Глава 13: Новая супруга входит во дворец

—

Сюэ Хоуян пригласил Тэн Шана выпить, но не стал устраивать банкет в одном из шатров. Вместо этого он развел костер в открытом поле, поставил рядом небольшой столик, на котором стояло несколько простых маленьких блюд и несколько больших кувшинов вина.

Стол был очень низким, но Сюэ Хоуян не позволил людям принести ему несколько стульев, он просто сел на землю рядом со столом. Может быть, Тэн Шан и выглядел как приличный человек, но он не был таким уж безрассудным типом. В конце концов, он вырос на поле боя и пролил много крови своих врагов. Тэн Шан последовал за Сюэ Хоуяном и сел на землю.

Сюэ Хоуян снял печать с кувшина вина и наполнил две чаши вина до краев, а затем сказал: «Завтра мы уже собираемся войти в столицу, я даже не организовал более сердечный прием. Надеюсь, министр Шан меня не винит».

«Как я могу винить вас? - Тэн Шан улыбнулся, взяв одну из чаш и выпив вино одним глотком. - Тот, кто предлагает выпить прощальный напиток перед моей казнью, может считаться особым другом. Как я могу винить вас?»

Сюэ Хоуян на мгновение замолчал, затем снова наполнил чашу Тэн Шана и сказал: «Я вижу, вы уже знаете, для чего это вино».

«Я всегда был тем, кто знает самого себя. Теперь, когда маркиз Ваньнянь прощается со мной, вся моя жизнь того стоила»,- спокойно сказал Тэн Шан.

Это было в середине осени, за несколько дней до 15-го числа 8-го месяца. Погода становилась все холоднее. В этой части столичных окраин леса не было; дующий ветер приносил с собой густую пыль и заставлял огонь бешено плясать. В ночи царило ощущение полного опустошения.

[15-й день 8-го месяца лунного календаря - это день праздника середины осени или праздника урожая.]

Тэн Шан был не из тех, кто суетится из-за мелких неудобств; он не обращал внимания на пыль, прилипшую к его одежде.

Сюэ Хоуян долго смотрел на другого мужчину, пока Тэн Шан не заметил этого и не опустил взгляд, чтобы рассмотреть свою одежду. Тэн Шан сказал: «Со мной что-то не так?»

«Нет... дело не в этом», - Сюэ Хоуян отвел свой пристальный взгляд.

Двое мужчин выпили еще три порции вина и начали понемногу пьянеть. Холодная погода все еще была терпимой, и вино согревало их.

Внезапно Сюэ Хоуян сказал: «Министр Шан, вы помните, много лет назад... Тэн Ван организовывал охоту, и вы спасли маленького ребенка от обвинения в убийстве».

Тэн Шан ответил не сразу; было ясно, что он действительно ничего не помнит. Но после долгих раздумий он решил, что у него сложилось впечатление об этом несчастном случае. Улыбаясь, он сказал: «Откуда Лорду Маркизу об этом известно? Может быть, у вас тысяча глаз? Это было очень давно... в то время предыдущий Тэн Ван был еще жив. Он ошибочно обвинил маленького ребенка в том, что тот убийца, и был готов казнить его. Но у меня было такое мягкое сердце...»

«У вас не должно было быть такого мягкого сердца».

Услышав, что Сюэ Хоуян сказал это холодным голосом, Тэн Шан заподозрил, что он слишком много выпил. В голове у него стучало, а мысли были вялыми. Он сказал: «Почему вы так говорите?»

Сюэ Хоуян уставился на другого мужчину, казалось, колеблясь. В конце концов он только сказал: «Ваша доброта стоила смерти многим вашим солдатам. Я просто боюсь, что вы об этом пожалеете».

Тэн Шан уставился на него; его зрение затуманилось из-за выпитого вина. После того как он долго смотрел на маркиза Ваньняня, ответ медленно пришел ему в голову, заставив неприятное чувство распространиться по его сердцу. Его голос был хриплым, как он сказал: «Почему?»

«Потому что тот маленький ребенок, которого вы спасли, был я».

Сердце эн Шана болело так, словно его раздавили тяжелым камнем; болело до тех пор, пока он не смог произнести ни слова. После очень долгого молчания он дважды откашлялся и выдавил из себя улыбку. «Действительно... действительно, я сожалею об этом».

Сюэ Хоуян понимающе посмотрел на него своими глазами. Он встал и, повернувшись спиной к Тэн Шану, добавил: «Не знаю, слышал ли об этом господин министр. Однажды гадалка сказала, что мой характер безжалостен, что однажды я принесу несчастье. В то время я был еще очень молод, мой характер еще не созрел. В припадке гнева я убежал, но никак не ожидал встретить вас».

Тэн Шан издал болезненный смешок. Он также не ожидал, что спасет ребенка, а потом встретится с ним; обнаружив, что он вырос в великого вражеского полководца.

Тэн Шан не знал, что сказать.

Сюэ Хоуян обернулся, наклонился, чтобы поднять свою чашу с вином и осушить ее одним глотком. «Я знаю, вы думали, что я притащил вас сюда выпить, чтобы помешать вам сбежать, но, наоборот, я хотел отослать вас... Вы можете идти».

Тэн Шан тоже встал. Вино хлынуло ему в голову, и он едва не упал, чувствуя, как дрожат его руки и ноги. Он засмеялся: «Идти? Куда же я пойду? Лорд маркиз хочет отпустить меня, но мне некуда идти... вы можете подумать, что если я уйду, то буду вам благодарен, но представьте себе: если я спасу вам жизнь и в качестве компенсации прямо сейчас хочу, чтобы вы перешли на другую сторону и повели свою армию лицом к лицу и убили Сюэ Цзюньляна, вы согласитесь?»

Может быть, Тэн Шан и был пьян, но его голос не был тихим. Рядом с открытым полем, где они стояли, было несколько солдат в ночном патруле. Услышав слова Тэн Шана, солдаты остановились и настороженно направили свои острые копья в сторону костра.

«Вы определенно откажетесь, - с легкой улыбкой сказал Тэн Шан, - так как же я могу уйти... Но я благодарю Лорда маркиза за добрые намерения».

Сюэ Хоуян только пристально посмотрел на Тэн Шана и ничего не сказал. Двое мужчин продолжали обмениваться чашами вина, рядом с ними громоздились пустые кувшины.

—

Всю ночь Тэн Юнь не мог сомкнуть глаз, но Сюэ Цзюньлян, казалось, довольно быстро заснул. Тэн Юнь спал рядом с ним, уставившись в стену и не смея пошевелиться; его спина начала неметь.

Он не знал, как долго оставался в таком положении, когда вдруг почувствовал, как что-то тяжелое упало ему на талию. Сюэ Цзюньлян, очевидно, положил одну руку на талию Тэн Юня и прислонился всем телом к его спине.

Тэн Юнь напрягся. Он немного отодвинулся в сторону, но другой человек последовал за ним. Если бы не ровное дыхание Сюэ Цзюньляна, он бы подумал, что Сюэ Цзюньлян намеренно последовал за ним.

Тэн Юнь оставался неподвижным некоторое время, пока не почувствовал, что другой человек перестал двигаться, а затем снова переместился. Человек позади него снова последовал за ним.

Внезапно Сюэ Цзюньлян усмехнулся. Конечно же, он не спал. Его рука крепче обхватила талию Тэн Юня, чтобы притянуть его ближе к своей груди. Он засмеялся, теплое дыхание мягко дунуло в ухо Тэн Юня, и сказал: «Что-то не так со мной, раз это заставляет Айфэй избегать меня?»

Его низкий шепот прозвучал громко и ясно в этом очень тихом дворце, но Тэн Юнь не ответил, притворившись, что не слышит вопроса Сюэ Цзюньляна, и закрыл глаза. Он уже отполз на самый дальний край кровати; больше ему некуда было идти.

Сюэ Цзюньлян не обиделся, вместо этого он сунул одну руку под одеяло, чтобы погладить Тэн Юня, как будто гладил и убеждал ребенка спать. Он мягко сказал: «Просто спи».

—

Рано утром следующего дня Цзян Юй позвал Сюэ Вана из-за двери комнаты. Не было никакого звука от Сюэ Цзюньляна. Когда стало уже поздно, он позвал еще громче, но никто не откликнулся.

Когда Да Ван находился в комнате своей жены, никто не осмеливался войти внутрь. Но люди снаружи уже начали беспокоиться. В конце концов, именно сегодня старшая принцесса страны Тэн вошла во дворец. Сегодня рано утром Маркиз Ваньнянь повел свои войска в столицу, и теперь он уже вошел во дворец, ожидая прибытия Сюэ Цзюньляна на утренний суд.

На самом деле Сюэ Цзюньлян уже давно не спал. Он не двигался, все еще держа Тэн Юня в своих объятиях, как будто у него было все время мира.

Тэн Юнь тоже не спал, он не сомкнул глаз прошлой ночью. С течением времени голос Цзян Юя становился все громче и громче, что свидетельствовало о его тревоге. Однако человек, лежавший позади него, не шевельнулся.

Тэн Юнь уже догадался, во что играет этот человек, поэтому ничего не сказал.

Целью Сюэ Цзюньляна было не что иное, как встать поздно, позволив посланцам из страны Тэн ждать, а также дать всем знать, что вчера Его Величество спал во дворце императрицы, предаваясь удовольствиям, пока не забыл о своих обязанностях. В глазах Его Величества маленькая принцесса из ничтожной страны Тэн не имела никакого значения, она была никем.

Через некоторое время снаружи послышались громкие звуки барабана. Только тогда Сюэ Цзюньлян медленно проснулся и позвал Цзян Юя.

Цзян Юй поспешно бросился внутрь. Он знал, что звук барабанной дроби не был пустяковым делом. Во дворце страны Сюэ стоял очень большой барабан. Его звук был отчетливо слышен даже из самого дальнего угла дворца.

Барабан служил королю напоминанием о его обязанностях. Если после одного шичэня Да Ван не появлялся на утреннем собрании суда, его подданные начинали играть на барабане. Барабан будет играть снова один раз за каждый ладан. После того как барабан играл три раза, Да Ван был упразднен и заменен новым королем.

[Один шичэнь - примерно два часа. Одна палочка ладана - примерно 10-15 минут.]

Но Сюэ Цзюньлян не двигался ни торопливо, ни медленно, доставляя Цзян Юю много хлопот. Он умылся и прополоскал рот, затем переоделся, прежде чем позволить слугам принести его паланкин к главным воротам.

Прежде чем уйти, Сюэ Цзюньлян также напомнил Сю Яо, чтобы она хорошо заботилась об императрице; лекарство должно быть подано вовремя и успокаивающая мазь должна применяться регулярно; если лекарство слишком горькое, пусть кухня приготовит несколько сладких блюд для императрицы.

—

Сю Яо улыбалась от уха до уха, и каждый раз, когда она смотрела на Тэн Юня, она понимающе улыбалась. Наполовину хихикая, наполовину прощупывая, она спросила: «Императрица... ваше тело... Гм, вы хорошо себя чувствуете? Есть ли место, где вы чувствуете себя неуютно? Я думаю, что вы выглядите немного бледными, вы устали? Я приготовлю вам ванну».

Если Тэн Юнь находил слова Сю Яо странными, то ее двусмысленная улыбка делала их еще более странными. Сюэ Цзюньлян, должно быть, сказал что-то двусмысленное Сю Яо, и она, должно быть, определенно неправильно поняла.

«Нет нужды в ванне, я просто умоюсь и прополощу рот».

Он мылся только вчера вечером. Хотя тело Тэн Юня теперь было телом женщины, он не чувствовал необходимости мыться слишком часто; это могло плохо сказаться на коже.

Сю Яо была ошеломлена: «Нет необходимости в ванне? Ваше Величество... что.. Если вы не помоетесь, вам... вам нужно почистить ее как следует ... это...»

Тэн Юнь почувствовал, что у него начинает болеть голова. Он действительно выглядел бледным, но это было потому, что он был напряжен всю ночь и не мог заснуть. Как он мог расслабиться, когда Сюэ Цзюньлян спит рядом с ним?

—

Сюэ Цзюньлян в конце концов добрался до утреннего собрания суда. Он принял посла страны Тэн, Тэн Шана, и устроил недавно построенный дворец для принцессы страны Тэн. Дворец действительно был построен в течение некоторого времени, но он никогда не был жилым, поэтому он назначил дворец для нового консорта.

Новый дворец находился не очень далеко от дворца императрицы Юньфэн.

Хотя Тэн Юнь и не был близок со старшей принцессой, в конце концов, они были кровными родственниками. Он думал о встрече с Тэн Цяньи, но не осмеливался. Он не знал, какую личность ему следует использовать, чтобы встретиться с этим своим родственником.

Свадьба была назначена на два дня после праздника Середины Осени.

В последние два дня Сюэ Цзюньлян часто останавливался во дворце Юньфэн, что было хорошо для новой супруги; было очень удобно, если она хотела узнать какую-нибудь информацию.

Существование Тэн Юня стало одной из частей Ци Сюэ Цзюньляна, помогая ему поддерживать отношения между странами Сюэ и Фэн, а также держать страну Тэн в узде.

Сюэ Цзюньлян, возможно, и не был хорош в совершенствовании своего морального и духовного характера, но он действительно был хорош в Ци. Его движение было систематическим и осторожным в поражении своих противников.

—