Игра в провокацию.

Она вошла в зал, и у меня в горле пересохло. Это была не та растрёпанная, наглая девчонка, которую я волок в машину. Это была... картинка. Чёрное платье обнимало каждый изгиб, обещая и скрывая одновременно. А эта спина... чёрт, этот разрез. Он не был вульгарным. Он был дьявольски элегантным, и от этого ещё хуже. Когда она повернулась, демонстрируя его намеренно, у меня в голове на секунду отключилось всё, кроме одного примитивного желания - провести пальцами по этой открытой коже, а потом снять с неё всё это чёртово платье.

Я вынул лёд из виски и раздавил его зубами. Резкая боль вернула к реальности. Сестра твоего брата, Максим. Ты её как ребёнка шлёпал. Держи себя в руках уебок.

Я попытался отключиться, перевести взгляд, вести деловой разговор. Но периферией зрения отслеживал каждое её движение. Она парила по залу, как будто принадлежала этому миру с рождения. А эти волосы... блондинистые волны, которые так и хотелось запустить руки. И эти губы. Алые, насмешливые. Я чётко представил, как стираю эту помаду поцелуями, как она пачкается, оставляя следы на моей губе.

Блять Хватит.

Когда она подошла к этому... Кириллу, уебку какого-то питерского поставщика, у меня что-то ёкнуло в груди. Не просто раздражение. Горячая, кислая волна, ударившая в подложечку. Она улыбалась ему. Той самой светской улыбкой, что только что бросала мне. Но сейчас в её глазах был живой блеск, она смеялась, слегка наклонив голову.

Чмошик. Пустой, самовлюблённый щенок. Ему бы поговорить о папиных деньгах и клубах. И она слушает его. Смотрит на него.Блять.

В голове пронеслась картинка, ясная и неприличная: я оттаскиваю её от этого уебка, задираю это платье, которое так бесит меня своим совершенством, и шлёпаю её по той самой округлой, упругой попе. Не как в тот раз- с холодным расчётом, чтобы образумить. А сильнее. Так, чтобы она взвизгнула от неожиданности, чтобы на её коже остались мои отпечатки, чтобы она поняла, что играть со мной - хуевая идея.

Я с силой поставил бокал на стойку, едва не разбив хрусталь. Что, чёрт возьми, со мной блять происходит? Это что, ебаная ревность? К этой... девчонке? К сестре моего сука лучшего друга и партнёра?

Да быть не может. Я не ревную. Я... контролирую ситуацию. Артём попросил за ней присмотреть, и я просто выполняю просьбу. Вижу, что она затевает какую-то игру, флиртует с первым встречным, и это неправильно. Хуево. Может навредить репутации Артёма. Вот и всё.

Но почему тогда у меня сжимаются кулаки, когда этот блядский Кирилл касается её локтя, шутя о чём-то? Почему я мысленно уже раскладываю ебаната по косточкам, представляя, как объясняю его отцу, почему контракт придётся пересмотреть?

Она бросила на меня взгляд через плечо. Мимолётный, но я поймал в нём ту самую усмешку, довольную и хитрющую. Она играла со мной. С самого сука начала. Это платье, эта прогулка по залу спиной, этот разговор с уебком - всё было рассчитано. Она хотела вывести меня. И, чёрт побери, у неё получилось блять.

Ревность или нет, но ярость - холодная, ясная и очень, очень блять целеустремлённая - накрыла меня с головой. Хорошо, Алиса. Хорошо. Ты хочешь поиграть? Давай поиграем. Но правила буду устанавливать я. И твоя маленькая месть обернётся против тебя самой. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще сегодня надела это платье и подошла к тому парню.

Я оторвался от колонны и направился к ним. Медленно, не спеша. Пусть видит, как я иду. Пусть почувствует нахуй, что игра перешла на новый уровень.

Я подошёл вплотную, встав чуть сбоку, так, чтобы вторгнуться в их пространство, нарушить этот ебаный уютный мирок, который они построили за последние десять минут.

- Кирилл,
сказал я ровным, безэмоциональным тоном, который в деловых кругах заставлял людей выпрямляться и внимательно слушать.

Он обернулся, и его улыбка сползла с лица, как только он увидел меня. В его глазах мелькнуло узнавание и мгновенная неуверенность. Он знал, кто я. И знал, с кем имею дело.

- Максим Петрович, здравствуйте, закивал он, слишком быстро, слишком почтительно.Чмошник.

- Слышал, твой отец сейчас активно ищет инвестора под свой новый логистический проект в порту, продолжил я, глядя на него сверху вниз.
- Жаль, что из-за вчерашнего инцидента с контейнерами у FESCO репутация вашей компании сейчас висит на волоске. Отец, наверное, не в курсе, что ты в Москве развлекаешься, пока он тушит пожары?

Я произнёс это тихо, почти шёпотом, но каждое слово падало, как камень. Я не угрожал. Я просто констатировал факты. Факты, о которых этот уебок, вероятно, не знал или старался не думать.

Кирилл побледнел так, что даже в полумраке это было заметно. Его пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели.
- Я... мне нужно срочно позвонить. выдавил этот хуй, и его голос дрогнул. Он бросил на Алису виноватый, растерянный взгляд.
- Извини... было приятно поболтать.

И он почти побежал прочь, растворяясь в толпе.Прекрасно, этого я и хотел.

Я перевёл взгляд на неё. Она стояла неподвижно, но я видел, как вспыхивает ярость в её глазах. Охуеных, широко раскрытых глазах. Она была великолепна в своём гневе. Как разъярённая кошка, которая только что лишилась игрушки.

- Зачем?-
выдохнула она, и в её голосе звенел холодный, острый лёд.
- Для чего ты это сделал?

Я позволил себе едва заметную улыбку. Не злую, а скорее... удовлетворённую.
- Игру начала ты, Алиса. Просто я решил в неё включиться. По-взрослому.

Она сделала большие, невинные глаза - та самая притворная дурочка, которой она пыталась казаться в тот раз утром.
- Какую игру? Я просто разговаривала с человеком. Ты что, ревнуешь?
она произнесла это с такой сладкой, ядовитой интонацией, что у меня вновь загорелось желание не шлёпнуть её, а прижать к стене и заставить замолчать другим, более действенным способом.Блять.

Но я сдержался. Вместо этого я сделал шаг ближе, сократив дистанцию до опасной. Так близко, что чувствовал лёгкий аромат её духов - что-то свежее, с ноткой грейпфрута.
- Игру в провокацию. В месть. В «посмотри, какая я взрослая и независимая». Платье с разрезом на спине, нарочитое игнорирование, флирт с первым встречным мальчишкой... Всё очень прозрачно. Но ты ошибаешься, если думаешь, что со мной можно играть в такие детские салки.

Она не отступила. Подняла подбородок, и её алые губы сложились в презрительную усмешку.
- Ой, простите, я не знала, что общение в приличном обществе запрещено. Ты теперь мой надсмотрщик, Максим Петрович?

- Нет,
ответил я тихо, глядя прямо в её глаза.
- Но если ты хочешь воевать, то выбирай противника своего уровня. А не пугай мелких уебков, которые умеют только папины деньги тратить. Или ты на большее не способна?