Соберись.

Чёрт возьми.

Она вышла на крыльцо, и у меня в груди что-то ёкнуло с такой силой, что я едва не выронил сигарету. Не девочка. Совсем не та девчонка в детстве,что хотела с нами гулять.

Алое. Дерзкое. Платье облегало каждый изгиб, каждый намёк на форму, которая под этой одеждой всегда казалась хрупкой и подростковой. А теперь была... соблазнительной. Высокий хвост, оставлявший шею открытой, а эти две чёртовы пряди у лица... Она знала, что делала. Или её подружайка Катя знала. Неважно.

В голове мгновенно, с животной яростью, пронеслись картинки. Не таких, как сейчас, вежливых проводов на дискотеку. Других. Схватить её за талию, почувствовать под пальцами этот шёлк, закинуть себе на плечо, как в тот раз - только сейчас не из чувства долга, а от этого безумного, сжигающего все тормоза желания. Увезти подальше от всех этих огней и людей. Заткнуть её наглый, вызов бросающий вид не словами, а губами. Показать, кто на самом деле задаёт правила в этой игре, которую она сама начала.

Мои пальцы сжались на ключах в кармане так, что металл впился в ладонь. Боль была хороша. Она вернула к реальности.

Она сестра блять брата. Артём.Сука. Дистанция. Хрупкое перемирие, которое я сам же и нарушил, согласившись на это безумие. Нарушил уже тогда, когда увидел её, когда не оттолкнул , а позволил этому... заряду проскочить.

Я бросил окурок, раздавил его, ощущая под каблуком хруст - хруст собственного самообладания. Открыл ей дверь. Ритуал. Порядок действий. Держать дистанцию.

Она прошла мимо, поймав мой взгляд на секунду. В её глазах был страх - да, он был, при всём этом алом бесстрашии. Но был и вызов. Чёртов вызов. Она села, и платье заскользило по коже сиденья. Я обошёл машину, вдыхая холодный воздух, пытаясь им потушить ебучий пожар внутри.

Сел. Завёл. Тишина.

Я почувствовал, как её присутствие заполняет салон. Не просто физически. Энергетически. Напряжённо. Она смотрела в окно, профиль чёткий и напряжённый. Боковым зрением я видел, как свет фонарей скользил по её щеке, по открытому плечу, по алому шёлку на груди. Каждый поворот головы, каждый вздох - всё было гипертрофированно заметно в этой гробовой тишине.

Я сжал руль. Кожа затрещала. Нужно было что-то сказать. Что-то нейтральное. Про погоду. Про дорогу. Любую чушь, чтобы разрядить это поле. Но слова застряли в горле комом. Потому что любые слова сейчас были бы фальшью. Потому что единственное, о чём я мог думать, - это как эта алая ткань трепещет при дыхании. И как легко было бы дотянуться сейчас, положить руку ей на колено, почувствовать, как она вздрогнет...

Вместо этого я просто давил на газ, плавно обгоняя машины. Держался своей полосы. И своей дистанции. Которая с каждой минутой, с каждым взглядом украдкой, казалась всё более хрупкой, прозрачной, ненастоящей.

Мы ехали. А я вёл внутреннюю войну с самим собой, где на одной стороне был холодный расчёт, долг и условности, а на другой - эта чертовка в алом платье, которая одним своим видом сегодня перечеркнула все мои попытки остаться просто «сопровождающим». Она превратила эту поездку из формальности в пытку. И самое ужасное - часть меня этой пытки жаждала.

(Алиса)

Машина остановилась, и я, не дожидаясь, пока он выйдет и откроет мне дверь, почти выпрыгнула наружу. Мне нужно было пространство, воздух, шум - что угодно, чтобы заглушить эту гнетущую тишину, что висела между нами всю дорогу.

Нас встретил гул басов, пробивавшийся сквозь стены низкого, модернового здания клуба. На улице уже толпились люди. Пахло сигаретным дымом, парфюмом и предвкушением вечера. Кто-то громко смеялся, обнимаясь, кто-то стоял, привалившись к стене, со стаканчиками в руках - глаза блестели уже нездоровым блеском. В дальнем углу парочка слилась в поцелуе, совершенно не обращая внимания на окружающих.

Я прошла сквозь эту живую, шумящую массу, почти не видя лиц. Моё алое платье ловило на себе взгляды, но я их игнорировала. Сердце всё ещё колотилось от той поездки, от его молчаливого, оценивающего взгляда.

Внутри музыка обрушилась на меня стеной звука. Мигающий свет, тела, мелькающие в полумраке. Я, прищурившись, стала искать Катю. И нашла её у высокого столика неподалёку от бара. В руке у неё был фирменный коктейль заведения - ярко-розовый, с долькой ананаса.

- АЛИСА!
завизжала она, увидев меня, и набросилась с объятиями, чуть не расплескав напиток. От неё пахло сладким ликёром и дорогими духами.
- Боже, ты выглядишь... АГОНЬ! Прямо как мы и задумывали! Ну, где он? Где этот амбал, твой... э-э-э... сопровождающий?
она хихикнула, отводя меня на шаг, чтобы рассмотреть с головы до ног, её взгляд сиял от любопытства и лёгкого опьянения.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.
- Он... машину ставит, наверное, пробормотала я, оглядываясь на вход.

И в этот момент взгляд Кати скользнул мне за спину. Её глаза округлились, брови взлетели почти к линии волос. Весёлая улыбка медленно сползла с её лица, сменившись выражением чистого, неподдельного шока, смешанного с внезапной робостью.

- Ох... блин... - прошептала она, глядя куда-то позади меня.

Медленно, как в замедленной съёмке, я обернулась.

Он стоял в нескольких метрах от нас, у края танцпола, будто вырос из полумрака.

Он не сливался с толпой. Он был её антиподом. Пока все вокруг двигались, смеялись, напивались - он стоял неподвижно. Спиной к стене, руки в карманах джинс. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользил по залу, будто сканируя обстановку на предмет угроз. Он не смотрел на меня. Не смотрел на Катю. Он просто был. Массивная, тёмная, невовлечённая фигура в самом центре этого хаоса.

Но его присутствие ощущалось физически. Казалось, даже музыка вокруг него приглушалась, отступала, создавая невидимую зону отчуждения. Рядом с ним никто не стоял близко. Несколько девушек бросили в его сторону заинтересованные взгляды, но, встретившись с этим каменным, ничего не выражающим лицом, поспешно отводили глаза.

- Твою ж...
выдохнула Катя, прижимая стаканчик к груди.
- а вот и цербер.

Я молча кивнула, не в силах оторвать от него взгляд.

Вечер только начался, а я уже поняла: побег невозможен. Мышь загнали в клетку. И кошка не спускает с неё глаз.

Катя, немного освоившись после первого шока, вернула себе боевой дух. Она притащила нам по стаканчику какого-то шипучего коктейля («На, выпей, расслабься!») и засыпала меня шёпотом.

- Смотри-ка, смотри-ка,
шипела она, украдкой кивая в сторону Макса, который так и не сдвинулся с места.
- Он как статуя. Или киллер на задании. Боже, он когда-нибудь моргает? Он тебя вообще отпускает из виду?

Я украдкой бросила взгляд. Да, он всё так же стоял у стены. Но его глаза, эти холодные, пронзительные глаза, были прикованы к нашему столику. Ко мне. Даже когда мимо него проходили девушки в откровенных нарядах, даже когда бармен предложил ему напиток, он лишь чуть мотнул головой, не отводя взгляда.

- Он, наверное, думает, что охраняет золотой слиток,
фыркнула я, пытаясь казаться небрежной, и сделала глоток. Сладковатая жидкость обожгла горло.
- Или опасного преступника.

Катя хихикнула.
- Слиток, может, и нет. А вот опасность...
она многозначительно подняла бровь, и я почувствовала, как краснею. Коктейль ударил в голову, смешавшись с общим напряжением, и мир стал чуть более размытым, а границы - менее чёткими.

И тут к нашему столику подошёл Никита, парень с нашего потока. Милый, всегда улыбчивый, с гитарой и кучей анекдотов про преподавателей.
- Алис, привет! Катя. Ты... ты сегодня просто вау,
он смущённо улыбнулся, его взгляд скользнул по моему платью и быстро вернулся к лицу.
- Не хочешь потанцевать? Там как раз зажигательную включили.

Мой взгляд автоматически метнулся к Кате. В её глазах вспыхнул тот самый «огонёк» - азарт экспериментатора. Она едва заметно, но очень выразительно кивнула: Давай, сделай это!

А потом... потом я посмотрела на Макса.

И всё внутри сжалось.

Он не просто смотрел. Он сверлил взглядом. Всё его тело, до этого расслабленно-неподвижное, вдруг напряглось. Плечи стали шире, подбородок приподнялся. Это была едва уловимая перемена, но в контексте его прежней статуи - она была оглушительной. Как тигр, почуявший движение в кустах. Его взгляд перешёл с меня на Никиту - быстрый, оценивающий, холодный до жестокости. Потом вернулся ко мне. И в этом взгляде был не вопрос. Был приказ. Ясный и недвусмысленный: «Не смей».
Кто он такой, чтобы приказывать? Он мой надзиратель? Я не на цепи!

- Да,
сказала я Никите, и мой голос прозвучал громче и твёрже, чем я ожидала.
- Давай потанцуем.

Я поставила стакан на столик, ощущая, как Катя замерла рядом, а по спине будто прошлась ледяная волна - взгляд Макса. Я не обернулась. Я взяла Никиту за руку (он обрадовано улыбнулся) и повела его на танцпол, прямо в самую гущу мелькающих тел и мигающих огней.

Я совершила вызов. Нарушила негласное правило. И теперь танцевала не просто под музыку. Я танцевала на минном поле. И где-то там, на краю, стоял сапёр, который только что увидел, как одна из мин начала тикать