель и замотались в одеяло. — А промо? А клип? А концерты?
- Притормози, - хмыкнул Джонни.
Наволочка уютно пахла волосами Чжоу, его мокрая макушка приятной тяжестью давила на плечо, и это мешало сосредоточиться на серьезных мыслях. Да, спеть Джонни хотел бы, но слишком много всего это за собой тянуло. И, в результате, повлекло бы за собой еще больше вопросов и проблем. Спеть эту песню вдвоем — это практически публичный камин-аут.
- Ты-то сам хорошо подумал? Если мы это сделаем, считай, что объявим всему свету, что мы с тобой... - Джонни замолчал, пытаясь найти слово.
- А, может, уже пора? Я... я не боюсь больше.
Джонни зажмурился и осторожно выдохнул сквозь колючий ком. Бережно, как что-то драгоценное, он прижал Чжоу к груди, а потом не выдержал и стиснул что есть силы. ЧжоЧжо так же крепко обнял его в ответ.
- Давай об этом подумаем утром, а? — пробормотал Джонни. — Охренеть, как спать хочется...
- Спи, спи... - прошептал Чжоу, целуя его в закрытые веки.
И Джонни действительно уснул.
Утром его разбудил запах кофе. И грохот. Он сел на постели и завертел головой, пытаясь сориентироваться в пространстве. Наконец, глаза открылись, и взгляд сфокусировался на лохматой макушке, торчащей из-за стола.
- Прости, что разбудил! — Чжоу поднялся, держа в руках осколки тарелки. — Я нечаянно уронил. Из посудомойки доставал, а она упала.
И он пожал плечами с виноватой улыбкой.
- Да и хрен с ней, - не смог не улыбнуться в ответ Джонни. — А мне все равно надо вставать. Лучше скажи, кофе в этом доме дают?
- Только за отдельную плату, - ухмыльнулся Чжоу. Джонни поднял брови. — Беру натурой.
- Например? — хмыкнул Джонни.
- Нууу... - протянул Чжоу, бросая на него оценивающий взгляд. — Согласен на поцелуй. Нет! Слишком дешево будет для моего фирменного кофе из моей личной кофеварки. Два поцелуя и миньет.
Джонни ответил таким-же оценивающим взглядом, скептически поднял одну бровь, сделал вид, что раздумывает, и только когда Чжоу состроил жалобно-растерянную мордашку, милостиво кивнул:
- Договорились. Поцелуй после умывания, миньет сделаешь после кофе.
- Что?! Это ты мне должен сделать!
- Мне лень.
- Кофе не получишь.
- Тогда я тебя не поцелую.
- Ладно.
- Что ладно?
- Я ставлю кофе, иди умывайся.
- Хорошо, только подойди на минуточку.
Джонни сделал озабоченное лицо, и Чжоу повелся, отставил коробку с кофе, обошел стол и приблизился к дивану. Джонни быстрым движением дернул его на себя, подмял и навалился грудью:
- Не продешевил? Надо было поторговаться.
ЧжоЧжо улыбался. Джонни поцеловал его брови, виски, скулы, прижался губами к шее и сполз ниже. Приложил ухо к груди и послушал частый стук сердца. Чжоу вдруг поднял руку и нежно погладил его по голове. Джонни выдохнул и уткнулся ему лицом в живот. Так нечестно! Ну как он может делать такое с ним? А Чжоу ухватил его под мышки и потянул обратно к себе.
- Если не хочешь, не надо.
- Хочу! Я просто цену набивал, хотел еще завтрак выторговать...
- Ты такой плохой! - восхитился Чжоу и поцеловал Джонни.
Господи, это было так классно, что все мысли о нечищеных зубах мигом вынесло из головы.