Не маленькая уже.

Артем бормотал что-то про отчеты, а я лишь вполуха кивал, не в силах оторвать взгляд от прихожей. Там, всего несколько секунд назад, застыла в дверном проеме она. Алиса. Но не та Алиска, которую я помнил.

В памяти всплывали обрывочные картинки: тощая девчонка в ярких платьицах, вечно догоняющая нас с Артемом на велосипедах, с разбитыми коленками и слезами на глазах, когда мы от нее удирали. «Мальчишеские дела», - важничали мы, а она смотрела на нас преданными, обиженными глазами и обещала «больше никогда не дружить». Потом мы выросли, я уехал учиться, и она осталась в воспоминаниях этаким вечным, немного надоедливым, но милым ребенком.

А теперь... Я машинально провел рукой по подбородку, пытаясь собраться с мыслями. Она стояла там, застывшая, как олененок в свете фар. Но олененок с фигурой, от которой у любого нормального парня сбилось бы дыхание. Это черное платье... Боже, Артем не зря паникует. Оно обрисовывало каждую линию. А эти волосы - раньше они были светлыми пухом, а сейчас это водопад спелого меда, тяжелый и блестящий. И взгляд. Испуганный, смущенный, взрослый. В нем не было ни следа той детской назойливости. Только осознание себя. И это было чертовски притягательно.

«Выросла» - это ничего не сказать. Она превратилась. Из гадкого утенка, за которым мы не хотели тащиться, в лебедя, на которого теперь будет оборачиваться каждый.

- ...Макс? Земля-Макс, прием. Ты чего притих? Увидел привидение?

- Привидение в платье от кутюр,
парировал я, стараясь, чтобы голос звучал легко.
- Шучу. Просто не ожидал. В последний раз я ее видел, когда она, по-моему, динозавров из пластилина лепила.

Он налил себе кофе, смотря куда-то в пространство.

- Да, не лепит уже. Теперь другие... интересы. -
Он произнес это так, словно «интересы» были чем-то опасным и незаконным.
- И ходит вот в таком. Надеюсь, ты понимаешь, какой у меня геморрой

Я понимал. Понимал слишком хорошо. Если бы у меня была такая сестра, я бы, наверное, тоже с ума сходил. Но с другой стороны... она же не ребенок. Она девушка. Красивая, яркая девушка, которая имеет право одеваться так, как хочет. Мысль об этом вызвала странное, двойственное чувство: согласие с Артемом и какое-то глухое раздражение на его тотальный контроль.

- Ну, выросла человек, Тёма,
сказал я, пожимая плечами, стараясь быть голосом разума.
- Не можешь же ты вечно водить ее на поводке. Хотя... - я позволил себе усмехнуться, - учитывая, во что она сейчас превратилась, твоя паранойя почти оправдана. Вокруг одни...
я поискал подходящее слово, которое не вызовет у Артема сердечный приступ,
- ...неопытные юнцы.

- Неопытные юнцы?
Артем язвительно хмыкнул.
- Макс, там одни идиоты, которые смотрят не в глаза, а на два метра ниже. И она, дура, радуется вниманию. Любит его. Вот что бесит.

И тут в дверь кухни постучали, и они вошли.

Обе. Алиса уже не выглядела потерянной. Она стояла прямо, подбородок чуть приподнят, но в глазах все еще читалась настороженность. Она сменила платье на какие-то мягкие, домашние шорты и большую футболку, и от этого почему-то стало еще... сложнее. Теперь она выглядела не «с обложки», а по-домашнему мило, уютно. Такой, какой ее мог бы видеть только очень близкий человек.

А рядом - та самая Катя. Рыжая, с хитрющими зелеными глазами, которая смотрела на нас, Артема и меня, как кот на сметану. Веселая, бесцеремонная. Полная противоположность сейчас немного скованной Алисе.

И тут я поймал взгляд Артема. Он смотрел не на сестру. Он смотрел на Катю. Пристально, оценивающе, с каким-то странным, не свойственным ему напряжением в уголках губ. Брови были чуть сдвинуты, не в привычной гримасе раздражения, а в выражении... заинтересованности? Неужели? Неужели железный Артем, который только что разглагольствовал о «неопытных юнцах», сам попал под обаяние этой рыжей бестии?

Мысль была настолько неожиданной и забавной, что я едва сдержал улыбку. Вечер, определенно, обещал быть интересным. Очень интересным. И, кажется, моя старая дружба с Артемом сегодня будет проверена с совершенно новой, неожиданной стороны. А в центре всего этого - повзрослевшая Алиска, которая уже явно была не той маленькой девочкой, за которой мы когда-то не хотели присматривать.

Алиса.

Вечер продолжался, как сон наяву - яркий, немного сюрреалистичный и очень, очень странный.

Мы уселись на огромном диване в гостиной, образовав странный квартет. Я и Катя - на одном конце, зарывшись в гору подушек. Артем и Макс - на другом, устроившись в креслах, будто на командном пункте. Стол перед нами ломился от чипсов, попкорна и всякой другой дичи, которую мама с ужасом назвала бы «ядом».

Катя, как всегда, взяла на себя роль главного заводилы.
- Так, план такой,
заявила она, указывая пальцем то на Артема, то на Макса.
- После третьей серии мы делаем перерыв на спа-процедуры. Выбор у вас невелик: или маска с золотом для сияния, или маска с углем для глубокой очистки. Девушкам - бокал сока, вам, воинам света, - можно минералки. Без газа, а то животы надуются.

Артем фыркнул, откинувшись на спинку кресла.
- Твои планы меня пугают еще больше, чем твоя прическа, Катерина. Угольная маска мне не к лицу, я и так весь такой... сумрачный и загадочный.
- Ой, да ладно тебе,
парировала Катя, не моргнув глазом. - С золотом будешь как статуэтка «Оскара». Идеально для твоего завышенного ЧСВ.

Они продолжили перестреливаться шутками, язвительными, но беззлобными. Артем, обычно такой замкнутый и серьезный с посторонними, вдруг оживился.
А я... я старалась смотреть куда угодно. На экран, где герои разбегались от зомби. На свои ногти. На узор на подушке. Лишь бы не смотреть в ту сторону, где сидел Максим. Но периферийным зрением я все видела. Видела, как он улыбается шуткам Артема и Кати, как его карие глаза искрятся весельем. Видела, как он непринужденно раскинулся в кресле, и как мышцы на его руке играли под тканью футболки, когда он поправлял подушку.

Каждый его смех, каждый поворот головы в мою сторону - а он, казалось, вообще на меня не смотрел - отзывался внутри тихим, глухим гулом. Мне хотелось раствориться в диване. Быть такой же невидимой, как была для них в детстве. Но теперь все было иначе. Теперь я была слишком осознанна. Слишком взросла, чтобы просто забыться в мультиках, как раньше.

Максим уехал довольно скоро, сославшись на ранний подъем. Его уход прошел как в тумане. Я пробормотала что-то невнятное на прощание, не поднимая глаз выше его груди. Дверь закрылась, и в комнате внезапно стало как-то пусто, хотя нас осталось трое.

- Ну что,
Катя хлопнула в ладоши, ломая наступившую тишину.
- Враг номер один ретировался. Приступаем к плану «Б»? Он не подозревает, но у нас есть союзник в стане противника.
Она многозначительно подмигнула мне, и я поняла, о ком она. Артем, уткнувшийся в телефон, явно не осознавал степени своей обреченности.

Что было дальше - это уже был чистый, беспримесный адреналин. Мы, как два спецагента, загнали Артема в угол в ванной под предлогом «срочной консультации по выбору средства после бритья». Катя, с убийственной серьезностью на лице, вещала о балансе pH, а я, дрожащими руками, вскрывала ту самую золотую маску.

- Вы с ума сошли блять,
бурчал Артем, но... он не ушел. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на Катю с таким выражением, будто она предлагала ему прыгнуть с парашютом, а не намазаться кремом.

- Артем,
сказала Катя голосом, не терпящим возражений,
- это вопрос твоего будущего авторитета. Представь, скажешь какой-нибудь клиентке, что пользуешься золотой маской - и она твоя. Это инвестиция в имидж.

И он... сдался. Не без ворчания, с тысячей оговорок, но позволил мне нанести эту липкую, блестящую массу на его лицо. Я старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на симметрии нанесения, но видела, как он косятся на Катю, которая уже достала телефон.

- Улыбочку, статуэтка! скомандовала она.

Позже, уже в моей комнате, заваленные обертками и смотря в потолок, мы с Катей тихо смеялись, разглядывая тот самый снимок.

- Ты видела его лицо?
шептала Катя, давясь от смеха.
- Он был готов нас придушить, но... не стал. Интересно, почему?

Я знала, почему. Или, по крайней мере, догадывалась. Но не сказала ничего. Просто улыбалась в темноту, глядя на светящийся экран телефона, где запечатлен вечно серьезный брат в золотой маске. Потом я переключила фото. И перед глазами снова всплыло другое лицо. Не нелепое, а спокойное, с мягкой улыбкой и карими глазами, которые смотрели на меня из кухни.

Вечер удался. Было смешно, глупо, по-детски весело. Но где-то глубоко внутри, под всеми этими эмоциями, тихо теплилось что-то новое. Тяжелое, сладкое и очень, очень тревожное. И я понимала, что эта ночь, со всем ее смехом и попкорном, запомнится мне не из-за удавшейся операции с маской. А из-за тишины, которая наступила после того, как закрылась дверь за ним.