глава 21
Шоколад, слюна и легкое послевкусие глутамата натрия из растворимого бульона — смесь похлеще любого афродизиака. Волоски на руках и на затылке стали дыбом, соски напряглись и дыхание перехватило. Почти уже привычная реакция на поцелуи Чжоу, но каждый раз как откровение. Пальцы Чжоу прошлись по скулам, погладили брови и виски.
- Уммм... - промурчал он и потерся щекой о щеку, хмыкнул в ухо: — Гладенький как попка младенца.
Джонни стало смешно, несмотря на возбуждение. Он засмеялся и ВейЧжоу рассмеялся вместе с ним, потом встал и обошел стол. Теперь они стояли рядом, но не вплотную, только их возбужденные члены касались друг друга сквозь штаны. Джонни качнул бедрами, легко толкаясь. Чжоу поднял руку и погладил его лицо.
- Правда, такая мягкая кожа! Непривычно.
И, подавшись вперед, Чжоу лизнул его от подбородка к уху. Джонни тряхануло как электрическим разрядом. Ноги вдруг подкосились, и он тяжело привалился спиной к дверце холодильника.
- Моя сладкая девочка, - издевательски-нежно зашептал в ухо Чжоу, прижимаясь грудью и вклинивая колено между ног Джонни. — Так хочется тебя трахнуть.
- Ты мелкий говнюк, - задыхаясь от смеха и возбуждения выдавил Джонни, обхватывая ладонями задницу Чжоу и притягивая сильнее к себе. — Посмотрим, кто кого трахнет.
- Да все равно, - тут же согласился ВейЧжоу. — По любому классно.
Черт его знает, в чем тут было дело, но после этих слов Джонни захотелось лечь под него. Отдаться целиком и без остатка, телом, сердцем, головой, так как не было никогда и ни с кем. Он отстранил Чжоу и начал раздеваться, наблюдая, как темнеют глаза парня, когда одна за одной расстегиваются пуговицы на рубашке. Вот на пол упала последняя шмотка, и Джонни выпрямился перед ВейЧжоу. Тот тяжело дышал приоткрытым ртом, лицо покрывал румянец, кулаки были крепко сжаты, словно он держал самого себя, чтобы не рвануться вперед. Джонни достал из пакета баллончик с гелем, взял кулак Чжоу, разжал пальцы и вложил в ладонь смазку. После этого он развернулся и оперся руками о стол.
Невесть откуда взявшиеся крупинки соли или сахара покалывали ладони. За спиной довольно долгое время ничего не происходило. Джонни оглянулся. ВейЧжоу стоял зажмурившись, прижимая руку к расстегнутой ширинке. Почувствовав взгляд, он открыл глаза и несчастным голосом заявил:
- Прости, я кончил.
Джонни недоверчиво хмыкнул. Чжоу покраснел еще больше и отвел руку. Сквозь раскрытую молнию было видно влажное пятно на трусах.
- Это все ты виноват! Я, блин, рядом с тобой становлюсь как подросток озабоченный, мне много не надо, только посмотреть на тебя, и я все...
Лицо у него было как у обиженного котенка, и Джонни уже не мог сдерживаться. Он засмеялся и притянул Чжоу к себе.
- Ну ничего, у нас вся ночь впереди. Кончишь еще раз... Или не раз... - он постарался вложить побольше обещания в свой голос, и с удовлетворением заметил, что дыхание Чжоу стало глубже. — Пойдем.
Он уложил ВейЧжоу на диван и прилег рядом. В неразобранном виде диванчик был коротковат и узковат, но они поместились. Какое-то время они просто лежали, тесно прижавшись друг к другу и обнимаясь. И Джонни подумал, что больше всего ему в разлуке будет не хватать именно этого, такой вот близости, когда тебе тепло и хорошо, от того, что в твоих объятиях любимый человек.
Потом слегка угасшее возбуждение начало снова разгораться. Это было как зудение в кончиках пальцев, прижимающихся к телу Чжоу, и невозможно уже стало не поглаживать его спину и плечи сквозь тонкую ткань. А потом и рубашка стала мешать. Джонни приподнялся и начал расстегивать пуговицы, целуя подрагивающий живот и напрягшиеся мышцы груди.
- Обязательно было до самого верха застегивать? — проворчал он, возясь с застрявшей в петельке пуговицей на воротничке.
- Обязательно! Потому что кое-кто понаставлял мне отметин на шее.
Пуговица расстегнулась, и Чжоу чуть повернул голову, демонстрируя красное пятнышко над ключицей. Джонни улыбнулся:
- Что-то поблекло, надо обновить...
- Только попробуй, сволочь, получишь у меня! — задергался под ним Чжоу, но Джонни завел его руки за голову и прижал к подлокотнику.
Он наклонился и поцеловал след засоса, без нажима, легко и нежно, едва касаясь губами. ЧжоЧжо выдохнул со стоном, по его телу прошла дрожь. И от его тихого стона и этой его реакции точно такая же дрожь пронизала тело Джонни. Он опустился губами ниже, и, уже не сдерживаясь, крепко поцеловал, оставляя на груди красную метку, облизал один сосок, второй, втянул в рот, прикусил, наслаждаясь тем, как вздрагивает под ним Чжоу.
- Пусти, я тоже хочу, - он дернул руками.
- Что хочешь?
- Трогать тебя. Пусти.
Джонни ослабил хватку на запястьях Чжоу, и тут же был опрокинут на диван. ЧжоЧжо уселся на него сверху, довольно улыбаясь.
- Попался!
Конечно, Джонни ничего не стоило снова скрутить его, но зачем? Ему было так хорошо! Глаза Чжоу сияли, он облизал губы, словно в предвкушении лакомства.
- Я не этот, как его, лава-кейк. Не шоколадный, - сказал Джонни, с удивлением отмечая, как вдруг сел голос.
- Ты вкуснее, - улыбнулся ВейЧжоу, прикусывая губу. — С чего бы начать?...
Он наклонился и лизнул губы Джонни, прошелся кончиком языка по носу, по бровям, обвел ушную раковину, дыхнул в ухо: «Сладко». Кожу на груди стянуло, и волосы на затылке стали дыбом. Джонни прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Его член упирался в задницу Чжоу, все еще обтянутую штанами, это было единственное, что мешало ему чувствовать себя вполне счастливым.
- Разденься, - попросил он Чжоу и погладил его бедро, чуть сжимая. — Сними их.
- Нет уж, помучаю тебя еще немножко, - и Чжоу издевательски поерзал, заставляя Джонни выгнуться и застонать. — Ты такой сексуальный, когда делаешь брови домиком. Давай, еще разок! — он снова качнулся, и Джонни снова не удержался от стона. — Моя сладкая девочк..уммм...!
Джонни попросту закрыл ему рукой рот. Он чувствовал ладонью, что Чжоу улыбается. И вдруг в центр ладони ткнулось мокрое и горячее. От остроты ощущения Джонни ахнул и хотел отдернуть руку, но Чжоу удержал ее. Его язык влажно прошелся по линиям на ладони.
- Теперь я в твоей жизни и в твоей судьбе. А сейчас узнаем, кто в твоем сердце...
Чжоу лизнул ладонь снова, покружил языком по бугоркам, нырнул между пальцами, заставляя Джонни дышать короткими неровными вздохами. Нормально вдохнуть у него просто не получалось. Потом губы Чжоу обхватили большой палец и медленно опустились по нему. У Джонни свело в паху даже не столько от ощущений, сколько от этого порнографического зрелища. Губы заскользили вверх-вниз. Костяшка пальца касалась твердого нёба, зубы слегка прикусывали у основания и отпускали, гладкий кончик языка ласкал подушечку пальца, обводил, гладил, кружил, заставляя сердце Джонни замирать и поджиматься мошонку. И, хотя, сейчас ВейЧжоу не делал больше ничего, нигде не касался руками и сидел неподвижно, только посасывал палец, но Джонни был уже на грани.
- Я сейчас кончу, - просипел он.
Чжоу поднял на него глаза, взмахнув своими блядскими пушистыми ресницами. Щеки втянулись, он медленно-медленно повел головой вверх, выпуская изо рта блестящий от слюны палец. У Джонни свело яйца так, что стало даже больно. Палец вышел с тихим чмокающим звуком, и Джонни взорвался.
***
- Не, ну так не честно! Ты даже не раздет, а у меня задница мерзнет! — Джонни потянул на себя плед. — Тогда тоже снимай штаны, живо!
- Не хочу, холодно, - Тимми крепко держался за угол одеяла и тянул на себя. — С какой стати я должен штаны снимать? Для чего это?
- Для того, чтоб я тебя трахнул, - Джонни отпустил свой край и навалился сверху. — Не хочешь?
Дышать сразу стало трудно, и не от того, что Джонни всей тяжестью прижимал его к дивану.
- Хочу, - выдохнул Тимми. — Но в таком положении я точно не смогу раздеться.
- Я помогу, - заверил его Джонни, горячо дыша в шею. — Раздевать тебя — мое почти самое любимое занятие. Идет в списке вторым... нет, третьим номером.
- А первым что? — поинтересовался Тимми. — Надеюсь, хотя бы не еда?
- Первым номером — трахать тебя, - ухмыльнулся Джонни и легко поцеловал его в уголок рта.
Тимми улыбнулся. Потом притворно нахмурился:
- А вторым?
- А вторым — отсасывать тебе, - тихий низкий голос и горячее влажное дыхание возле уха.
Сладкие мурашки разбегались от шеи по всему телу, заставляя Тимми жмуриться от удовольствия. Голос и несколько слов — и он уже готов. Блядь, да что с ним такое? Почему ни с кем, кроме Джонни, он не заводился вот так, с пол-оборота?
- Ты это специально? — Тимми хотел сказать насмешливо, а вышло жалобно-придушенно. — Специально таким голосом? Знаешь уже, как это на меня действует, вот и пользуешься.
- Конечно, специально, - безо всякого смущения подтвердил Джонни. — Ужасно возбуждающе видеть, что я тебя возбуждаю. Во я завернул! — и он засмеялся.
Тимми провел ладонями по его спине, царапнул ногтями по позвоночнику, и смех перешел в прерывистый вздох. Рот Джонни накрыл его губы, язык лизнул нижнюю, скользнул кончиком по языку, снова прошелся по губе от уголка до уголка. Потом нырнул в рот, погладил небо, закружил вокруг языка Тимми, заставляя плавиться от жара, дрожать всем телом и задыхаться.
- Мммм... или это на первом месте?
- Что? — голова кружилась, Тимми откровенно вело, и он уже слабо соображал, о чем говорит Джонни.
- Целовать тебя, - пробормотал тот и снова лизнул его губы. — Люблю целовать тебя...
- Да... да...
Джонни вдруг отстранился, и Тимми разочарованно заскулил. Но Джонни просто, наконец, решил раздеть его. Он захватил пальцами пояс брюк вместе с резинкой трусов, чуть оттянул вниз, остановился и посмотрел в глаза Тимми искушающим взглядом. Тимми нетерпеливо дернул бедрами, но Джонни не спешил. Он наклонился и начал покрывать живот Тимми легкими влажными поцелуями, от которых мышцы неконтролируемо сокращались, и дышать получалось только быстрыми частыми вздохами. Член, прижатый тканью, ныл от притока крови, но Джонни словно издевался. Он неторопливо поласкал языком тазовые косточки, прихватил губами лобковые волоски, чуть потянул, и Тимми не смог удержаться от стона. Джонни, наконец, сжалился и стянул штаны с бедер. Член качнулся и встал вертикально.
- А-ах! — выдохнули они практически одновременно.
Джонни плотоядно облизнулся, но Тимми потянул его вверх:
- Нет-нет-нет! Подожди! Я не хочу кончить так сразу!
Он отодвинулся к спинке дивана, освобождая место, и Джонни вытянулся рядом, обнял и прижался всем телом. Так горячо, и так ласково. Они смотрели друг другу в глаза, и Тимми хотелось сказать настолько много всего, что он не находил слов. И опять в голове зазвучала строчка из песни Терезы Танг «...умоляю, не позволь мне оставить тебя...», но он не решился произнести ее вслух. Вместо этого он положил ладонь на щеку Джонни и погладил, чувствуя подушечками пальцев, как бьется жилка на виске. Потом скользнул пальцами к губам. Ему безумно нравились губы Джонни — тонкие, очень мужские и, одновременно, очень нежные, изящно изогнутые. Более полная нижняя и верхняя как «лук Купидона». Тимми где-то прочитал это определение, и оно показалось ему очень подходящим для описания губ Джонни. Он проследил пальцем прихотливый изгиб, а потом прижался губами, не устоял перед соблазном. Джонни с готовностью ответил, поймав ртом его выдох. Несколько минут они целовались, потом вдруг Джонни прервал поцелуй. Тимми потянулся за ним, но тот покачал головой.
- Скажи мне!