Игры продолжаются.

Смс от брата пришло, когда я сидела на кухне, пытаясь запихнуть в себя хотя бы ложку йогурта. Текст был лаконичным, как военный приказ: «Макс согласился. Всё организует сам. Будь готова к 18:00 в пятницу он приедет за тобой. Не опаздывай.»

Я опустила телефон на стол. Йогурт внезапно показался противным. Звук этого сообщения, его безэмоциональность, словно наложились на ледяное спокойствие, с которым Максим должен был произнести своё «без проблем». Это была сделка. Чистая, безликая сделка между двумя мужчинами, где я выступала в роли груза, который нужно перевезти из точки А в точку Б.

Но зачем ему это? Этот вопрос гвоздем засел в голове. Ответов не было. Только тихая, нарастающая паника, которую я решила задавить движением.

Быстро собравшись, я выскочила из дома раньше обычного. Университетский корпус, серый и мокрый под февральской изморосью, казался на удивление безопасным убежищем. Нужно было найти Катю. Срочно. Пока это безумие не съело меня изнутри.

Я нашла её у автоматов с кофе, где она сонно тыкала в кнопки.
- Он согласился,
выпалила я, подойдя вплотную.

Катя медленно повернула голову. Сон как рукой сняло.
- Без шуток?
- Без шуток. Брат написал. Он всё организует.

Катя присвистнула тихо, взяла свой стаканчик и потянула меня в укромный уголок у окна.
- Организует,
повторила она, растягивая слово.
- Это звучит... стратегически.
- Это звучит жутко.
- Да нет, что ты, - она махнула рукой, но глаза её блестели уже знакомым мне азартным огнём.
- Просто твой медведь решил, что раз уж ему приходится идти в лес, то он хотя бы выберет тропинку сам.

- Перестань так его называть. проворчала я, но беззлобно. Это было лучше, чем постоянно думать «Максим» с ледяным ужасом.
- А что? Медведю на дискотеке самое место! Представляю, как он будет там стоять, прислонившись к стеночке, со стаканом минералки, и смотреть на всех этим своим ледяным взглядом, как на недоразумение. Все девчонки обзавидуются, что у нас такой... э-э-э... серьёзный сопровождающий.

Она фыркнула, и мы обе невольно рассмеялись. Нервно, истерично, но смех стал первым клапаном, через который вырвалось хоть какое-то напряжение.

После пар мы пошли к Кате домой. Вопрос «во что одеться» висел в воздухе с самого утра, но теперь он приобрёл совершенно новое, стратегическое значение.
- Окей, слушай сюда,
Катя, распахнув дверцу своего платяного шкафа, обернулась ко мне с видом полководца перед битвой.
- Вариантов два. Первый: мы приходим в балахонах и джинсах, типа нам вообще пофиг, это скучная обязаловка. Показываем ему, что мы тут не для показухи, и вообще он нам не указ.
- И?
я села на её кровать, обхватив колени.
- И это будет полной сдачей позиций! Он и так считает тешь ребёнком. Придешь в толстовке - он окончательно в этом убедится. Нет.
Она вытащила из шкафа красное платье, не слишком короткое, но откровенно облегающее.
- Второй вариант. Ты должна быть секси.

Я закатила глаза.
- Кать, это дискотека в колледже, а не показ мод в Милане. И он не... жюри.
- Именно что жюри!
она тряхнула платьем.
- Ты же не для него, дура. Ты для себя. Ты должна напомнить ему - и, главное, напомнить САМОЙ СЕБЕ - что ты не та испуганная девочка с вокзала. Ты девушка, которая может устроить такой скандал, что мало не покажется, а потом прийти на танцы и выглядеть так, будто это был просто мелкий эпизод. Это психология! Броня!
- А если я буду выглядеть, как будто я стараюсь?
неуверенно спросила я.
- Ты будешь выглядеть так, как ты должна выглядеть в свои восемнадцать! С сопровождающим или без. Он-то свой смокинг, небось, наденет, будь уверена. Так что не отставать!

Мы ещё полчаса рылись в её шкафу и в моей сумке, привезённой на всякий случай. В итоге остановились на том самом красном платье, но с более спокойным, кожаным пиджаком сверху
- для баланса. Катя выбрала что-то черное и дерзкое.

Разложив наряд на кровати, мы замолчали. Веселье от шопинга улетучилось, сменившись трезвым осознанием.
- Пятница
тихо сказала Катя.
- В 19:00 у входа.
- У входа
кивнула я.

Представляла, как он подъезжает. Не на такси, конечно. На своей черной, дорогой, тихой машине. Выходит. Смотрит на меня. В этом платье. Каким будет его первый взгляд? Презрительным? Оценивающим? Безразличным?

Не знаю. Но одно я знала точно: я не надену толстовку. Я пойду в этом красном платье. Потому что Катя была права. Это была броня. И вызов. Одновременно.

Машина отца мягко подкатила к подъезду. Водитель, Игорь Иванович, молча кивнул мне, когда я вышла. День выдался долгим, и тишина в салоне была мне только в радость. Университет, Катя, её безумные идеи насчёт платья - всё это крутилось в голове плотным клубком. Мне хотелось только одного: тишины и стен своей комнаты.

Но дома меня ждала мама. Она стояла на кухне у плиты, и аромат запечённой курицы с травами, обычно такой уютный и домашний, сегодня почему-то показался удушающим.

- лисенок, вернулась!
её голос прозвучал тепло, но в нём уловилась лёгкая озабоченность.
- Иди, ужинать будем. Отца и Артёма нет, работают, поедим вдвоём.

Мы сели за стол. Я старалась есть, чтобы не вызывать вопросов, но вилка в моей руке казалась непомерно тяжёлой. Я чувствовала на себе её взгляд - не давящий, но внимательный, сканирующий.

- Детка,
наконец сказала она, откладывая нож.
- В последнее время... ты не своя. Что-то случилось? Университет? Друзья? Может, с Катей что?

Мамино «адвокатское» чутьё редко подводило её. Она всегда считывала фальшь, даже самую мелкую. Я подняла на неё глаза, стараясь сделать выражение лица максимально безмятежным.

- Мам, да всё хорошо,
я даже фыркнула, пытаясь добавить в голос лёгкости.
- Просто сессия скоро, препод один завалил всем семинар, вот и паника. И с Катей всё супер, она как раз отлично меня отвлекает.

Тишина за столом повисла густая и неловкая. Я ждала новых вопросов, более точных, более опасных. Но они не последовали.

Вместо этого, уголки её губ медленно поползли вверх. Это была не её обычная, быстрая, лучезарная улыбка. Это была медленная, глубокая, чуть печальная улыбка. Та самая, которую я называла «улыбкой красивой, но тяжёлой». Улыбкой, за которой стояло знание всех мировых проблем клиентов, всех семейных драм, и... своего взрослеющего ребёнка, который уже не бежит к ней с каждой царапиной.

- Ладно,
просто сказала она, и её голос снова стал тёплым, но в нём уже не было допроса, а было... принятие? Смирение?
- Главное, чтобы ты знала, что я всегда рядом. Даже если не лезу с вопросами. Учёба - это важно, но не доводи себя.

Она больше не спрашивала. Она увидела всё, что ей нужно было увидеть: напряжение, ложь, попытку скрыться. И решила не ломиться в закрытую дверь. Может, из уважения. Может, усталости. А может, потому что у адвоката в её возрасте было достаточно настоящих, невыдуманных драм, чтобы ещё и вытягивать из дочери её подростковые секреты.

После ужина я автоматически встала, собрала тарелки.
- Давай я помою,
предложила я.
- Спасибо, доченька,
она кивнула, уже доставая полотенце.

Когда последняя тарелка была поставлена на сушилку, я поцеловала маму в щёку.
- Спасибо за ужин. Пойду, уроки доделаю.
- Иди,
она погладила меня по волосам.

Я ушла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Лёгкость, которую я пыталась изобразить, испарилась, оставив после себя только тяжесть. Мама знала. Не всё, конечно. Но знала, что я вру. Знала, что что-то не так. И её решение не давить, её эта улыбка... от этого стало ещё хуже. Потому что это означало, что я теперь действительно одна в этом безумии. Взрослая настолько, чтобы иметь свои секреты, но не настолько, чтобы не бояться их последствий.