Признание самому себе.

Я знал, что она пьяна. Моя маленькая, пьяная чертовка. И снова этот поцелуй, этот пьяный, отчаянный вызов, который, как тогда, снёс мне крышу. Её губы... они были как наркотик. Притягательные, опасные, и я снова вернулся к ним, не в силах остановиться.

Она сидела сейчас в моей машине, такая маленькая, такая красивая, и такая пьяная. Вся эта нелепая ситуация . А я... я был готов отдать всё, лишь бы она была здесь.

Сейчас этот комочек счастья, этот бурный вихрь эмоций, который она собой представляла, ехал со мной. И было жутко спокойно от одной мысли, что она будет находиться в моей «берлоге», как она так презрительно назвала мою квартиру. А ведь именно там, в той самой «берлоге», я бы не выпускал её. Заботился бы. Целовал бы. Каждый её вздох, каждое её движение было бы для меня ценнее золота, дороже бриллианта.

Всю неделю без неё была настоящей пыткой. Каждый день, каждую ночь я думал о ней. О её смехе, о том, как она дерзко смотрит, как нелепо выглядит, когда злится. Я боролся с собой, с этим желанием, с этой чертовой дистанцией, которую сам себе выстроил. Но стоило услышать её голос, почувствовать запах её духов, увидеть её лицо - и все мои принципы, все мои «я не должен» превращались в прах.

И вот она здесь. В моей машине. Едет со мной. И я чувствовал, как что-то тяжелое, что грызло меня изнутри всю неделю, начало медленно отступать. Она здесь. И это значит, что у всего этого... может быть продолжение.

Мы прибыли к моей квартире. Не прошло и пяти минут, как Алиса, сидящая рядом, уснула. Её голова свесилась набок, дыхание стало ровным и глубоким. Я, как дурак, минут пять просто смотрел на неё. Не хотелось её будить. Это было слишком хрупкое, слишком драгоценное мгновение.

Я аккуратно вылез из машины, стараясь не издавать лишних звуков, и нашёл ключи. Затем вернулся к пассажирской двери, осторожно открыл её, и, стараясь не потревожить её сон, подхватил её на руки. Она тихо вздохнула во сне, что-то пробормотала, уткнувшись мне в грудь. Мягкий, тёплый комочек.

Я понёс её в квартиру, стараясь ступать как можно тише. Снял обувь, чтобы не шуметь, и направился прямо в спальню.
Положил её на кровать и снял ей кроссовки. И надолго думая лёг рядом с ней. Она бняла меня и положила голову на грудь. Я как дурак улыбнулся и погладил по её мягким волоскам.

Я проснулся, чувствуя её взгляд. Тяжелый, пристальный. Открыл глаза и увидел Алису. Она сидела на кровати, смотрела на меня с явным недоумением, будто пыталась понять, как я здесь оказался. Сестра моего лучшего друга, спящая в моей постели. Ирония судьбы, не иначе.

Её взгляд, полный этого детского, наивного смущения, заставил меня улыбнуться. Она отвела глаза, словно пойманый зверёк.

Я улыбнулся ей, наслаждаясь этим моментом. Её смущение, её наивный взгляд - всё это было таким настоящим, таким очаровательным.
- Ну же, я жду поцелуй
сказал я, и мой голос, наверняка, прозвучал слишком уверенно, слишком нагло для ситуации. Она смущено отвела взгляд. Глаза её скользнули по шторам, по стене, по мне, но не задерживаясь. Казалось, она готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не смотреть мне в глаза и не отвечать на моё, по сути, немой вопрос

Эта заминка, это её молчаливое стеснение, было для меня лучшим ответом. Оно говорило о том, что она тоже чувствует эту нить, которая теперь протянулась между нами. Нить, сотканная из ночного ветра, пьяных слов, страстных поцелуев и этого утра. Утра, которое обещало быть совсем не похожим на все предыдущие.

И тут я, не дожидаясь её ответа (хотя, если честно, я уже получил его), потянул её к себе в объятья. Я хотел почувствовать её так близко, так сильно. И я стал целовать её. В щеку, когда её щека подставилась сама собой. В носик, который она втянула, когда я коснулся его губами. В губы, которые, казалось, ждали этого с самого утра. В лоб, в уголки глаз, в каждый сантиметр её лица, словно пытаясь запомнить его навсегда.

Она смеялась. Смеялась очень громко, своим красивым, звонким смехом, который эхом отдавался в тишине спальни.
Она сказала, что ей нужно в душ. Слова прозвучали отрывисто, но в них чувствовалось желание вернуть всё на круги своя, хотя бы на время. Желание смыть ночное приключение, прикрыть собой эту внезапно вспыхнувшую страсть.

Я кивнул. Не хотел настаивать, не хотел спугнуть её. Знал, что это только начало. И этого было достаточно.

Она встала, обернулась, и уже в дверном проёме ванны, бросила на меня последний, лукавый взгляд, прежде чем исчезнуть за дверью. Я проводил её взглядом, не отводя глаз. Хищник, чувствующий приближение добычи, но знающий, что она сама идет в его сети. Улыбка сама собой растянулась на моем лице.

А я, не теряя ни минуты, отправился на кухню. Завтрак. Мы же вместе, а значит, будет сытный, вкусный завтрак, который зарядит нас силами на весь день.

Яйца шипели на сковороде, аромат ветчины наполнял кухню. Обыденное утро, но абсолютно не обыденная обстановка. Я был полностью поглощён процессом, чувствуя легкое головокружение от того, что происходит.

И тут, совсем тихо, почти невесомо, послышались её шаги. Едва уловимый шорох, который, тем не менее, заставил меня замереть. Я знал, что это она. Даже не оборачиваясь, я почувствовал её приближение.

Она обняла меня сзади, уткнулась носом куда-то в район моего плеча. Её тепло, её запах - всё это создавало какую-то невероятную, уютную близость. Я повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. Она смотрела на меня своими огромными, немного сонными глазами, и я не смог удержаться. Чмокнул её в носик, чувствуя, как мои губы касаются её мягкой кожи.

- Садись за стол,
сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри всё трепетало от волнения. - Завтрак почти готов.

Завтрак прошел в какой-то невероятной, тихой неге. Мы ели, обмениваясь короткими фразами, взглядами, улыбками. Утренний свет, пробиваясь сквозь кухонное окно, освещал её лицо, делая его ещё более нежным, ещё более прекрасным.

И вот, когда тарелки опустели, она произнесла:
- Подведешь меня домой? Мама, папа, и тем более Артем, будут беспокоиться, если я хоть на секунду опоздаю.

В её голосе слышалась лёгкая, едва уловимая нотка прежней осторожности, но в то же время - полное доверие. Взгляд её был прямолинеен, и в нём не было и тени той запинки, что была утром.

- Хорошо,
ответил я, не раздумывая. Конечно, довезу. Этот вопрос даже не должен был возникнуть.

После завтрака мы собрались. Неловкость, которая могла бы возникнуть, испарилась без следа. Мы двигались с какой-то удивительной синхронностью, будто знали, что делать.