глава 5

***

- Ух ты, - хрипло сказал Джонни.

Еще ни разу они не оказывались вот так — голые, один на один, один на одном. Тимми был возбужден и смущен. Джонни смотрел снизу, левый глаз был в тени, черный, тревожный, правый ярко освещен, и его радужка казалась прозрачной лужицей золотистого виски. Тимми сместил голову, теперь оба глаза стали непроницаемо-черными. Джонни, не моргая, продолжал внимательно смотреть ему в лицо. Они оба лежали неподвижно, привыкая к новым острым ощущениям. Затем рука Джонни двинулась, и ладонь поползла вниз, от плеча, по спине, пояснице... Задержав дыхание, Тимми ждал пока ладонь не оказалась на ягодицах. И когда он, наконец, вдохнул, понял, что не дышал до этого.

- У тебя такие волосатые ноги, и такая гладкая задница, - ухмыльнулся Джонни, и Тиму захотелось его ударить.

Он наклонил голову и боднул Джонни в лоб:

- Ублюдок!

В ответ Джонни сжал его ягодицу, и, прихватив второй ладонью за затылок, притянул в поцелуй. Во рту у Джонни был вкус вина и кальмаров. Тимми толкался, буквально трахал языком его рот, безумно возбуждаясь от его податливости. Джонни застонал, и этот звук вибрацией отдался по всему телу.

- Бляяядь, - выдохнул Тим. — Я сейчас кончу.

Он и в самом деле чувствовал себя на волосок от оргазма.

- Подожди, - попросил Джонни.

Не выпуская Тимми из объятий, он перекатился на бок. Теперь они лежали на небольшом расстоянии и могли рассмотреть друг друга. Взгляд Тимми непроизвольно опустился вниз. Не то, чтобы он никогда не видел голых парней, но это же был Джонни! Тим просто не мог не смотреть! И рука сама потянулась. Тимми поднял глаза:

- Я...?

Джонни кивнул. Его лицо разрумянилось, над верхней губой блестели капельки пота. Сейчас он выглядел совсем юным, лет на двадцать. Возбуждение сделало его беззащитным и трогательным.

- Подрочи мне, - на вдохе прошептал он.

Тимми миллион раз делал это себе, но сейчас все было совсем не так. Когда дрочишь себе, акцентируешься на других ощущениях, то, что чувствуют пальцы, ладонь, практически не замечаешь. А тут... Гладкость, теплота, скольжение, влага, упругость...Голова кружилась, и теснило в груди от невозможности выразить, насколько... насколько он любит Джонни. Тим смотрел, как Джонни пытается держать глаза открытыми, но они сами закрываются, как прикусывает нижнюю губу, сдерживая полустоны-полувздохи, и, наконец, не выдержал, задвигал рукой быстрее и приник губами ко рту Джонни.

- Аах! — выдохнул ему в рот Джонни, и в руке стало мокро.

***

ВейЧжоу убрал руку, напоследок проведя испачканной ладонью по груди Джонни, и того протряхнуло посторгазменной дрожью.

- Надо помыть, - промычал он.

Накатила такая истома, что даже говорить сил не было.

- Зачем? — откликнулся Чжоу. — Это же не грязь, — он втянул носом воздух. — Пахнет странно.

- У тебя по-другому? — заинтересовался Джонни.

- Ага.

Он смущенно хмыкнул, а Джонни вдруг срочно захотелось выяснить, чем же пахнет сперма этого парня.

Когда-то один раз ВейЧжоу кончил при Джонни, но запах уже забылся, да и не до него было тогда.

Тот день был очень насыщенным, они часов семь провалялись в бутафорской кровати, репетируя, снимая сцену за сценой, дубль за дублем. Под софитами была страшная жара, как только их выключали, они с Чжоу тут же начинали стучать зубами и кутаться в реквизитные одеяла. Эти перепады температуры и необходимость по много раз повторять одни и те же слова и действия выматывали. Когда у фокус-пуллера полетела аппаратура, Джонни был даже рад. Это означало пару часов передышки, и им разрешили погреться в машине. Они, как были — в майках и серых кальсонах — замотались в одеяла и устроились на заднем сиденье. ВейЧжоу тут же принялся клевать носом под мерное шуршание печки. Все еще взбудораженный после последних отснятых сцен, Джонни не мог усидеть спокойно. Он задирал Чжоу, лез холодными лапами в одеяльный кокон, тормошил и хватал за что придется. Джонни и сам не врубился в первый момент, куда сунул руку, пока Чжоу не сжал ноги и не принялся отпихивать его. Не понятно почему, это только раззадорило Джонни, он навалился сверху, продолжая орудовать под одеялом, чувствуя, как под мягким трикотажем становится все тверже и больше.

- Блин, ты придурок озабоченный, - бормотал Чжоу, пытаясь оттолкнуть Джонни. — Люди же кругом! Что ты творишь! Руки убери, говнюк, отстань!

- Никто не видит, - пропыхтел Джонни, кое-как натягивая сверху второе одеяло. — Ну же! Ну!

- Да иди ты! — не сдавался ВейЧжоу, отчаянно брыкаясь.

Его судорожное дыхание обжигало Джонни ухо в душной темноте, только возбуждая еще больше. Чжоу был сильный парень, но все равно слабее. Джонни вдавил его в сиденье, зажал, подавляя сопротивление. Рукой обхватил прямо через кальсоны и трусы, сжимая и потирая. Зачем он это делал, он не знал, просто возбуждение ударило в голову. Джонни сам тогда до конца не понимал, что чувствует к Чжоу. Ему хотелось быть рядом, смотреть, трогать. Ему нравился голос, нравился запах, нравилась его улыбка, то, как втягиваются его щеки, когда он делает затяжку, и то, как он смущается, когда Джонни бесцеремонно пристает к нему.

А в тот момент Джонни вообще ни о чем не думал, просто тыкался вслепую губами в лицо Чжоу и двигал рукой, пока парень под ним не закаменел на секунду, а потом несколько раз вздрогнул и обмяк.

- Ты что ли кончил? — удивился Джонни. — Ух ты!

Он реально удивился, что смог довести до оргазма другого человека. Сам. Своими руками. Если честно, такого в его сексуальном опыте пока не числилось. Девушки, с которыми встречался Джонни, были старше, чем он, и, по сути, все делали сами. От Джонни только требовалось быть милым и немного выносливости. Он даже не задумывался, что может быть как-то по-другому. Чжоу стал первым человеком, получившим оргазм стараниями Джонни. Это оказалось так приятно!

- Нет, ты, правда, кончил? —восторженно переспросил Джонни, сдвигая одеяло, чтобы заглянуть в лицо Чжоу.

- Нет, блядь, притворился, - зло буркнул парень и, воспользовавшись тем, что Джонни ослабил хватку, спихнул его с себя.

Джонни свалился в тесную щель между сиденьями и забарахтался в одеяле. ВейЧжоу злорадно заржал и немного попинал его ногой, мешая подняться. Джонни все же ухитрился поймать его за ворот майки, притянуть к себе и поцеловать. Чжоу несколько мгновений отвечал на поцелуй, потом уперся руками в плечи и оттолкнул:

- Ты в курсе, что ты козел?

Джонни улыбнулся в ответ. Он перебрался вперед, нашел в бардачке упаковку салфеток и перебросил ВейЧжоу. Он хорошо помнил тот момент. Он сидел на переднем сиденье, слушал, как чертыхается Чжоу, приводя себя в порядок, и думал, что, наверное, как это ни странно, влюблен в этого парня.

И вот, спустя годы, он валяется на полу в чьем-то чужом доме, он только что кончил, потому что ВейЧжоу подрочил ему, и он, как это ни странно, все еще влюблен в этого парня.

***

Все ощущения были странными, новыми, острыми, захлестывающими, поглощающими... Тимми давно не чувствовал себя так... на краю. Он любил концерты, живые выступления, потому что они давали выплеск адреналина, мощную встряску. Но такого «прихода» он не помнил. Даже прошлогодний концерт в Токио, после которого он будто летал целую неделю, не мог с этим сравниться. Наверное, так и должно быть, когда твоя заветная мечта осуществляется в режиме реального времени. Впрочем, о том, что Джонни когда-либо отсосет ему, Тим даже не мечтал. Хотя, нет...

Снимали сцены на школьном стадионе, было тепло и солнечно, даже не верилось, что дело движется к Новому году. Работали на нескольких локациях, и, пока аппаратуру перемещали от одной к другой, актеры могли отдохнуть, поваляться на солнышке, порезвиться и подурачиться. Джонни скучал и поэтому приставал с дурацкими шутками, демонстрировал приемчики джиу-джитсу, махал над головой своими длинными ногами и норовил облапать. В конце концов, Тимми надоел то и дело мелькающий в нескольких сантиметрах от носа кроссовок, он изловчился и сдернул его с ноги. Не теряя времени, он тут же вскочил и помчался прочь. Джонни, прихрамывая и матерясь, ринулся следом, но Тимми, понятное дело, был быстрее. Он взбежал на трибуны и, перегнувшись через поручни, кроссовкой на шнурке, стал дразнить Джонни, как бумажкой на ниточке дразнят котенка. Джонни неуклюже подскакивал, пытаясь поймать кроссовок, а Тим ловко отдергивал руку и смеялся.

- Отсоси, лузер! — крикнул он сверху.

- Отсосу, только приди ко мне, детка! — отозвался снизу Джонни, и все окружающие захохотали.

Все смеялись, но не Тимми. Потому что, в отличие от всех, он в этот момент видел глаза Джонни. С трудом выдавив из себя смешок, он выпустил из пальцев шнурок. Кроссовка шлепнулась вниз, едва не задев Джонни по голове. Еще мгновение тот смотрел Тимми глаза в глаза, потом нагнулся, чтобы обуться.

Наверное, Джонни забыл об этом через минуту. А у Тимми его слова крутились в голове целый день. Смешно, он даже помылся перед сном тщательнее, чем обычно. Но Джонни, как ни в чем ни бывало, плюхнулся в кровать и вскоре спокойно засопел. Тим полежал, прислушиваясь к его размеренному сонному дыханию, и его тоже сморило.

Им никто не верил, но в кровати у себя в номере, они даже не целовались ни разу. Почему-то оставаясь наедине за закрытой дверью, они словно выключались из игры. Все, на что хватало сил вечером, сходить помыться и доползти до подушки. Утром их в безбожную рань безжалостно будила Нинг, ассистент режиссера, и тогда уж точно, никаких мыслей сексуального характера даже не возникало. Но после тех слов Джонни Тим не мог не представлять себе. В ту пору его опыт минета ограничивался одной попыткой его школьной подружки. Им тогда было лет по шестнадцать, оба были пьяные, и все это ничем хорошим не закончилось. Она поцарапала ему зубом член, потом ее затошнило и вырвало на кеды Тимми. Однако гигабайты пересмотренной порнухи давали простор для фантазии. И, хотя ни в одном фильме Тимми не видел, как минет делает мужчина, почему-то очень легко было вообразить в этой роли Джонни. Казалось, он не будет ни капли смущаться, просто сделает это, глядя снизу-вверх на Тимми наглыми глазами.

В реальности Джонни выглядел смущенным. Но и возбужденным тоже, и даже немножко наглым, будто таким образом он сам себе придает смелости. А Тимми словно парализовало. Он не мог ни дышать, ни моргать, ни шелохнуться. Только лежать и беспомощно смотреть, как Джонни наклоняется, облизывает губы и берет его в рот. От ощущения сомкнувшейся вокруг члена мокрой горячей тесноты его затрясло мелкой дрожью и выгнуло дугой. Всего несколько неглубоких и не очень-то и умелых (сейчас Тимми было с чем сравнивать) движений, и он, вскрикнув, кончил. Джонни погладил его бедро, приподнялся и лег рядом, пристроив голову Тимми на плечо. Он вытер рукой рот и понюхал ладонь.

- Что-то такое знакомое... А! Точно! Цветущим каштаном пахнет. В старшей школе под окнами весной цвели каштаны, я сидел у открытого окна, и учиться совсем не хотелось...