Предвкушение субботы.

Утро было тихим и залитым мягким светом, пробивающимся сквозь жалюзи. Я медленно открыла глаза, ещё не до конца веря, что вчерашний день не был ярким сном. Первое, что я увидела, - это спинку Кати, повёрнутую ко мне. А точнее, её растрёпанную голову. Волосы, обычно уложенные в идеальную небрежность, сейчас представляли собой настоящее гнездо аиста, торчащее во все стороны. Одна её рука была закинута так неестественно, будто она пыталась во сне поймать летающую тарелку, и лежала прямо на подушке рядом с её собственным лицом.

Я фыркнула, прикусив губу, чтобы не рассмеяться громко. Это было невероятно смешно. Но тут её единственный открытый глаз, мутный от сна, медленно повернулся и уставился прямо на меня.

- Я всё вижу
прохрипела она хриплым, сонным голосом.

Это было последней каплей. Я не сдержалась и рассмеялась, прикрыв лицо ладонью. Смех был тихим, но от этого не менее искренним.

- Ты похожа на...

Мои слова прервал тихий стук в дверь.

- Кто?
спросила я, приподнимаясь на локте.

- Я.
донёсся из-за двери голос Артёма.

Катя, услышав его, моментально преобразилась. Её сонное оцепенение сменилось паникой. Она метнула на меня испуганный взгляд, полный немого вопроса «Я выгляжу ужасно?» (ответ был очевиден), и с тихим шорохом нырнула под одеяло с головой, превратившись в бесформенный, дрожащий от сдерживаемого смеха комок.

- Заходи.
сказала я, всё ещё улыбаясь.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Артёма. Его волосы тоже были немного взъерошены, но в стиле «я только что проснулся и я бог». Он осмотрел комнату, его взгляд скользнул по моему лицу, а потом прилип к бугорку из одеяла на месте Кати.

- Доброе,
сказал он мне.
Проснулась, вижу. А вот эта спящая мумия
он кивнул в сторону одеяльного кокона,
- ещё нет?

Я снова засмеялась. Из-под одеяла тут же донёсся приглушённый, но ясный голос:
- Я всё слышу!

Артём усмехнулся.
- Ага, ожила. Ну и отлично.
Он перевёл взгляд на меня.
- Спрашиваю тогда вас обеих. Чай, кофе? Или вы тут ещё долго в обнимку валяться будете? Мама звонила, они через полчаса будут. Если хотите застать завтрак в приличном виде, а не в виде Катиного боевого раскраса под глазами, советую шевелиться.

Из-под одеяла снова послышалось недовольное мычание. Я улыбнулась и кивнула брату:
- Спасибо, Арём. Чай, пожалуйста. Катю спрашивать бесполезно, она сейчас в режиме «отвергаю реальность».

У

мывание и быстрые сборы прошли под аккомпанемент вечной склоки Артёма и Кати. Он критиковал её выбор одежды («Ты что, в пижаме собралась идти?»), она парировала насчёт его причёски («Ты себя с орлом не перепутал? Тот тоже лысеет»). К тому времени, как мы спустились вниз, на кухне уже стоял чайник и пахло свежими тостами.

И тут в прихожей щёлкнул ключ.

Моё сердце ёкнуло от привычной, тёплой радости. Я вскочила из-за стола и первой бросилась в прихожую.

- Мам! Пап!

Мама, ещё не сняв пальто, обняла меня, пахнув морозным воздухом и духами. Папа похлопал по спине, его щетина колола щёку.

- Алисочка, здравствуй, солнце. Вижу, у тебя полный дом. улыбнулась мама, заглядывая на кухню, где Артём пытался запихнуть Кате в рот кусок тоста, чтобы заткнуть её.

Мы вернулись за стол. Мама сразу включилась, разливая чай.
- Артём, напоминаю, в субботу ты обещал отцу с проектом помочь. Тот самый, с чертежами.

Лицо Артёма вытянулось. Глаза буквально поползли на лоб в немой драме.
- Ма-ам... - застонал он. - Нельзя ли в воскресенье? Я не могу в субботу.

- И что же случилось?
спросил папа, поднимая бровь.
- Глобальная катастрофа в твоём расписании?

- Катастрофа возможностей! воскликнул Артём, оживляясь.
- Меня пригласили. На день рождения. В клуб, между прочим. Не в какую-то подворотню, а в хороший. Там будет один человек... ну, бизнесмен. Перспективный. Такой союз мне очень нужен. Для будущего.

Он говорил с такой важностью, словно готовился к подписанию международного договора. Мама с папой переглянулись. В маминых глазах мелькнуло понимание - она всегда видела амбиции сына насквозь. Она улыбнулась, слегка покачав головой.

- Ладно, дипломат,
сдалась она.
- В воскресенье. Но без отговорок.

Я поймала взгляд Кати. В её глазах читался тот же самый интерес, что и у меня. Клуб. День рождения. Взрослая тусовка. Мы переглянулись без слов, и я поняла, что мы думаем об одном и том же.

- Возьми нас тоже.
выпалила я, прежде чем смогла себя остановить.

На столе воцарилась секундная тишина. Артём обернулся ко мне, его важное выражение сменилось на откровенно насмешливое.
- Тебя? И её? - Он кивнул на Катю. - В клуб? Малявкам там не место. Там всё серьёзно, не до няньченья.

- Ой, пожалуйста!
подключилась Катя, тут же переходя в наступление.
- Мы не малявки! Мы будем тише воды, ниже травы. Можем даже притвориться твоими телохранителями. Только я в каблуках выше тебя буду, это тебя не смутит, «серьёзный человек»?

- Я тебе не телохранитель, я тебе гвоздь в гроб заколочу, если будешь позорить,
огрызнулся Артём, но в его тоне уже не было прежней уверенности.

Тут в ход пошло тяжёлое оружие. Я сложила руки под подбородком и посмотрела на брата. Широко, беззащитно, во всю мощь своих «щенячьих глазок». Молча. Я видела, как он внутренне содрогнулся. Он всегда был слаб перед этим взглядом, сколько бы ни ворчал.

Артём закатил глаза к потолку, сделал глубокий, театрально-мученический выдох, как будто соглашаясь на что-то ужасное.
- Фу-у-х. Ладно.
Он ткнул пальцем то в меня, то в Катю.
- Две обузы. И только на условии: ни слова без спроса, никакого фанфарства, и если я кивну - вы сразу идёте к выходу, как шалопаи. Понятно?

Мы с Катей не стали ничего говорить. Мы просто синхронно вскинули руки и громко, звонко дали друг другу пять. Хлоп!

Победа. А в голове у меня уже крутилась одна мысль: «Интересно, а Макс любит клубы?»

Мы с Катей ворвались в комнату, захлопнув дверь, как два заговорщика. Воздух всё ещё дрожал от нашего возбуждения. Победа над Артёмом была сладка.

Сердце колотилось где-то в горле, когда я взяла телефон. Катя тут же прильнула ко мне, приставив ухо к тыльной стороне аппарата, её глаза блестели азартом.

Гудки казались бесконечными. И вот...

- Доброе утро, сладкая чертовка раздался в трубке его голос. Низкий, с утренней хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки. Я невольно расплылась в улыбке.

- Привет,
выдохнула я, чувствуя, как Катя тычет меня в бок, одобрительно подмигивая.

- Всё в порядке?
спросил он без лишних предисловий.
- Я вчера думал о тебе.

«И я о тебе. Каждую секунду», - пронеслось у меня в голове, но вслух я сказала:
- Всё замечательно. Слушай, Артём берёт нас с Катей в клуб. В субботу. На день рождения какого-то своего бизнес-партнёра.

На той стороне повисла тишина. Такая напряжённая, что мне показалось, будто слышно, как он думает.

- Правда разрешил?
наконец спросил он, и в его голосе скользнуло нечто среднее между удивлением и... опасением?

- Да,
затараторила я.
- Конечно, не без условий. Но мы договорились!

И тут, задержав дыхание, я задала главный вопрос:
- Ты же... ты тоже там будешь?

Его ответ прозвучал мгновенно, как отрезал:
- Конечно. Всё, что связано с Артёмом, в последнее время как-то связано и со мной.

Потом он тихо, но так, что я расслышала каждое слово, пробормотал себе под нос, но явно намеренно в трубку:
- Чёрт грёбаный, Артём. Его обвели две девчонки.

Я не смогла сдержать смешок.
- А что такого? Он же просто взял нас с собой.

- То-то и оно, что «просто»,
его голос стал твёрже, холоднее.
- Такое, Алиса, что если там будет хоть один взгляд на тебя не тот, хоть один... так, ну ты поняла. То там будет пиздец. Всем.Я снесу этот клуб нахуй.

Катя, слушавшая всё это, замерла с открытым ртом, а потом с силой зажала ладонью свой собственный смех, её глаза стали круглыми от восторга.

В его словах не было шутки. Это было обещание. Тёмное, серьёзное. И от него у меня внутри всё сжалось и одновременно расправилось, как крылья. Я поиграла с кончиком волос, чувствуя, как на щеках разливается краска.

- ты ревнуешь?

Секундная пауза. Потом он ответил. Голосом, в котором не осталось и следа шутки, только сплошная, необработанная сталь.

- Да. Не люблю, когда смотрят на моё.

Слово «моё» повисло в воздухе между нами. Оно было не про владение. Оно было про... защиту. Про неприкосновенность. Про то, что стало самым важным. Я прикрыла глаза, не в силах сдержать дурацкую, счастливую улыбку.

Катя, не выдержав, прошептала прямо в телефон:
- Охренеть, Алиска. Он тебя на корню скупает.

На том конце провода Макс фыркнул, и в его голосе снова появились знакомые нотки лёгкости, но теперь они уже не могли обмануть.
- Передай своей подружке-шпионке, что если она не отстанет, я куплю и её. В подвал. Чтобы не мешала.

Мы с Катей рассмеялись, и этот смех был звонким, полным предвкушения и какой-то дикой, сладкой уверенности. Суббота не могла наступить слишком скоро.