План. Месть.

Пара по макроэкономике тянулась бесконечно. Профессор монотонно бубнил что-то о процентных ставках, а за окном светило солнце, дразня свободой. Мы с Катей сидели на галёрке, пригнувшись за спинами одногруппников, и вели самую важную на сегодня дискуссию.

- Итак, план «Приведение в ярость Максима-террориста», версия два. шептала Катя, склонившись над блокнотом, где вместо конспектов красовались стрелочки и карикатуры.
- Пункт первый: платье. Мы остановились на том чёрном, с открытой спиной, но не до пояса, а так, элегантно. Чтобы брат не взбесился, но чтобы... - она многозначительно подняла брови, - ...чтобы было что рассмотреть, если обернёшься.

Я фыркнула, прикрывая рот ладонью, и украдкой посмотрела на лектора. Тот увлечённо чертил на доске кривую.
- Он даже не обернётся, - прошептала я.
но в голосе слышалась неуверенность.
- Обернётся,
уверенно парировала Катя.
- Он мужчина. И вчера он таки обратил на тебя внимание, пусть и таким... экстремальным способом.

Мы снова тихо захихикали, вспоминая что было. Под хохотом, конечно, пряталась доля оставшегося стыда, но сейчас, в безопасности университетской аудитории, это казалось уже почти приключением, сюжетом для анекдота.

- Пункт второй,
продолжила Катя, тыкая в блокнот карандашом.
- Игнорирование. Ты его в упор не видишь. Вообще. Проходишь мимо, как мимо дорогой вазы. Смотришь сквозь него. Он попытается заговорить - вежливая улыбка «кто вы такой?» и тут же к брату или к кому-нибудь из молодых и симпатичных.

- Артём меня убьёт, если я начну флиртовать с кем-то на его глазах. возразила я, но глаза уже блестели от азарта.
- Не флиртовать! Просто... быть общительной. Улыбаться. Смеяться. Показывать, какая ты очаровательная, когда не пьяная в стельку и не облачённая в его спортивки. Контраст, детка! Контраст - наше всё!

Она говорила с таким пафосом, что я едва сдержала новый приступ смеха. Мы вели себя как настоящие заговорщицы.

- И пункт три, финальный аккорд. Катя понизила голос до драматического шёпота.
- Если он всё-таки подойдёт и спросит, как дела или что-то в этом духе... Ты смотришь на него, делаешь небольшую паузу, и говоришь самым милым, невинным голосом: «Спасибо, что тогда довёз. Яичница была отличной».

Я закатила глаза, но улыбка не сходила с лица.
- Он подумает, что я идиотка.
- Он подумает, что ты его дразнишь! Или благодаришь! Он запутается! Он не поймёт, серьёзно ты или издеваешься! Это идеально!

Мы снова склонились над блокнотом, хихикая, как сумасшедшие. Выбор платья мы уже обсудили вдоль и поперёк. Остановились на том самом, что висело в шкафу с прошлого случая - оно было достаточно строгим, чтобы успокоить Артёма, но с той самой деталью - разрезом на спине, который начинался от лопаток и терялся где-то в районе талии. Элегантный вызов.

Лектор внезапно обернулся и строго посмотрел в нашу сторону. Мы мгновенно замерли, приняв вид усердных студенток, внимательно вглядывающихся в доску. Катя даже кивнула, делая вид, что что-то понимает в кривой Филлипса.

Как только он снова повернулся к доске, мы переглянулись, и на губы снова наползла беззвучная, довольная улыбка. Страх и смущение от вчерашнего окончательно растворились в сладком предвкушении мести. Пусть и такой, смешной, детской.

Я смотрела в окно, но уже не видела солнечный день. Я видела тёмный, стильный интерьер «Барселоны», слышала приглушённую музыку и представляла, как он стоит где-то в стороне, с бокалом в руке, и его спокойный, всё контролирующий взгляд наконец-то теряет уверенность, когда он видит меня. Не ту, которую он тащил за руку, а другую.

Четверг не мог наступить скорее. Это будет мой вечер. И Максу придётся это признать. Хотя бы про себя.

Ну вот и настал четверг. Вечер, к которому я готовилась как к самому важному спектаклю в жизни. Я стояла перед зеркалом в полный рост, и наконец, увидела тот самый образ. Платье, которое мы с Катей выбрали после долгих споров, сидело идеально. Чёрный, строгий силуэт облегал фигуру, а сзади - тот самый дерзкий, но элегантный вырез в форме треугольника, открывающий лопатки и часть позвоночника. Он не кричал, а намёками шептал. Идеальный баланс между «послушной сестрой» и «загадочной женщиной».

Я распустила волосы - Катя настаивала, что это смягчит образ и добавит лёгкой небрежности, скрыв при этом часть открытой спины, пока я не захочу её показать. Лёгкие волны, свежий запах лака. Макияж - только подводка, чтобы подчеркнуть глаза, и та самая алая помада, которую я купила специально для этого вечера. Не ярко-кричащая, а глубокая, бархатистая. Я улыбнулась своему отражению, и отражение улыбнулось мне в ответ - уверенно, с хитринкой в глазах. Я была изумительна. И я это знала.

С глубоким вдохом я вышла из комнаты. В гостиной меня сразу встретила мама. Её глаза широко распахнулись.
- Алиса! Боже мой, какая ты взрослая и красивая!
воскликнула она, подходя ближе и поправляя невидимую соринку на моём плече. В её взгляде смешались восторг и лёгкая грусть.
- Совсем невеста...

Папа, оторвавшись от газеты, свистнул одобрительно.
- Да, дочка, брат тебя там без присмотра не оставит, точно. Красивая очень. Только веди себя прилично.
добавил он, но по улыбке было видно, что он горд.

Их реакция добавила каплю уверенности. Я покрутилась перед ними, как модель, заставив маму всплеснуть руками, и вышла в прихожую, накидывая лёгкое накидка из мягкого кашемира - вечер прохладный, да и в машине не хотелось сразу всем всё показывать.

На улице уже ждал знакомый чёрный автомобиль Артёма. Я подошла, водитель открыл мне дверь. В салоне, освещённый мягкой подсветкой, сидел брат в идеально сидящем тёмно-синем костюме. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе, профессионально. Он кивнул.
- Неплохо.
сказал он, и в его голосе прозвучала сдержанная похвала. Для Артёма это было равносильно восторженным овациям.
- Только помни о наших условиях. Рядом, в поле зрения, и никаких фокусов.

- Цербер, я помню,
улыбнулась я, усаживаясь рядом и стараясь не помять платье.
- Просто отвези меня на бал, Золушке тоже иногда нужно погулять.

Он фыркнул, но углы его губ дрогнули. Машина тронулась, увозя нас из тихого, привычного мира родителей в сверкающий, взрослый мир «Барселоны». Я смотрела в тёмное окно, где мелькали огни города, и чувствовала, как сердце бьётся чаще. Не от страха. От предвкушения.

Всё было готово. Платье, причёска, помада. План, пусть и смешной. И знание, что он там будет. Макс. Я была готова стереть с его лица то снисходительно-равнодушное выражение. Готова доказать ему и, может быть, самой себе, что я - не та беспомощная девочка из прошлого раза.

Мой маленький спектакль начинался.