Глава 39: Ночевка под открытым небом

-

Тэн Юнь моргнул, не ожидая, что Сюэ Цзюньлян скажет это, но он знал, что Сюэ Цзюньлян намеренно дразнит его.

Сюэ Цзюньлян наблюдал, как императрица на мгновение побледнела, прежде чем ответить с победоносной улыбкой: «Поскольку Да Ван не хочет вербовать бандитов, то послать солдат, чтобы остановить их, - это единственное, что вы можете сделать. Но если вы спросите меня, вам придется послать от восьмидесяти до ста тысяч солдат в пригород, чтобы успешно задержать бандитов и таким образом убедиться, что молодые леди смогут принять участие в отборе».

Услышав это, Сюэ Цзюньлян даже не смог удержаться от громкого смеха. Даже Цзян Юй, стоявший в стороне, рассмеялся.

Сюэ Цзюньлян откашлялся и попытался выглядеть серьезным: «Цзян Юй, над чем ты смеешься?»

Цзян Юй сказал: «Да Ван, этот старый слуга смеется, потому что Ее Величество очень искусна и добродетельна, и обладает умом, который превосходит другие».

Услышав лестные слова Цзян Юя, Сюэ Цзюньлян успокоился. Он повернулся к императрице и сказал: «Послать от восьмидесяти до ста тысяч солдат - это не проблема, но, похоже, слишком много. Так что, может быть, мне просто придется выслушать твою просьбу».

Тэн Юнь помолчал немного, прежде чем сказать: «После вербовки этих трех генералов, вы можете передать их Чэнь-Це?»

«О?» Сюэ Цзюньлян спросил: «Ты собираешься идти на войну? Ты сейчас собираешь военные силы?»

«Не обязательно для войны, просто эти три брата - необычайно талантливые люди. Они скорее откажутся от своего респектабельного статуса и предпочтут стать бандитами, чем примут нового хозяина, а это значит, что их будет нелегко завербовать. Я уверена, что смогу сделать их преданными и послушными».

«Тогда... - с улыбкой сказал Сюэ Цзюньлян. - Если они действительно так талантливы и их можно сделать преданными тебе, я думаю, что могу позволить это».

«Ваше Величество дало слово, и вы его не нарушите».

«Разумеется».

Тэн Юнь улыбнулся: «Тогда могу я просить еще кое о чем? Мне нужно одолжить пятьдесят солдат».

Сюэ Цзюньлян сказал: «Пятьдесят? Похоже, ты действительно все спланировала».

Сюэ Цзюньлян немедленно распорядился, чтобы императрица, пока он находится на территории столицы, могла назначать отряд солдат, как ей заблагорассудится. Поскольку Тэн Юнь смело запросил пятьдесят человек, он мог мобилизовать только пятьдесят человек.

Затем Тэн Юнь лично отобрал пятьдесят имперских гвардейцев. Эти имперские гвардейцы были размещены для охраны внутри и вокруг имперского города, их способности не были недостаточными. И поскольку они с самого раннего детства поступали в Императорский дворец на службу в гвардию, то охотно подчинялись приказам Ее Величества.

Сюэ Цзюньлян даже не пытался вмешиваться и позволил императрице все устроить самой. Он молча стоял в стороне и наблюдал за каждым движением Тэн Юня.

Выбрав пятьдесят гвардейцев, Тэн Юнь назначил десять из них, чтобы они замаскировались под богатых торговцев, которые собирались войти в столицу. Эти десять должны были привлечь внимание бандитов.

Тэн Юнь назначил еще десять гвардейцев, чтобы они пробрались в горы. Когда трое братьев Хэ спустились с горы, чтобы ограбить людей, десять гвардейцев тайно проникли в хижины бандитов и пролили горючее масло на их кухни и дровницу.

Братья Хэ ограбили группу богатых торговцев, но сами того не ведая, попали в ловушку. Имперские гвардейцы, которые прятались и ждали, немедленно окружили бандитов. Когда бандиты успешно разорвали окружавший их круг, торговцы внезапно взмахнули оружием и повернулись, чтобы напасть на бандитов. Бандиты были в меньшинстве в отличии от гвардейцев и вскоре проигрывали.

Гвардейцы схватили старшего из братьев Хэ, поэтому двое других не посмели безрассудно убивать стражников. Капитан Императорской гвардии спросил трех братьев, сдадутся они или нет. Старший из них с негодованием обвинил стражников в том, что они обманули их аморальным трюком, и заявил, что они скорее умрут, чем сдадутся.

Перед этим заданием Тэн Юнь приказал гвардейцам отпустить бандитов, и они так и сделали.

Трое его братьев были разгневаны, когда вернулись в свои дома. В тот вечер, когда пришло время ужина, кто-то пришел сообщить трем братьям, что они должны были найти воды.

Все трое не обратили внимания на отчет, полагая, что один из их подчиненных был неосторожен при разведении огня. Но мгновение спустя они поняли, что огонь распространился очень быстро. Все выбежали из своих домов, чтобы бороться с огнем, но он уже не поддавался контролю.

Братьям Хэ оставалось только смириться с потерей, приказав остальным собрать оставшиеся пожитки и отправиться на поиски убежища вниз по склону горы.

В это время стражники Тэн Юня стояли у подножия горы, ожидая, когда бандиты спустятся вниз.

Поскольку бандиты спасались от пожара, они не носили оружия и вообще не были готовы к бою. Как только они увидели гвардейцев, большинство бандитов испугались и разбежались во все стороны. Тэн Юнь приказал Императорской гвардии снова захватить трех братьев Хэ.

Троих братьев Хэ сопроводили вниз по склону горы, где они были вынуждены посмотреть на свое горное жилище, когда оно сгорело дотла. Братья были разгневаны и сказали, что гвардейцы не джентльмены, чтобы использовать грязные трюки, чтобы победить других.

Капитан Императорской гвардии был подготовлен по указанию Тэн Юня. Он достал письмо, написанное Тэн Юнем, и прочел его содержание вслух прямо перед тремя братьями.

Когда капитан прочитал письмо слово в слово, он понял, что императрица уже предсказала, как отреагируют братья.

Содержание было таким: «Когда господин умер, вместо того чтобы поклясться следовать за королем, вы решили бежать и украсть деньги; это неверность. Вы грабили богатых, но никогда не пытались помочь бедным; это не сострадание. Убедили своих братьев стать бандитами, но не смогли их хорошо накормить и вместо этого заставили их терпеть лишения вместе с вами; это неправедность. Такие отвратительные личности, как вы могли объявить себя джентльменами?»

Капитан Императорской гвардии улыбнулся и спросил: «Вы трое умеете стрелять из лука?»

Трое братьев Хэ по-прежнему высокомерно говорили: «Конечно, мы все отличные стрелки».

Капитан гвардии рассмеялся и сказал: «Но наша императрица тоже отличный стрелок. Люди, которые могут стрелять, люди, которые могут вторгнуться во вражеский лагерь, люди, которые могут пойти на войну; если считать с древних времен, то их просто слишком много, чтобы сосчитать. Но есть только несколько исключительных фигур, которые выделяются в сражениях, потому что те люди, которые могут стрелять, выбирают стать торговцами, люди, которые могут вторгнуться в лагерь врага, выбирают стать учеными, а люди, которые могут пойти на войну, выбирают быть бандитами. Люди, которые пренебрегают страной, они тоже не джентльмены».

Услышав это, три брата покраснели от стыда. В душе они всегда были честны и принципиальны, поэтому сразу поняли свою ошибку.

Капитан гвардии еще раз спросил, сдадутся они или нет, и три брата сказали: «Мы будем только следовать за вашим лидером, который написал письмо».

На следующий день в зале суда Сюэ Цзюньлян приветствовал трех братьев Хэ. Тэн Юнь сидел за расшитой бисером занавеской.

Трое братьев Хэ спросили, кто возглавлял миссию. Вместо того чтобы рассердиться на их грубое отношение, Сюэ Цзюньлян снисходительно улыбнулся и сказал: «На самом деле лидер - моя императрица».

Трое братьев Хэ были потрясены, и их щеки вспыхнули, думая, что они проиграли женщине из императорского гарема.

Конечно, они не знали, они были обречены на поражение с самого начала, потому что другой стороной был Тэн Юнь, который когда-то был непобедимым жестоким великим полководцем.

Сюэ Цзюньлян принял трех братьев и дал им новые имена: Хэ Чжун, Хэ Жэнь и Хэ И. Сюэ Цзюньлян не слишком задумывался об именах, на самом деле их выбирала сама императрица.

[Zhōng (忠) - верность, преданность. Rén (仁) - сострадание, милосердие. Yì (义) - праведность.]

Хотя придворные чиновники считали, что это неуместно для женщины, делающей что-то подобное, в конце концов, это все еще было большим достижением императрицы. Если такое достижение исходит от мужчины, то этот человек уже должен был иметь титул маркиза. Все придворные были убеждены в таланте императрицы, и никто не возражал.

Поскольку беспокойные бандиты были усмирены, ничто не могло остановить экипажи, поэтому молодые леди смогут въехать в столицу, чтобы принять участие в предстоящем трехлетнем отборе.

В это время Сюэ Хоуян услышал, что Сюэ Ван собирается выбрать для него наложницу, и не мог не волноваться. Он скоро вернется на границу, и новая наложница наверняка не захочет жить на границе, где земля настолько бесплодна, что даже трава не растет. Кроме того, Сюэ Хоуян не хотел снова жениться. Хотя он не очень хорошо владел словами, у него были романтические чувства к Тэн Шану. Он считал, что мужчине неприлично болтать и предаваться романтике весь день напролет, но его чувства к Тэн Шану давным-давно стали глубокими.

Когда Сюэ Хоуян решил, что он пойдет во дворец, в то же самое время Сюэ Цзюньлян, услышав, что императрица прогуливается по цветнику, пошел туда, чтобы «случайно» столкнуться с императрицей.

Сюэ Хоуян бросился во дворец, но обнаружил, что резиденция Сюэ Вана пуста; его сердце забилось еще сильнее. Сюэ Хоуяну даже в голову не пришло, что в это время Сюэ Цзюньлян может быть занят ухаживанием за императрицей; он немедленно отправился в цветочный сад.

Он приближался к павильону Бишоу, когда увидел Цзян Юя, стоящего прямо перед маленьким павильоном. Стены павильона не закрывали его со всех сторон. Сюэ Хоуян очень ясно видел, что внутри Сюэ Цзюньлян в данный момент прижимает императрицу к перилам и целует ее.

Кожа Сюэ Хоуяна была достаточно тонкой, чтобы он не осмелился вмешаться. Он стоял рядом с Цзян Юем и ждал. Но два человека внутри павильона, казалось, испытывали трудности с разделением; Сюэ Хоуян ждал и ждал, пока его терпение не начало иссякать.

Цзян Юй заметил, что маркиз Ваньнянь беспокойно ерзал. Ему пришлось дважды кашлянуть, чтобы привлечь внимание Сюэ Вана.

Сюэ Цзюньлян заметил, что они вдвоем стоят снаружи, и был раздражен этим беспокойством. Его лицо было мрачным, когда он повернулся к Цзян Юю и сказал: «Что? У тебя в горле куриное перо? Ты хочешь вызвать лекаря, чтобы он тебя вылечил?»

Обвинение было несправедливым, но Цзян Юй прижал подбородок к груди, когда объявил, что маркиз Ваньнянь просит аудиенции. Цзян Юй подумал, что это может быть связано с военным делом, и если он задержится с отчетом к королю, то будет обвинен только он.

Когда Сюэ Хоуян наконец разрешили говорить, Цзян Юй понял, что речь идет не о военном деле, а о том, что маркиз не хотел иметь наложницу...

Лицо Сюэ Цзюньляна было непроницаемо, когда он сказал: «Тогда, Хоуян, скажи мне, почему ты не хочешь наложницу?»

После того, как он продержался полдня, Сюэ Хоуян выпалил: «Чэнь-Ди собирается уехать на границу через несколько дней. Брать наложницу в такое время не кажется уместным. Какая молодая леди захочет стать вдовой, как только они поженятся...»

Сюэ Цзюньлян был на пределе своего остроумия: «Ты тот, кто будет сражаться на границе, ты никогда не должен говорить плохих слов, иначе ты сам себя сглазишь... Кроме того, что касается твоей причины; какая молодая леди осмелится отказать моему младшему брату?»

Сюэ Хоуян замер. Он хотел откровенно поговорить, его нежелание иметь наложницу было оправданием. Он знал, что сам не хочет этого из-за Тэн Шана, но все еще не понимал истинной причины. Его разум хаотично вращался.

Но Сюэ Хоуян также знал, что он не может говорить о Тэн Шане в присутствии Сюэ Вана, поэтому у него не было других слов, чтобы спорить. Он даже попытался незаметно передать глазами послание императрице, стоявшей в стороне, надеясь, что императрица проникнется к нему сочувствием и как-то поможет ему.

Но Тэн Юнь тоже был расстроен этим вопросом, он все еще не мог решить, что лучше для Тэн Шана. Он был слишком поглощен своими мыслями и не замечал хитрых взглядов маркиза Ваньняня.

Сюэ Цзюньлян сказал: «Хоуян, ты больше не ребенок. Ты все время воюешь на границе, я не могу видеть, как ты живешь своей жизнью и заканчиваешь ее в одиночестве без наследника... Если у тебя уже есть молодая леди, в которую ты влюблен, и ты не хочешь, чтобы я выбрал другую, скажи мне честно. Что бы и кого бы ты ни пожелал, пока ты счастлив, я подарю ее тебе».

Сюэ Хоуян оставался неподвижным и долгое время ничего не говорил. В конце концов он сказал: «Тот, кого любит Чэнь-Ди, - только Тэн Шан».

-

Фэн Мин тяжело опустился на землю, и Чжао Лу помог ему выпрямиться. Чжао Лу больше не осмелился трогать Фэн Мина, поэтому отступил на несколько шагов назад.

Но затем глаза Фэн Мина внезапно широко раскрылись, как будто он только что узнал о чем-то; что-то невероятное.

Фэн Мин сказал: «Извините, где это?»

Чжао Лу намеренно понизил тон своего голоса: «Мы все еще на реке Мин, дождь снаружи не прекратился, так что, если вы хотите куда-нибудь пойти, боюсь, вам придется подождать, пока дождь не прекратится».

Фэн Мин кивнул. Звук дождя все еще был слышен снаружи, небо было таким темным, что было не ясно, день сейчас или ночь. Комната, в которой они находились, была темной, так как в ней не горел огонь.

Фэн Мин потер ладони. Земля была влажной, вся одежда промокла и неприятно липла к коже; ему было очень холодно.

Фэн Мин сидел на куче сена, но большая его часть была уже влажной. Он обыскал свою одежду в поисках чего-нибудь, чем можно было бы разжечь костер, но ничего не нашел. Чжао Лу только сейчас пожалел, что не развел костер для Фэн Мина. Он тоже порылся в своей одежде и нашел клочок бумаги. Именно в это время он понял, что его официальная печать исчезла.

Чжао Лу запаниковал, но старался ничего не говорить, чтобы Фэн Мин не услышал. Печать, должно быть, была потеряна, когда он убеждал людей бежать на более высокие земли. Если его официальная печать была потеряна, значит, она была потеряна. Но Чжао Лу также знал, что существует вероятность того, что шпионы Сюэ Вана находятся где-то рядом с рекой Мин. Если его печать была найдена этими шпионами...

Фэн Мин увидел, что другой человек, вместо того чтобы разжечь огонь, уставился в пространство. Он взялся разводить огонь. Когда его теплые руки коснулись рук другого мужчины, чтобы взять документ, тот очнулся от своих грез, и они вместе развели костер.

Верхняя одежда Фэн Мина давно исчезла. Он снял свой промокший внутренний халат. Рядом с ними стоял сломанный стул, поэтому Фэн Мин повесил на него свою одежду и подтащил стул поближе к огню, чтобы его одежда могла высохнуть.

Чжао Лу привык видеть обнаженную кожу Фэн Мина. У Фэн Мина было много шрамов, Чжао Лу запомнил каждый из них. После того как они расстались, прошло уже больше полугода с тех пор, как Чжао Лу не заходил в резиденцию Фэн Мина и с тех пор не обращал на Фэн Мина особого внимания. Прямо сейчас он присмотрелся и увидел, что Фэн Мин действительно сильно похудел. Тело Фэн Мина все еще было стройным, но он выглядел тощим и бледным.

Чжао Лу сглотнул полный рот слюны, чтобы смочить свое сухое горло. Он тут же отвел взгляд, чтобы не смотреть на Фэн Мина.

Фэн Мин не замечал борьбы Чжао Лу. Он сел поближе к огню, чтобы согреться, и сказал: «Твоя одежда тоже промокла, может быть, ты хочешь высушить ее у огня».

Чжао Лу только покачал головой.

Фэн Мин спросил: «Ты знаешь, что происходит в городе?»

Чжао Лу сказал: «Чиновники убеждали людей искать убежища на более высоких территориях. Самая большая проблема - это наводнение. Как только наводнение отступит... весь город придется отстраивать заново».

Фэн Мин больше не разговаривал. Он только горько улыбнулся и, выглядя немного уставшим, лег на бок, как будто собирался заснуть.

Зная, что Фэн Мин устал, Чжао Лу тоже молчал. Спустя долгое время Чжао Лу догадался, что Фэн Мин заснул; свернувшись калачиком на полупромокшем сене, он, должно быть, замерз.

Чжао Лу подошел к другой стороне костра и дотронулся до одежды Фэн Мина. Она была почти сухой, поэтому он взял ее и осторожно накрыл ею Фэн Мина.

Фэн Мин нахмурился во сне, но не проснулся. Чжао Лу посмотрел на него сверху вниз и вздохнул, не удержавшись от того, чтобы протянуть руку и погладить Фэн Мина по щеке.

Подбородок Фэн Мина стал тоньше и острее, губы тоже стали тоньше, что придавало ему мрачный вид. Чжао Лу вздохнул с сожалением, но не смог отвести руку.

В это время Фэн Мин медленно открыл глаза. Потрясенный, Чжао Лу хотел было убрать руку, но Фэн Мин поймал его.

Глаза Фэн Мина были несфокусированными немного затуманенными, как будто он не совсем проснулся.

Чжао Лу выпустил задержанное дыхание и высвободил руку из хватки Фэн Мина. Но тут Фэн Мин встал и обхватил руками шею Чжао Лу. Дыхание двух людей смешалось, и их тела тесно переплелись, словно компенсируя отсутствие физического контакта все эти месяцы.

Мозг Чжао Лу на мгновение перестал работать. Хотя он никогда не признавался в этом, но внутренне он понимал, что место Фэн Мина в его сердце с каждым разом становилось все глубже и глубже.

Чжао Лу ущипнул Фэн Мина за губы и слушал, как тот судорожно хватал ртом воздух, словно его наказывал Чжао Лу. Его голос звучал так, словно он умолял, но в то же время льстил; словно перышко, слегка щекочущее сердце Чжао Лу.

Чжао Лу поцеловал Фэн Мина. Что-то похожее на огонь медленно распространилось в его руках, которые все еще держали Фэн Мина, как будто они никогда не найдут покоя, если не схватят Фэн Мина ближе. Его руки ощупывали всю кожу Фэн Мина. Талия Фэн Мина всегда была очень чувствительной; при одном только нежном прикосновении Чжао Лу Фэн Мин издал громкий стон, и его бедра бессознательно выдвинулись вперед, словно ища больше прикосновений Чжао Лу.

Сладкий звук стона Фэн Мина вернул разум Чжао Лу обратно. Он оттолкнул Фэн Мина, и тот застонал от боли, падая на землю.

Глаза Чжао Лу блеснули, он уже собирался встать и отступить, но тут его толкнул Фэн Мин. Фэн Мин был хорошо обучен боевым искусствам; он был довольно силен. Кроме того, Чжао Лу оказался неподготовленным, поэтому его легко сбили с ног.

Фэн Мин сильно толкнул Чжао Лу на землю.

Лежа на земле, Чжао Лу снова начал подниматься, но тут Фэн Мин опустил голову; они оказались нос к носу. Эта поза была очень интимной, и их дыхание снова смешалось.

Чжао Лу снова опустил голову на землю.

Фэн Мин лежал на Чжао Лу. Верхняя часть его тела была обнажена. Его черные волосы не были связаны, они свисали, как занавес, открывающийся вокруг его плеч; длинные волосы спускались вниз по тонкой талии, прикрывая намек на ложбинку между ягодицами. Несколько прядей его волос рассыпались по полуоткрытой груди Чжао Лу.

У Чжао Лу пересохло горло, когда он тихо сказал: «Скорее вставай».

Глаза Фэн Мина теперь были сосредоточенными и острыми, как будто он совсем не спал.

Фэн Мин медленно опустил голову. Его дыхание все еще было немного прерывистым, как будто он не оправился от поцелуя. Его грудь поднималась и опускалась, когда он дышал, и два маленьких бугорка на его груди были направлены на человека, которого он толкнул на землю. Это зрелище было провокационным.

Фэн Мин собрал все свои волосы спереди. Затем он потянул руку Чжао Лу и положил ее себе на спину, а затем медленно потянул ее к своей гладкой талии и вниз к ягодицам...

Чжао Лу слегка поежился. Он хотел убрать руку, но тут Фэн Мин крепко обнял его. Фэн Мин уткнулся лицом в плечо Чжао Лу и дрожащим голосом прошептал: «Чжао Лу... Чжао Лу... Это действительно ты...»

Фэн Мин потер другую руку Чжао Лу. У Чжао Лу был длинный шрам на внутренней стороне ладони, он получил его с тех пор, как поступил в военную казарму, чтобы стать солдатом.

Чжао Лу знал, что его уже разоблачили, Фэн Мин знал, кто он такой.

Не говоря ни слова, Чжао Лу с силой толкнул Фэн Мина и изменил их положение. Фэн Мин охотно лег на землю, он даже раздвинул ноги, чтобы Чжао Лу мог лечь между ними.

Чжао Лу больше не колебался. Одной рукой он исследовал нижнюю часть живота Фэн Мина, но намеренно избегал той части тела, к которой Фэн Мин больше всего хотел, чтобы он прикоснулся, а другой рукой ласкал щель между ягодицами Фэн Мина, прежде чем медленно просунуть палец внутрь Фэн Мина.

Фэн Мин застонал. Чжао Лу схватил его за подбородок и грубо поцеловал в губы. Фэн Мин почувствовал, что рука другого человека, которая медленно растягивала его, постепенно начала двигаться быстрее, как будто другой человек уже был нетерпелив. Он и сам был уже возбужден, поэтому в качестве поощрения надавил на палец Чжао Лу, продолжая шептать имя Чжао Лу.

Пока палец Чжао Лу грубо играл с его задом, все его тело тряслось. Онемение охватило его всего, вплоть до головы. Он приподнял бедра, приглашая Чжао Лу войти.

Дыхание Чжао Лу стало прерывистым. Его рука играла с задом Фэн Мина, когда он целовал губы Фэн Мина. Когда Фэн Мин снова и снова поднимал свои бедра, Чжао Лу больше не мог сдерживаться, но все еще тянул время из-за беспокойства за Фэн Мина.

Чжао Лу прекратил все свои движения и вытащил руку. Наконец он сказал: «Я не могу больше ждать, но, боюсь, ты все еще не готов...»

Прежде чем он закончил фразу, Фэн Мин сел. Положив руку на плечо Чжао Лу, Фэн Мин толкнул его на землю. Оседлав Чжао Лу, он медленно начал скакать на Чжао Лу.

Фэн Мин задыхался с открытым ртом, как рыба, вытащенная из воды. Его глаза налились кровью, щеки и уши были ярко-красными. Фэн Мин выглядел так, как будто у него была высокая температура, но его глаза никогда не моргали и не отрывались от Чжао Лу.

-