глава 30

Дома он, не раздеваясь, прошел в кладовку. Там на антресолях пылилось несколько коробок. Он вытянул первую попавшуюся, вытряхнул на пол какие-то тряпки и понес ее на кухню. Несколько тарелок, пара кружек, чай, кофе, печенье, что-то в жестяных банках, пригодное для перекуса на скорую руку, кастрюлька на всякий случай. Тимми огляделся в растерянности. Он сроду не занимался домашним хозяйством и понятия не имел, что может ему понадобиться в пустой квартире. Махнув на это рукой, Тимми протопал в спальню. Наверное, надо было и из одежды что-нибудь прихватить, но в голову ничего не приходило. И одеяло с простыней не помешало бы. Он открыл шкаф в гардеробной. Ровные стопки белья, где там пододеяльники, где наволочки, не разобрать. Что-то в вакуумных пакетах — одеяла или подушки? В конце концов, он просто выдернул из-под матраса края простыни и связал ее в узел со всем, что было на кровати — покрывало, подушки, одеяло. На несколько дней сойдет и так.

Пока тащил этот узел к машине, на память пришел случай на площадке. Тогда снимали сцены в постели, и пока техники настраивали аппаратуру, они убивали время. Джонни пытался свернуться калачиком, и подремать, а сам Тимми залез целиком в пододеяльник и приставал к нему, изображая полосатое привидение. Джонни отбрыкивался, потом завалил его на кровать, замотал, завязал углы пододеяльника за спиной, фиксируя руки Тимми как смирительной рубашкой. А после взвалил дергающийся сверток себе на плечо и вынес в коридор. Минут пять Тимми орал и ругался, требуя его развязать, потом ему подумалось, что Джонни его просто тут бросил, а сам ушел, и тогда он замолчал и кое-как уселся, опираясь о стену. Он сидел и обиженно бормотал себе под нос о том, какой Джонни паразит, и почему так случилось, что именно этот гад настолько ему нравится, и внезапно через пододеяльник к его рту прижались губы. Теплое дыхание увлажнило ткань, и сердце забилось как сумасшедшее. Потом узел за спиной ослабился, а Джонни (Тим узнал запах его парфюма) исчез. А когда Тимми с надутым видом и со скомканным пододеяльником в руках приперся на площадку, тот как ни в чем не бывало, валялся на кровати. Еще и постебался. Они никогда не говорили о том поцелуе.

***

С мыслью, что зря он это делает, Джонни снова, в тысячный раз за последнюю неделю, включил запись ЧжоЧжо. Он погасил экран, оставил только звук в наушниках. Кругом сновали люди, а Чжоу пел только для него. Подошла гримерша, помахала над лицом пушистой кисточкой, ассистентка, сверяясь с картинкой, поправила позу, складки на брюках, прядки волос. Показала на наушники и покачала головой. Джонни со вздохом кивнул, она вытащила их и убрала ему в карман, еще раз поправила волосы. Подбежал второй ассистент, щелкнул хлопушкой, началась съемка. Пока все сцены шли без участия Лу, поэтому Джонни не особо напрягался. Диалоги были несложными, ничего сверхъестественного по эмоциям, хождение туда-сюда, сел-встал. Скучно. Он даже не скрывал этого, впрочем, режиссеру выражение скуки казалось стопроцентным попаданием в образ. Ничего интересного для Чай ДжиДан тоже не было, поэтому ее на площадке не наблюдалось. Зато, как только съемки горячих сцен, так она тут как тут. Джонни чуть было не усмехнулся этой мысли, едва не выйдя из образа.

«Снято!»

Софиты погасили, глазам требовалось время привыкнуть к нормальному свету. Джонни стоял, прищурившись, и выуживал из кармана наушники, когда кто-то тронул его за рукав. Он обернулся, но не сразу в темном расплывчатом силуэте узнал писательницу.

- Я с тобой поговорить хотела, ЦзинЮй.

Вот, блин, вспомнил на свою голову, подумал Джонни.

- Хорошо, - сказал он вслух. — О чем?

- Мы это уже обсуждали с продюсерами и с режиссером. Но ты главный актер, так что хочу и с тобой это обсудить.

Вступление Джонни уже не понравилось, о чем дальше пойдет речь страшно было подумать. Чай ДжиДан утянула его в сторону, на реквизитный офисный диван. Они сели, новеллистка тут же развернулась в его сторону, положила ладонь ему на коленку.

- Тебе комфортно работается с Та Лу Ваном?

- Почему вы спрашиваете? — насторожился Джонни. Хоть он и злился на Лу, устраивать ему неприятностей не хотелось.

- Ты просто честно ответь! У вас последнее время конфликт какой-то?

По ее лицу Джонни видел, что она прекрасно знает, какой именно конфликт между ним и Лу.

- Да, - вздохнул он. — Конфликт. Но это не помешает работе.

Сказал, и сам себе не поверил.

- А вот продюсерская команда думает иначе, - Чай ДжиДан похлопала его по колену. — Мы решили расторгнуть контракт с Дарреном Ваном. Пока еще отснято не так много материала с ним, все это, конечно, деньги, но качество нам дороже. Когда в такой истории нет химии между актерами, сразу можно предсказать, что сериал не окупится. Сейчас идут активные поиски нового актера. Твое мнение очень важно в этом вопросе. Если у тебя есть какие-то предложения, скажи!

Писательница так посмотрела на него, что у Джонни желудок противно сжался. Она будто мысленно диктовала ему имя. И ждала, что он произнесет вслух: Тимми Сюй. Но Джонни молча пожал плечами.

- Что, никаких мыслей? — разочарованно протянула Чай ДжиДан.

- Если появятся, я скажу, - пообещал Джонни и поднялся. — Мне пора, зовут.

Никто его, конечно, не звал, и она это прекрасно поняла, но не стала удерживать.

Встретиться онлайн им так до сих пор не удавалось, но каждый раз, заходя на сайт, Джонни видел сообщение от Чжоу. Эти несколько строк или коротенькие видео позволяли ему держаться. Он выдыхал, улыбался и включал камеру, чтобы тоже оставить привет для ...своего парня. Во вчерашнем сообщении Джонни увидел занимавшую почти весь экран кружку с рисунком кита и кошачьей морды, сделанным черным маркером по белому фаянсу. Явно угадывалась рука автора этого «шедевра». Потом из-за кружки показался ЧжоЧжо до самого носа закутанный в одеяло и жалобным голоском сказал: «Твой парень мерзнет без тебя». Меньше десяти секунд. Блядь, меньше десяти секунд! А Джонни второй день не мог отойти. Сердце рвалось туда, где мерз в одиночестве этот чертов манипулятор, этот засранец, этот... его парень.

Ничего, Джонни придумал, как «отомстить». Он знал, что заставит сердце ЧжоЧжо биться чаще. По крайней мере ему так казалось. Его сердце определенно заколотилось, когда он случайно услышал эту песню по радио. Они смеялись, когда записывали ее, им она казалась слишком пафосной и старперской. Но потом ВейЧжоу как-то наедине сказал ему, что ему нравится эта песня, и слова у нее простые, но очень глубокие. А сейчас Джонни думал, что эти слова отражают то, что у него на душе.

Наконец-то минусовка нашлась, Джонни вывел на экран слова и пропел:

...Если бы я не встретил тебя

Какой была бы моя жизнь?...

Голос сорвался, Джонни сглотнул комок, стер запись и начал снова.

...Я не хочу никаких обещаний.

Я просто хочу быть вместе каждый день.

Я не могу зависеть от кусочков воспоминаний...

Так странно было, что эти слова, написанные еще до его рождения, настолько точно говорили о том, что он думал и чувствовал.

...Поэтому прошу, не позволь мне оставить тебя!

Я не люблю никого другого, кроме тебя...

Замолкли последние такты музыки, и Джонни выключил запись. Он и не предполагал, что эта трехминутная запись так вымотает его. Ему не хотелось даже переслушивать. Если сфальшивил, пусть, зато искренне. Сил, чтобы сделать новый дубль у него просто не было.

***

Еще никогда ночи не казались такими длинными. Раньше Тимми проваливался в сон, как в черную дыру, из которой его вынимал утренний звонок будильника. Те несколько ночей с Джонни вообще пролетели как скоростные поезда — только устроился, а уже пора выходить. Сейчас ночи были бесконечными. Между вечером и утром, казалось, можно вместить несколько суток.

Ян Мин постоянно ворчал на его заморенный вид, но что Тимми мог поделать? Он попробовал одну ночь провести дома, но часам к трем устал бродить по комнатам, сел в машину и приехал опять в эту квартиру на двадцать седьмом этаже. Тут хотя бы бродить было негде, тут он укладывался на диван, выдвинутый на середину комнаты, заматывался в одеяло, умащивал под щеку плед и смотрел на уличные огни, временами забываясь некрепкой дремотой. К середине ночи горящих окон в домах становилось совсем мало, и поток машин на шоссе редел, после пяти утра опять одно за одним зажигались окна, прибавлялось автомобилей на дороге, и светлело небо.

Как ни странно, даже дрочить в эти дни не было настроения. Короткая утренняя разрядка под душем — вот и все. Без Джонни это казалось бессмысленным.

«Я сегодня чуть не опозорился. Представляешь, сижу у гримеров, а у них по телеку все время музыкальный канал крутится. И вот, сижу я в кресле, в накидке, и тут твой клип, там, где ты в красной рубашке и босиком. И кадры: руки на гитаре крупным планом, а потом твое лицо, глаза. Охуенно сексуально! И я понимаю, что если с меня снимут сейчас эту накидку, то получится очень неудобно» - Джонни засмеялся и протянув руку в экран, выключил камеру.

Тимми тоже протянул руку и ткнул на повтор. Потом еще раз. Сегодня был прямой эфир шоу, тяжелый день. Улыбка Джонни — вот что заряжало лучше кофе. И мысль, что Джонни считает его сексуальным. Смешно, ему уже лет десять со всех сторон твердили о его сексуальности, красоте и неотразимости, и Тимми привык не обращать на это внимание, принимать как должное. Но именно от Джонни слышать это было волнительно и возбуждающе, это грело. «Охуенно сексуально!» - восхищенным голосом повторил Джонни с экрана, и Тим довольно усмехнулся. Завтра и послезавтра у него свободные дни. Если он вылетит сразу после прямого эфира ночным рейсом, то утром сможет увидеть Джонни. Пусть у него работа, съемки, но ночь точно будет принадлежать им. Джонни не особенно любит сюрпризы, но этому он просто обязан обрадоваться, Тимми был уверен.

После того, как Джонни прислал ему свою запись песни Терезы Танг, Тимми долго рылся в интернете и сумел отыскать ту старую запись, которую они сделали для дорамы, и теперь эти два трека бесконечно крутились в его плеере. Ему никогда не надоедало слушать, как Джонни уверял, что не любит никого, кроме него.