Неизвестность.

Пятница.

Это слово висело в воздухе всего дня, с самого утра, тяжелое и неотвратимое, как приговор. Пара в университете прошла мимо меня - я не слышала ни слова, только смотрела на часы. Катя то и дело перебрасывалась со мной тревожными взглядами, но говорить было некогда.

Потом домой. Мама спросила, не забыла ли я про «то мероприятие с одногруппниками». Я кивнула, сказала «да, конечно», и проскользнула в свою комнату, избегая её глаз.

И вот я стою перед зеркалом. Тишина в комнате оглушительная. Слышно только тиканье настенных часов и собственное неровное дыхание.

Оно не просто красное. Оно - алое. Тот самый смелый, дерзкий выбор Кати. Облегающий силуэт, чуть выше колена, с открытыми плечами. Ткань переливалась при каждом движении, ловя свет. Оно кричало. Заявляло о себе. Совершенно не то, во что я одевалась обычно.

Я долго возилась с макияжем - больше, чем когда-либо. Не яркий, но подчёркивающий. Чтобы глаза казались больше, губы - чуть заметнее. Потом волосы. Забрала в высокий, строгий конский хвост, но оставила две тонкие пряди по бокам, обрамляющие лицо. Получилось... не по-детски. Серьёзно. Собранно.

Я повернулась перед зеркалом. Отражение было чужим. Это не была я, Алиса, в толстовке и джинсах. Это была незнакомка. Девушка в алом платье, идущая на взрослую вечеринку. Девушка, у которой есть «сопровождающий» мужчина.

Тишину разрезал стук в дверь. Точный, короткий, мамин.
- Лисёнок, Максим приехал. Ждёт внизу.

«Хорошо, мам. Я сейчас», отозвалась я, голос прозвучал странно высоко и звонко в тишине комнаты.

Я взглянула на своё отражение в последний раз. Девушка в алом платье смотрела на меня широкими глазами. Я взяла сумочку, глубоко вдохнула - воздух словно застрял в груди - и вышла.

В прихожей мама молча поправила мне на плече невидимую пылинку. Её пальцы были прохладными. Она не говорила «будь осторожна» или «позвони». Она просто смотрела тем самым тяжёлым, понимающим взглядом и слегка кивнула.
- Хорошо погуляй,
сказала она на прощание, и это прозвучало как код: «Возвращайся целой».

Я вышла на лестничную площадку. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, обжигая открытые плечи. Сердце заколотилось где-то в висках.

И я увидела его.

Он стоял, прислонившись к чёрному, блестящему внедорожнику, от которого веяло дорогим холодом металла и кожи. В руке, опущенной вдоль тела, тлела сигарета, тонкая струйка дыма растворялась в сыром воздухе. На нём не было смокинга. Тёмный, почти чёрный тонкий свитер, такие же джинсы. И кожаная куртка, накинутая на одно плечо. Выглядел он... небрежно-идеально. Как с обложки.

Он услышал скрип двери и медленно повернул голову.

И его взгляд упал на меня.

Это не был взгляд. Это было сканирование. Холодное, оценивающее, лишённое всякой приветливости. Он начал с лица, задержался на прядьях у висков, скользнул по шее, плечам, открытым платьем, по ногам - и снова вернулся к лицу. Процесс занял всего пару секунд, но каждая из них растянулась в вечность. В его глазах не было ни восхищения, ни удивления. Была лишь... констатация. Пристальная, неумолимая. Как будто он сверял увиденное с каким-то внутренним списком параметров.

Ни слова приветствия. Ни кивка.

Он сделал последнюю затяжку и, не отрывая от меня глаз, бросил окурок на асфальт, раздавил его каблуком коротким, чётким движением.

Потом, всё так же молча, отодвинулся от машины, сделал шаг к пассажирской двери и открыл её. Широко. Ждуще. Его действия были отточены, лишены суеты. Ритуал.

Я почувствовала, как ноги становятся ватными. Весь мой боевой настрой, вся броня из алого шёлка, под его взглядом вдруг показались дешёвым карнавальным костюмом. Я заставила себя двигаться. Каблуки отчётливо застучали по бетону. Я прошла мимо него, поймав лёгкий шлейф табака, дорогого парфюма с древесными нотами и чего-то холодного, просто холодного - его.

Сев в кресло, я уткнулась взглядом в сложенные на коленях руки. Дверь с лёгким, глухим хлопком закрылась за моей спиной. Звук был таким же финальным, как щелчок замка.

Через мгновение сел он. Дверь водителя закрылась тише. Он вставил ключ, завёл двигатель. Мотор отозвался низким, мощным рычанием, заглушив на секунду стук моего сердца.

Он включил передачу, плавно тронулся с места. Машина, огромная и тихая внутри, поплыла по улице, унося меня прочь от дома, от маминого взгляда, от зеркала с моим отражением-незнакомкой.

В салоне пахло кожей, холодным металлом и им. Музыки не было. Только гул мотора и тишина, натянутая между нами, как струна, готовая лопнуть.

Я сидела, глядя в боковое окно на мелькающие огни, сжав сумочку так, что костяшки пальцев побелели. Алый шёлк платья теперь казался ярким пятном в этом минималистичном, тёмном пространстве. Вызовом, который никто не принял. Медведь просто посадил алое пятно в свою берлогу на колёсах и повёз. Куда? На формальную дискотеку. Или на что-то совсем другое?

Мы ехали. А тишина в салоне говорила громче любых слов.