Начало.۵

- Всем утро доброе, - провозгласила я, подходя к маме и целуя ее в щеку. - Пахнет божественно. Папа уже улетел?

- В семь. Сингапур, - кивнула мама, не отрываясь от сковороды. - Садись, сейчас будет готово.

Я опустилась на стул напротив Артема и потянулась за соком. Он оторвался от экрана.

И сразу нахмурился.

Его взгляд - обычно быстрый, деловитый - стал медленным, изучающим.

- И куда это ты так собралась? - спросил он наконец, отставив планшет. Голос его был спокоен, но в нем прозвучала какая-то незнакомая нота.
- Выглядишь так, будто не спала неделю, но... при этом собралась на дискотеку клубных аутсайдеров. В подвале. В чужом свитере.

- Спасибо за комплимент, - буркнула я, отводя глаза.
- Это мой новый образ. «Усталый студент-философ на грани экзистенциального прорыва».

- На грани нервного срыва, скорее, - поправил он тихо, не сводя с меня глаз. - В чем дело, Ал?

- Да ни в чем, - отмахнулась я, делая глоток сока.
- Понедельник, философия в восемь утра, ты знаешь.

Мама поставила перед нами тарелку с высокой стопкой румяных блинчиков. Аромат был божественным, но аппетита не было.

- Артем, подвезешь Алису до университета? - спросила мама, как будто не слышала наш разговор.

Он даже не взглянул на нее. Все его внимание было на мне.

- Конечно, - ответил он мгновенно.
- На «Гелике». Там тепло и печеньки есть. - Он встал, подошел к моему стулу и положил руку мне на лоб, как это делал, когда я болела в детстве.
- Температуры вроде нет. Но ты... точно в порядке?

- Я в порядке, просто не выспалась! выпалила я, отстраняясь.
- Можно я просто поем?

- Хорошо, - сказал он мягко.
- Ешь. Оденься потеплее, понимаешь?
Его взгляд снова скользнул по тонкой футболке.

- Понимаю, мамочка.
съязвила я, но беззлобно.

-Пятнадцать минут,
повторил он, разворачиваясь к выходу.
- И давай без этой музыки, от которой хочется выпрыгнуть из машины. Сегодня включаем мой плейлист с птичками и ручейками. Для успокоения нервной системы.

И в его улыбке не было ни капли снисхождения. Была только братская любовь, немного окрашенная тревогой за ту девочку, которая росла слишком быстро в мире, который он так старался для нее обезопасить.

Я стояла перед зеркалом во весь рост и прикидывала. Обтягивающее черное платье - да, сидело идеально, подчеркивая все, что нужно. Каблуки - те самые, от которых ноги казались бесконечными. Волосы, выгоревшие за лето до почти белого блонда, были распущены тяжелой волной по спине. Легкий макияж, всего пара штрихов - и вуаля. Образ «серьезная студентка, которая просто случайно выглядит потрясающе» был готов. Точнее, почти готов. Образ «серьезная студентка, которая точно опоздает», если мой персональный водитель-тиран начнет бубнить.

Я накинула легкую кожаную куртку (все-таки утро) и выбежала в гараж, щелкая каблуками по полированному полу.

Артем уже ждал, прислонившись к своему серьезному, темному внедорожнику. Он был в своем обычном состоянии: дорогой casual, часы, кофе в термокружке и планшет под мышкой, с которого он в последний момент оторвал взгляд.

И замер.

- Вау,
сказал он без всякого «вау» в голосе. Голос был плоским, как столешница на нашей кухне.
- Это что, новый дресс-код в вашем храме знаний? «Вуайеризм для преподавателей»? Или сегодня защита диплома по...
он сделал театральную паузу,
- «истории мини-юбок в контексте постмодернизма»?

Я прошла мимо него к пассажирской двери, высоко держа голову.
- Это дресс-код «лето, двадцать градусов тепла и я хочу чувствовать себя человеком, а не бананом в пуховике».

Он не двигался с места, продолжая меня изучать.
- А курточка-то на тебе, я смотрю, чисто символическая. Тонкая, как твои аргументы за этот наряд. Ты точно собралась на пары, Алиса? Выглядишь так, будто твоя следующая пара - где-нибудь в модном баре на крыше.

Я села в машину, пахнущую кожей и кофе, и захлопнула дверь. Он, наконец, обошел капот и устроился за рулем.
- Спасибо за проявленный интерес к моему гардеробу,
сказала я, пристегиваясь.
- Но моя следующая пара - это Культурология Запада XIX века. А это платье - мой личный культурный протест против уныния понедельника. Тебя это не касается.

Он завел двигатель, и тихое урчание заполнило салон.
- Меня касается все, что касается твоего возможного переохлаждения, парировал он, выезжая из гаража на солнечную улицу.
- Потому что когда ты, в этом... э-э-э... бронежилете от хорошего настроения, простудишься, то сидеть с тобой, поить чаем с лимоном и слушать, как ты ругаешь всех микробов мира, придется опять мне. У меня на этой неделе важные сделки, мне некогда болеть из-за твоего эстетического экстремизма.

Я не могла не рассмеяться. Он всегда так - его забота замаскирована под раздражение, а любовь - под язвительные комментарии.
- Не переживай так, старичок, сказала я, включая свою музыку через Bluetooth. Зазвучал бодрый инди-поп.
- Я крепкая. А если что, твои сделки подождут. Семья - прежде всего, ты же сам говоришь.

Он фыркнул, но я увидела, как уголок его рта дрогнул.
- Семья-прежде всего, да. Именно поэтому я сейчас выступаю в роли главы службы безопасности, которая вынуждена констатировать: твой наряд для учебного заведения - это нарушение всех мыслимых норм, кроме нормы привлекательности. Она, увы, зашкаливает, что делает ситуацию только опаснее.

- Ой, да ладно тебе,
я покраснела, глядя в окно.
- Преподавателям под семьдесят, им вообще все равно.

- Преподавателям - может быть, он бросил на меня быстрый взгляд, серьезный.
- А однокурсникам? Особенно тем, у кого в голове не конспекты, а совсем другие картины?

- Артем!
я шлепнула его по плечу.
- Хватит! Я же не ребенок.

- Для меня ты всегда будешь ребенком,
сказал он неожиданно мягко, сворачивая к университету.
- Ребенком в слишком коротком платье и на слишком высоких каблуках, которого нужно защищать от всего мира. И от ее же собственных решений, иногда.

Наступила тишина, нарушаемая только музыкой. Его слова повисли в воздухе - не как упрек, а как констатация факта. Вечного, нерушимого.

- Я люблю тебя, знаешь ли, выдавила я наконец, глядя на его профиль.
- Даже когда ты невыносим.

Он припарковался у моего корпуса и повернулся ко мне.
- Взаимно, сестренка. Именно поэтому и ворчу.
Он потянулся и поправил мне прядь волос за ухо, движение было удивительно gentle.
- Ладно, беги на свою культурологию. Только, ради всего святого, если замерзнешь не геройствуй, купи хоть какой-нибудь уродский свитер в ларьке. Счет я оплачу. Даже если он будет кислотно-розовым в зеленый горошек.

Я рассмеялась, открывая дверь.
- Обещаю подумать об этом кислотно-розовом предложении. Спасибо, что подвез, тиран.

- Всегда пожалуйста, нарушительница спокойствия,
он улыбнулся своей редкой, по-настоящему теплой улыбкой.
- Удачи. И веди себя прилично.

Я вышла, щелкнула каблуками по асфальту и почувствовала на спине его взгляд, пока шла к входу. Заботливый, тревожный, любящий. Мой личный вечный сторож в дорогом внедорожнике. Иногда это безумно раздражало.