глава 40

***

- Твою мать, Ко! Это тебе что, ралли Париж-Даккар? Ты ровнее ехать можешь? Что за гребаные виражи?

- Шеф, я не виноват! Кто этим безруким идиотам права выдает, я не знаю! Водить вообще никто не умеет. Вот смотрите, смотрите, куда этот баран прет? Эй, урод, а поворотники включить? Эй, куда?! В нас уже раз пять чуть не въехали! Я же нас от смерти спасаю, шеф!

- Слушай, я тебя сейчас сам убью! Ты скорость сбросить можешь? Лучше мы опоздаем, но приедем своим ходом и на студию, чем на скорой в реанимаци... аааа, блядь! Опять! Придурок!

- Шеф, шеф! Ай, больно, моя голова! Шеф! Не бейте меня, я же за рулем! Осторожно! Шеф!

В любое другое время эта обычная перепалка между Ко и Лю Чженом позабавила бы Джонни. Но сейчас ему было не до них. Он уже в который раз стирал и переписывал сообщение для ВейЧжоу. Он и сам не знал толком, что хочет ему сказать. Он не умел выразить словами, как много значила для него эта песня. Что эта дурацкая строчка про ветерок каждый гребаный раз, как он ее слышал, дергала какую-то тонкую ниточку, идущую из его сердца. Ниточку, как бы высокопарно это ни звучало, соединяющую его сердце с сердцем ЧжоЧжо. И что услышать, как эти слова поет чужой голос будет так больно, обидно и неприятно. И что рука, лежащая на плече мальчишки, ранила Джонни не так сильно, как вороватая поспешность, с которой Чжоу убрал эту руку. Будто бы Джонни не мог разобраться, где интимное объятие, а где дружеский жест. Или как будто Чжоу было, чего стыдиться? Как выразить то, что кипело в душе? Как рассказать, что успел ужасно соскучиться за эту неделю? И что ужасно ревнует Чжоу к другим людям, к работе, к музыке, ко... всему! Что хочет, чтобы Чжоу говорил только с ним, трогал только его, улыбался только ему! И бесится, когда видит, что это неосуществимо. Как найти для этого слова? То выходило слишком грубо, будто Джонни косноязычный гопник. То сладко, как записка малолетней школьницы. То официально, словно письмо из министерства. То пафосно, как комментарий от фан-клуба.

Джонни перечитал написанное — опять не то! Да ну его нафиг! Лучше просто удалить! Он прицелился пальцем, машина вильнула, и палец попал куда-то не туда. Выскочила иконка «Вы желаете удалить аккаунт Деревенский староста? Да. Нет.» Нет, конечно! Джонни досадливо поморщился, ткнул в кнопку «нет», но, как назло, именно в этот момент Ко резко выкрутил руль, палец скользнул в сторону... «Аккаунт Деревенский староста успешно удален». Что? Нет. Нет! Как тут все отменить? Джонни принялся нажимать кнопки, открывать вкладки, залез в техпомощь... Все было напрасно.

О чем он говорил на интервью, прошло мимо его сознания. Лю издали показал ему пальцы колечком — все ОК. Ведущий шоу старался изо всех сил, хохмил, подначивал, пытался разговорить, но Джонни даже ни разу не улыбнулся. Он машинально отвечал на вопросы, а сам пытался придумать, как теперь связаться с ЧжоЧжо, и как объяснить ему, что аккаунт он удалил по ошибке, а совсем не потому, что больше не хочет иметь с ним дело. А ведь Чжоу наверняка именно так и подумает... Внутри все похолодело при этой мысли. Захотелось, наплевав на ведущего, на съемку, на Лю и Ко, на автомобильный концерн с его дурацким автосалоном, встать и рвануть к ЧжоЧжо. Профессионализм победил. Он не встал и не рванул. Он закончил работу, сел в машину и поехал в аэропорт.

Из-за того, что поездка была не плановая, Джонни надеялся, что в аэропорту будет свободно, но нет. Фанатов правда было немного, всего сотни полторы, хотя и этого хватило. Какая-то фан-гел упала у подножия эскалатора, когда Джонни был на середине спуска. Эскалатор остановили, и он оказался заблокирован в плотной толпе на добрых полчаса. Люди сдавили сверху и снизу, трогали за одежду, что-то спрашивали, тыкали телефонами прямо в лицо. Джонни заткнул уши наушниками и поблагодарил всевышнего за изобретение темных очков, маски и кепки с козырьком. В огромном зале аэропорта он был близок к тому, чтобы почувствовать приступ клаустрофобии. Его спасло только то, что эскалатор наконец тронулся с места. Они с Ко едва успели на регистрацию рейса.

Из-за привычки спать в поездках, и потому что встал рано, а уже была ночь, в самолете, едва загудели турбины Джонни моментально вырубило. От проснулся уже в Киото с телефоном, зажатым в руке. Но и там ему не удалось зайти на сайт. Как назло, не успели они еще пройти таможенный контроль, как в аэропорту была объявлена террористическая угроза. Всех пассажиров закрыли на несколько часов в зале ожидания, пока в главном здании искали взрывное устройство. Мобильная связь и интернет были отключены, чтобы избежать срабатывания бомбы. К утру взрывчатку нашли, людей выпустили. Представитель автоконцерна отвез Джонни в гостиницу, всю дорогу распинаясь о политике и террористах. Джонни кивал гудящей головой. Его так и подмывало сказать: «Заткнись, мужик!», однако Ко с энтузиазмом поддержал разговор, и Джонни ничего не оставалось, как молча пялиться в окно на просыпающийся город. Ныли многочисленные ушибы и синяки. Сейчас Джонни не помешал бы нормальный сон в нормальной постели, но на отдых уже не оставалось времени. Единственное, что он успевал до начала мероприятия, помыться, переодеться и позавтракать.

Только в ванной комнате Джонни наконец удалось остаться одному. Он включил воду и присел на крышку унитаза. Его немного потряхивало от недосыпа, нервов и нетерпения. Интернет был вполне нормальный, но Джонни казалось, что страницы открываются недостаточно быстро.

«Пользователь fan_number_one удалил свой аккаунт»

Джонни двинул пальцами, увеличивая изображение. Нет, ничего не поменялось — иероглифы стали крупнее, а смысл остался тот же. Чжоу удалил аккаунт. Он не понял, что у Джонни это получилось случайно, обиделся и ...вот. Что дальше делать, Джонни не представлял. Как связаться с Чжоу? Они ведь даже номерами телефонов не обменивались, знали, что любой разговор станет достоянием сталкеров. Сейчас, как никогда, Джонни нужен был Лю Чжен, а он, как назло, остался в Пекине.

- Эй! Ты не утонул там? Или заснул? Заканчивай плескаться, выходить скоро! — забарабанил в дверь ванной Ко, возвращая Джонни к действительности.

В течение последующих трех часов он, не спуская с лица дежурное выражение «намек на улыбку», позировал перед камерами. За рулем, опираясь на капот, у открытой дверцы, с ножницами, с ленточкой, с директорами, с женами директоров, с цветами, снова за рулем... Его взгляд все время соскальзывал на подиум, где сверкал хромом и красным лаком красавец-байк, брат того «хищника» из гаража. «Ты рядом, руки на руль, ногу через седло. Это все, что мне нужно было от жизни, мне уже повезло» - вспомнились строки из песни Чжоу. Только самого ЧжоЧжо не было рядом!

- Я бы хотел купить такой мотоцикл, - обратился Джонни к одному из директоров.

Тот уважительно закивал:

- О, это легендарная модель! Называется Хаябасу, значит «сокол-сапсан». Он самый быстрый в мире. Мы уже десять лет сохраняем первенство в этом вопросе. Раньше этот мотоцикл был исключительно для профи, но сейчас мы во многом усовершенствовали управление, так что он стал гораздо послушнее...

Мужчина, сразу видно фанат своего дела, продолжал рассказывать про мотоцикл, но Джонни уже не очень прислушивался. Он представлял себе Чжоу в косухе, кожаных штанах и высоких ботинках верхом на этом байке. Это воображаемое зрелище было настолько сексуальным, что сердцебиение участилось. Не здесь. Не сейчас — напомнил себе Джонни. Он еще пофантазирует на эту тему, но в одиночестве. А пока для таких мыслей на нем слишком узкие брюки.

Мероприятие никак не хотело заканчиваться. Джонни незаметно косил глазами на часы, но стрелки на дизайнерских спонсорских часах будто прилипли к циферблату, не желая двигаться. Джонни уже перефотографировался со всеми желающими, дал интервью ТВ- и Интернет-каналам, расписался на «стене почета» и чувствовал — еще немного и он пойдет напиваться к фуршетному столу. Наконец, Ко дал отмашку и Джонни с облегчением откланялся.

В машине он сменил тесный костюм на джинсы, переобулся в кеды и со вздохом вытянулся на сиденье. Посмотрел на Ко, сосредоточенного на дороге, и снова зашел на сайт. Если он и надеялся, что удаление аккаунта fan_number_one ему привиделось с недосыпа, то напрасно. Последний комментарий Чжоу был под вчерашней фотографией из аэропорта. Он написал «счастливого пути», без знаков препинания, без смайлов. Он этих двух слов веяло таким холодом и обидой, что у Джонни сдавило в груди.

Возле стойки регистрации он забрал у Ко свой билет и обратился регистратору:

- Поменяйте на ближайший рейс до Пекина.

- Вы хотите отложить вылет в Тайбэй? — уточнила девушка.

- Нет, я вообще не собираюсь туда лететь, - ответил Джонни, жестом заставляя Ко заткнуться. — Мне нужно в Пекин, чем скорее, тем лучше.

- Минутку, - девушка забарабанила по клавиатуре, потом подняла на Джонни виноватый взгляд: - Регистрация на ближайший рейс уже идет, но там остались только несколько мест в эконом-классе. Ни в первом, ни в бизнес-классе мест нет.

- Без разницы, - мотнул головой Джонни, - Давайте эконом.

- Шеф меня убьет! — взвыл Ко.

- Я за тебя заступлюсь, - Джонни похлопал его по плечу, подхватил свою сумку и зашагал к другому терминалу.

***

Строчки расплывались перед глазами, Тимми отложил распечатки сценария и потер лицо ладонями. Мрачный фильм снятый по мрачному сценарию как нельзя лучше соответствовал его настроению. Он взялся за музыку к нему под влиянием момента, и долго не мог найти в себе силы действительно приступить к работе. Сейчас история несчастливого любовного треугольника, хоть и не была схожей с его собственной, но вызывала сочувствие и отклик.

Он взял гитару и наиграл основную тему, подправил свои записи, еще раз проиграл отрывок. Да, так было лучше. Оставались еще темы главных героев, они были готовы в общих чертах и требовали проработки. Редко, когда работа продвигалась так стремительно. Боль от предательства (а как еще это можно было назвать?) Джонни требовала выхода, вот и выливалась тоскливой, рваной, отчаянной музыкой.

Тимми уже сутки сидел в студии. Мусорник был забит жестяными пивными банками и картонками от лапши на вынос. Желудок ныл, голова гудела. Ян Мин заглянул в дверь, но заходить не стал. Понял, что сейчас его лучше не трогать. Тимми проиграл только что пришедший в голову мотив, записал, закрыл глаза и снова проиграл, развивая и дополняя. Перед внутренним взором стоял Джонни. И ничего с этим поделать было нельзя. Тимми злился на него, был обижен, возмущен... но от этого тосковал по нему еще больше. По его голосу и его смеху, по его теплу и по его взгляду, по его объятиям и по его телу.

С резким звуком порвалась струна, стегнув по пальцам и больно чиркнув по подбородку. Тимми ойкнул и схватился за лицо. Тут же в студию заскочил Ян Мин, за дверью сторожил что ли?

- Что случилось? — запричитал он.

- Да ерунда, - зажимая ладонью царапину, отмахнулся от него Тимми. — Где аптечка?

- Сиди, сиди. Я сейчас, - захлопотал менеджер.

Он вытащил из тумбочки пластиковый бокс, достал антисептик и ватные палочки, упаковки ваты и пластыря.

- Ты еще противостолбнячную сыворотку приготовь, - хмыкнул Тимми. — Просто пластыря хватит.

- Сядь спокойно, дай я обработаю.

Тимми терпеливо подставил подбородок. Ян Мин смазывал царапину антисептиком, а сам вглядывался в лицо своего подопечного.

- Ну, разглядел? — раздраженно буркнул Тимми, отстраняясь. — Спроси напрямую, если что-то интересует, не пытайся читать по глазам.

- Поссорились?

- Не твое дело.

- А сам сказал — спроси!

- А я не говорил, что отвечу.

Тимми выдернул из пальцев менеджера полоску лейкопластыря и вскочил.

- Да! Поссорились! Мы тоже живые люди, обычные, не святые! Не бывает идеальных отношений, все ругаются и мирятся. И мы помиримся!

Он прекрасно осознавал, что сейчас убеждает не Ян Мина — себя. И что больше всего сейчас ему хочется заставить менеджера найти способ связаться с Джонни. И именно поэтому он сейчас грубит и срывается — чтобы не сделать этого. Нет, он не станет делать первый шаг! Почему он? Разве он виноват в чем-то и должен просить прощения?

Тимми поставил телефон на пюпитр, включил камеру и, глядя на свое лицо в экране, заклеил царапину пластырем. Выглядел он неважно, надо сказать. А завтра (или уже сегодня?) рекламные съемки.

- Когда мы летим в Макао?

- Выспаться не успеешь, - сделал выражение «а я тебя предупреждал» Ян Мин. — Самолет в десять, а сейчас уже третий час ночи.

- Ты-то что тогда здесь делаешь? — слабо удивился Тимми. — Шел бы спать.

- Заснешь с тобой, - пробурчал менеджер Ян. — От тебя сплошные нервы. Как я могу спать, если ты тут сидишь и себя накручиваешь? Точно не хочешь рассказать, в чем дело?

Тимми выключил телефон, сунул в карман, собрал ноты.

- Все, пошли, - кивнул он менеджеру. — Надо хоть несколько часов подремать.

В коридоре прямо возле двери в студию стояло кресло, возле него на полу три чашки из-под кофе и обертки от сэндвичей. Тимми усмехнулся. Ян Мин и вправду дежурил за дверью. Караулил своего непутевого подопечного.

- Со мной все будет хорошо, - сказал ему Тимми прежде чем зайти в свою спальню. — Разбуди утром сам, не посылай ЧинЧин.

Ничего с ним не было хорошо. Еще одна ночь без Джонни. Чертов придурок!

Тимми уже довольно давно не ночевал в своем доме, и сейчас все казалось ему чужим. Новые подушки, простыни. Окно не с той стороны. Стены другого цвета. Странно было думать, что в этом доме он жил наездами несколько лет, а в той квартире всего около месяца. Но в этом доме никогда не бывал Джонни. А там он спал, ел, мылся, трахался, пел. Одеяло вдруг показалось тяжеленным. Оно давило как бетонная плита, не давало вдохнуть полной грудью. Тимми откинул его, сел в кровати и потянулся за планшетом. Как же он теперь жалел, что сгоряча удалил свой аккаунт. Ему больше не было доступа на форум и в закрытые ресурсы, только на официальные страницы сайта. Пусть он не любил сталкеров, но благодаря им сейчас мог бы узнать, где Джонни в данный момент, что делает. На главной висели вчерашние фото из аэропорта. Хотя, стоп! Фотки были сегодняшние. Джонни вернулся в Пекин? Зачем? Тимми потянул страницу вниз, чтобы посмотреть официальное расписание в левом верхнем углу. Если верить ему, то Джонни из Киото должен был лететь в Тайбэй, вовсе не в Пекин. Значит он сейчас в городе?

Громадным волевым усилием Тимми заставил себя остаться в постели. Даже если Джонни в Пекине, не факт, что он сейчас в той квартире. Если он туда и заглянул, то скорее всего, он там не остался, учитывая разгром, что Тимми после себя оставил. Разбитая посуда, перевернутый диван, сорванная штора... да, он был очень зол и что? Тимми замотался в одеяло и свернулся в клубок.

Не думать, не думать о нем! Гребаный придурок! Ненавижу тебя! Люблю. Видеть тебя не могу! Скучаю. Мне так без тебя плохо. Забери меня домой...