Глава 23: Привести в порядок

—

«Этот старый слуга совершил ужасную ошибку! Этот старый слуга заслуживает смерти! Этот старый слуга не может быть прощен...» - Цзян Юй кланялся снова и снова; его официальная шляпа упала в сторону, а лоб распух.

Имперский лекарь обрабатывал раны Сюэ Цзюньляна, дрожа от страха. Когда Сюэ Ван махнул рукой, разрешая ему уйти, он тут же убежал.

Работа имперского лекаря не обязательно должна быть легче, чем работа чиновника императорского двора. Иногда он слышал слова, которые не должен был слышать. Эти слова могут быть не очень точными и красноречивыми, но все же они могут просочиться к посторонним. Поэтому, если Его Величество отпустит его, он поспешит уйти. Лучше знать меньше.

Сюэ Цзюньлян коснулся его правой руки и откинулся на спинку кушетки. Несколько небольших порезов на лице не мешали его величественному присутствию. Даже когда он ничего не говорил, на его лице всегда была едва заметная улыбка, отчего люди не могли видеть его насквозь, и не смели гадать, что у него на уме.

Цзян Юй не слышал, что сказал Сюэ Ван, поэтому он продолжал кланяться.

Наконец, Сюэ Цзюньлян неторопливо сказал: «Хорошо, вставай».

«Спа.... Спасибо, Ваше Величество, за вашу милость».

«Цзян Юй, - сказал Сюэ Цзюньлян, - я всегда смотрел на вас, когда рос, всегда уважал вас. Я отношусь к вам как к старшему, так как вы служили бывшему королю... Это дело, почему же вы не мог справиться с ним должным образом?»

«Этот старый слуга...» - ноги Цзян Юя задрожали, и он снова упал на колени. Опустив голову на землю, он сказал: «Этот старый слуга должен умереть».

Сюэ Цзюньлян бросил на него взгляд и сказал: «Вы уже давно следуете за мной, вы всегда такой преданный и трудолюбивый. Хотя на этот раз вы совершил ошибку, у меня не хватит духу наказать вас. Если только я пострадаю, то ничего страшного. Но на этот раз императрица была очень напугана».

«Этот старый слуга... Этот старый слуга...» - Цзян Юй больше не мог вымолвить ни слова. На этот раз, даже если его казнят тысячей порезов, он не сможет заплатить за свое преступление.

Императрицу перехватили наемные убийцы, когда она направлялась в свой родной город. Это было действительно то, что предсказал Сюэ Цзюньлян. Но это была также блестящая пьеса, которую устроил Сюэ Цзюньлян.

Сюэ Цзюньлян был старым хитрым лисом. Возможно, у Фэн Мина, было полно планов, но он не мог сравниться с Сюэ Цзюньляном. Вместо того чтобы позволить Фэн Мину убить императрицу на границе страны Сюэ, он мог бы также организовать убийство своими собственными руками.

Ее величество императрица была напугана убийцами, поэтому она не могла продолжать свое путешествие в страну Фэн в соответствии с планом. Ей лучше остаться дома. Фэн Мин, следовательно, мог жаловаться только на несколько слов; не могло быть использовано в качестве предлога для нападения на страну Сюэ.

Но Сюэ Цзюньлян никогда не мог ожидать, что его идеальная игра сойдет с рельсов. Убийцы напали уже на полпути. Эти убийцы определенно не могли быть людьми Фэн Мина, потому что люди Фэн Мина все еще ждали на границе, ожидая засады для свиты императрицы.

Убийцы, напавшие на них, были, очевидно, бандой мелких воришек. Они безрассудно атаковали всего в десяти милях от столичной границы. Здесь было много солдат и охранников, и с небольшим количеством времени и усилий все убийцы были схвачены Сюэ Хоуяном.

Сюэ Цзюньлян тоже был военачальником; несколько незначительных ранений для него ничего не значили. Но что его злило, так это то, что Цзян Юй относился к этому вопросу слишком легкомысленно.

Сюэ Цзюньлян намеренно делал долгие паузы между речами, заставляя Цзян Юя дрожать и потеть. Люди, скорее всего, видели, что статус Цзян Юя был очень высок; он был очень любим Сюэ Цзюньляном. Но сам Цзян Юй знал, что Сюэ Цзюньлян не похож ни на одного другого царя; он был не из тех, кто предпочитает одного евнуха всем остальным. Доверие Сюэ Цзюньляна было основано на множестве правильно выполненных задач.

Цзян Юй был стар и опытен, он служил уже два поколения королей. Решительная и ловкая помощь Цзян Юя очень помогла Сюэ Цзюньляну, когда он еще имел дело со своими конкурентами. Сюэ Цзюньлян мог бы сказать, что он был очень благодарен Цзян Юю и не собирался забывать об этом. Он не хотел наказывать Цзян Юя слишком строго, но все же Цзян Юй должен был быть дисциплинирован и предупрежден. Позволить Цзян Юю страдальчески трястись тоже было своего рода наказанием.

Когда он решил, что Цзян Юй дрожал достаточно долго, Сюэ Цзюньлян сказал: «Гу не накажет вас, вы потерпели неудачу, но вы упорно трудились, чтобы выполнить эту задачу, я буду считать это достаточной платой. Но вы вызвали у императрицы стресс, так что вам придется посещать императрицу в течение нескольких дней. Если ей что-то понадобится, вы сразу же сообщите мне».

Естественно, Цзян Юй был очень благодарен за помилование, но он также очень хорошо понимал Сюэ Вана. Хотя приказ Сюэ Вана был разумным, учитывая сложившуюся ситуацию, Цзян Юй также знал, что Сюэ Ван намеревался посадить Цзян Юя рядом с императрицей, чтобы наблюдать и докладывать, если возникнут какие-то необычные действия.

Цзян Юй поклонился: «Ваше Величество милостивы, этот старый слуга посвятит всю свою жизнь тому, чтобы отплатить Вашему Величеству!»

Сюэ Цзюньлян улыбнулся: «Не нужно быть таким вежливым. Вы верны мне, поэтому я счастлив».

Затем Сюэ Цзюньлян поднял голову и посмотрел в сторону двери. Он сидел в своей внутренней комнате, между ним и дверью была разделительная ширма. Даже без ширмы он не смог бы увидеть кого-то за дверью, но Цзян Юй все понял и сразу же сказал: «Маркиз Ваньнянь все еще ждет снаружи. Да Ван, вы хотите его видеть?»

Сюэ Цзюньлян кивнул и сказал: «Впусти его».

Цзян Юй встал и вышел наружу, чтобы сообщить Сюэ Хоуяну, чтобы он вошел.

Сюэ Хоуян стоял на коленях на каменных ступенях перед главным залом в течение одного шичэня. Позволить убийцам создавать проблемы в павильоне Шили было немаловажно. Павильон Шили, как и следовало из названия, находился всего в десяти ли от ворот столицы. Враги были под его собственными глазами, и Сюэ Хоуян был застигнут врасплох. Такая ошибка была равносильна помощи врагам в совершении измены.

[Shí lĭ (十里); shí (十) - означает десять. Lĭ (里), также известная как китайская миля, стандартизирован до 500 метров (примерно 0,3 мили).]

Как только Сюэ Хоуян вошел во внутреннюю комнату, он сразу же опустился на колени и сказал: «Этот преступник, Сюэ Хоуян, проявляет уважение Вашему Величеству».

Сюэ Цзюньлян встал и подошел к Сюэ Хоуяну. Левой рукой он помог Сюэ Хоуяну встать и сказал: «Скорее вставай, дай мне посмотреть, цел ли ты».

Эти слова растрогали Сюэ Хоуяна. Он встал, но опустил голову, чтобы выразить свой стыд и чувство вины. Он сказал: «Чэнь-Ди бесполезен, он совершил преступление. Пожалуйста, Да Ван, накажите меня».

«Ты не сделал ничего плохого. Это была вина местных правителей, не вини себя за это. Я поручил им следить за воротами, я даже позволил им возглавить военные отряды, но они даже не смогли должным образом охранять ворота. Это просто смешно».

Похлопав Сюэ Хоуяна по плечу, Сюэ Цзюньлян добавил: «Всегда и везде есть такие люди. Но, Хоуян, ты так быстро подчинил себе всех этих убийц. С этого момента военные войска этих правителей будут переданы тебе».

Сюэ Хоуян был так ошеломлен, что поднял голову, чтобы посмотреть, не шутит Ли Сюэ Цзюньлян. Затем он снова опустился на колени и сказал: «Чэнь-Ди виновен, но все еще пользуется доверием Да Вана, Чэнь-Ди...»

«Не говори лишних слов. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю эти чересчур сладкие речи».

Лицо Сюэ Хоуяна мгновенно вспыхнуло от смущения. Он просто сказал: «Ваше Величество очень мудры».

Сюэ Цзюньлян снова сел: «Ты поймал всех убийц?»

Выражение лица Сюэ Хоуяна стало несколько туманным. Он натянуто кивнул и сказал: «Да... Это так».

Сюэ Цзюньлян внимательно посмотрел на лицо Сюэ Хоуяна. Сделав вид, что ничего не знает, он улыбнулся и сказал: «Так быстро, как и ожидалось от маркиза Ваньняня. Кто их послал?»

«Это... - Сюэ Хоуян опустил глаза. - Чэнь-Ди приказал людям допросить их. Поначалу убийцы ничего не говорили. Позже, под пытками, они признались, что их послал Фэн Ван. Но потом некоторые из них изменили свое признание и сказали... Они сказали, что их послал бывший подчиненный страны Тэн министр Шан».

Сюэ Цзюньлян задумался: «Хм ... Тэн Шан».

Сюэ Хоуян поспешно сказал: «Ваше Величество, Чэнь-Ди считает, что в их признании есть что-то подозрительное. Тэн Шан очень умен и осторожен. Если он хочет кого-то убить, он никогда не будет посылать людей, чтобы сделать это так безрассудно, также...»

Сюэ Цзюньлян поднял руку, чтобы остановить его, и сказал: «Я знаю, Тэн Шан - твоя жена. Ты заботишься и беспокоишься о нем, это я могу понять. Но поскольку убийцы назвали Тэн Шана, тебе не следует вмешиваться в это дело, чтобы не навлечь на себя критику окружающих».

Сюэ Хоуян снова опустился на колени с ясной решимостью на лице. Он сказал: «Но Чэнь-Ди лично считает несправедливым передавать это дело другим должностным лицам».

«Ты боишься, что они намеренно усложнят жизнь Тэн Шану?»

Сюэ Хоуян только кивнул.

«Я тоже думал об этом, так что нашел отличное решение. Таким образом, это дело будет рассматриваться без предвзятости, - сказал Сюэ Цзюньлян с улыбкой. - То есть... Чтобы Тэн Шан взял на себя всю ответственность за это дело. Он должен выяснить, кто настоящий преступник, и доказать свою невиновность. Если он не сможет... Тогда я просто приму признание убийц как факт».

Сюэ Хоуян не мог найти слов, чтобы возразить.

Решение Сюэ Цзюньляна было действительно очень блестящим, но для Тэн Шана это было бы тяжелым испытанием. Тэн Шан должен был отказаться от своего собственного достоинства, выйдя замуж за мужчину. Единственная вещь, которую он не отпустил, была его собственная страна. Теперь, приказав ему расследовать дело, Сюэ Цзюньлян мог связать Тэн Шана в пределах императорского двора страны Сюэ.

Это все равно, что застрять в грязи; Тэн Шан не сможет выбраться.

—

Всю обратную дорогу до дворца у Тэн Юня болела голова, он очень устал и уснул.

Во сне ему снилось, что он мягко раскачивается взад-вперед, а его голова покоится на коленях Сюэ Цзюньляна. В какой-то момент во сне Тэн Юнь не знал, что случилось с Сюэ Цзюньляном, потому что он внезапно толкнул Тэн Юня на кушетку и наклонился, чтобы пососать губы и шею Тэн Юня.

А потом Тэн Юнь погрузился в глубокий сон и забыл, что ему снилось. У него было только впечатление, что Сюэ Цзюньлян был заинтересован, но, видя, что Тэн Юнь очень устал, Сюэ Цзюньлян сдался.

Тэн Юнь очень медленно очнулся ото сна. Поскольку он спал очень долго, его голова казалась деревянной, а тело одеревенело. Одна щека рядом с ухом болела, и когда он дотронулся до нее, то обнаружил, что она покрыта повязкой.

Сю Яо увидела, что ее госпожа проснулась, и сразу же подошла к ней с криком: «Императрица, вы наконец проснулись. Вы меня до смерти напугали!»

Тэн Юнь попытался встать, но его движения были очень медленными. Сю Яо помогла ему встать и прислониться к изголовью кровати. «Что случилось?» - спросил Тэн Юнь.

Сю Яо сказал: «Императрица, вы не помните? Мы чуть не погибли! Вскоре после того, как мы разошлись, я встретила маркиза Ваньняня. Я повела Лорда маркиза по следу Вашего Величества, но мы не смогли вас найти. Очевидно, Его Величество нашел вас. Когда Лорд маркиз нашел вас двоих, вы уже спали, и рука Его Величества была ранена».

Когда Сю Яо рассказала ему, что произошло, память Тэн Юня вернулась к нему. Он вспомнил, что его спас Сюэ Цзюньлян, и они вместе спрятались в яме. А потом он заснул. Мягкое покачивание, которое он чувствовал, должно быть, происходило, когда он был в экипаже.

Тэн Юнь осторожно прикоснулся к своим губам, а затем к шее, его лицо стало ярко-красным, а затем медленно сменилось бледно-белым. «Я хочу искупаться», - сказал он.

«Искупаться?- Сю Яо была озадачена. - Вы вспотели? Когда мы вернулись во дворец, я уже привела вас в порядок. Кроме того, лекарь сказал, что у вас так много маленьких ран, и вы должны избегать их намокания».

Слова Сю Яо «привести в порядок» заставили Тэн Юня занервничать.

Конечно, Тэн Юнь не знал, что в то время Сюэ Цзюньлян был внимателен и ничего не сделал Тэн Юню. Но Тэн Юнь, с другой стороны, помнил только, что он был в полусне, когда Сюэ Цзюньлян толкнул его на кушетку...

Сю Яо увидела, как лицо ее госпожи потемнело, и осторожно спросила: «Ваше Величество, вы плохо себя чувствуете? Вы хотите вызвать имперского лекаря?»

—