Тарзан на Лексусе.

Вода была холодной, почти ледяной. Я стояла, опершись о раковину в его огромной, слишком стерильной ванной, и смотрела в зеркало. На меня смотрело чужое лицо: размазанная тушь под глазами, бледная кожа, взгляд полный усталости и смущения. Я смывала с себя этот макияж, этот запах клуба, этот вечер. Каждое движение было механическим. Под холодной струёй казалось, что можно смыть и стыд, и ту странную, лихорадочную дрожь, которая не отпускала с тех пор, как он... шлёпнул меня.

Я накинула на себя его футболку и спортивки снова. Ткань пахла им. Чистым, мужским запахом стирального порошка и чего-то ещё, неуловимого, чисто максовского. В этом было что-то невероятно смущающее. Я чувствовала себя маленькой девочкой, которая надела папину рубашку. Только это был не папа.

Выйдя из ванной, я застала его в гостиной. Он сидел в кресле, смотря в темноту окна, в руке бокал с чем-то янтарным. Я остановилась на пороге, не зная, что сказать.

- Где я буду спать?
спросила я тихо, без прежней дерзости. Просто констатируя факт.

Он обернулся, его взгляд скользнул по мне в моём нелепом наряде. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое - то ли усталая усмешка, то ли что-то ещё.

- В гостевой,
отрывисто сказал он и поднялся.
- Иди за мной.

Он провёл меня по короткому коридору, открыл дверь. Комната была маленькой, аккуратной, почти безличной. Просто кровать, тумбочка, шкаф.

- Всё необходимое в ванной, если что,
бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл в свою комнату. Дверь закрылась с тихим, но чётким щелчком.

Я осталась одна. Легла на чужую кровать, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Тишина была абсолютной, давящей. Мысли накатывали, как прилив: унижение в клубе, его железная хватка, этот шлепок, который до сих пор отдавался жаром где-то глубоко внутри... И потом эта тихая, странная готовка, этот ужин... Он не кричал. Не читал нотаций. Он просто... был. И в этом было что-то более пугающее, чем любая ярость.

Зажужжал телефон на тумбочке. Сообщение от Кати.

«Алиска, ты жива? Я до сих пор в шоке. Это был самый эпичный уход мужчины в истории. Он ТАК на тебя смотрел, когда тебя уносил. Будто дракон, который нашёл своё украденное золото. Он в тебя по уши, детка! Запал конкретно! Прям старый добрый Тарзан, только на лексусе»

Я усмехнулась в темноте. Катя всегда всё драматизировала до абсурда. Мои пальцы сами собой поплыли по экрану, отвечая в том же шуточном, показном тоне:

«Да жива-жива. Не Тарзан, а террорист. Золото своё к дяде в ФСБ отвёз на допрос. Берлога у него, кстати, неплохая. Кормит яичницей. Наверное, это у них такой ритуал приручения»

Мы перекинулись ещё парой нелепых сообщений, смеясь над ситуацией, как это часто бывает, чтобы не сойти с ума. Но чем дольше я смеялась с Катей, тем пустее становилось внутри. Шутки были щитом. За ними не было ничего. Только пустота и это странное, тяжёлое чувство, которое я боялась назвать.

Я отложила телефон, повернулась на бок. В темноте я снова почувствовала запах его одежды. Тёплый, обволакивающий. Я закуталась в одеяло, закрыла глаза. Сквозь тонкую стену доносился приглушённый звук - он, наверное, двигался в своей комнате.

И под этот звук, под этот чужой, но почему-то успокаивающий запах, меня наконец накрыла волна безжалостной усталости. Мысли расплылись, превратились в смутные образы. Я уснула, не в силах больше сопротивляться тяжести этого безумного дня, засыпая в берлоге дракона, который, по версии Кати, почему-то решил, что я - его золото.

Сон был чёрным и бездонным, как яма. Я провалилась в него с головой, и когда вынырнула, в комнате уже был бледный утренний свет, пробивающийся сквозь жалюзи. Семь утра.

Первая мысль была не о вчерашнем позоре, а о практической проблеме: родителям я сказала, что ночую у Кати и приеду ближе к девяти вечера. А сейчас семь утра, и я... не у Кати.

В голове пронеслась паническая мысль - что, если мама уже звонила Кате? Но нет, они редко проверяют так пристально. Особенно если думают, что я у подруги. Должно сработать.

Я встала, тело ныло от непривычной позы и вчерашнего напряжения. На мне всё ещё болтались его огромные спортивки и футболка. Я тихо вышла из комнаты.

Он сидел в гостиной за ноутбуком. Освещённый холодным светом экрана, в простой футболке и спортивных штанах, он выглядел сосредоточенным, деловым. Совершенно не таким, каким был ночью - властным, опасным, способным на тот унизительный и от этого ещё более будоражащий жест.

- Макс,
позвала я тихо, останавливаясь в проёме.

Он поднял взгляд от экрана. Его глаза были ясными, без следов усталости или эмоций от вчерашнего. Они просто скользнули по мне, оценивая ситуацию.

- Меня... домой надо,
сказала я, пытаясь звучать уверенно, но внутри всё съёжилось. Я ждала насмешки, какого-нибудь колкого замечания про «проснулась, испугалась?».

Но он просто кивнул.
- Хорошо.

Вот и всё. Никаких вопросов, никаких упрёков. Просто деловое согласие. От этого стало ещё более неловко. Как будто вчерашний вечер был для него рядовой задачей по логистике, которую успешно закрыли.

Мы молча собрались. Я переоделась в своё смятое, пропахшее дымом платье, сложила его вещи на кровать в гостевой комнате. Он уже ждал у лифта, ключи в руке.

Поездка домой была такой же безмолвной, как и путь сюда. Он вёл машину спокойно, сосредоточенно. Я смотрела в окно на просыпающийся город, на редких прохожих. Мир казался обычным, скучным, невероятно далёким от той бушующей, тёмной вселенной клуба и от тихой, напряжённой вселенной его квартиры.

Он остановился у моего дома, в своём обычном месте, чуть дальше от подъезда, чтобы не привлекать внимания.

- Спасибо,
пробормотала я, не глядя на него, уже открывая дверь.

Он ничего не ответил. Просто кивнул.

Я выскочила из машины и почти побежала к подъезду. Сердце колотилось уже от другого страха - страха, что родители проснулись, что мама выглянет в окно.

- Алиса? Это ты так рано?
раздался голос мамы.

- Да, я!
крикнула я, срывая туфли и мчась по коридору в свою комнату.
- У Кати что-то с водопроводом случилось, всех подняли в шесть! Я решила, лучше домой!

Ложь полилась сама собой, гладко и убедительно. Я захлопнула дверь своей комнаты, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза, слушая, как бьётся сердце.

Я была дома. В безопасности. Всё позади.

Но почему-то запах его одежды, которого уже не было на мне, казалось, всё ещё витал в воздухе. И тишина в его машине. И тот спокойный, ничего не значащий кивок.

Я сбросила с себя это дурацкое платье, запихнула его в самый дальний угол шкафа, как улику. Надела халат. Но ощущение, что я всё ещё в чём-то провинилась, что за мной кто-то наблюдает, не отпускало.