Глава 30: Церемония поклонения предкам

—

Когда Тэн Шан вышел из чайного домика, он увидел Сюэ Хоуяна, стоящего на обочине улицы и держащего поводья своей лошади.

Сюэ Хоуян тоже увидел его и крикнул: «Ты идешь домой или все еще хочешь прогуляться?»

Сюэ Хоуян намеренно ждал здесь Тэн Шана, показывая, что он знает, что Тэн Шан пошел пить чай с Сюэ Юем. Но он ничего не сказал, и Тэн Шан тоже не стал комментировать его знание.

«Хочешь прогуляться со мной?» - спросил Тэн Шан.

Двое мужчин прошли вдоль рынка и продолжили путь вдоль небольшой речки. Небо обещало послать снег, поверхность воды была покрыта тонким слоем льда.

Оба мужчины молчали все это время, пока Тэн Шан со смехом не сказал: «Ты не должен относиться ко мне так осторожно, или это потому, что я однажды спас тебя? Ну, ты уже дважды спас меня».

Сюэ Хоуян открыл рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов промолчал.

«Ты обращаешься со мной так, что я чувствую себя осторожным, - сказал Тэн Шан. - Таким образом, я не могу отплатить тебе за твою доброту, потому что не уверен, что мне позволено говорить об этом открыто. Есть так много вещей, о которых я хочу тебе рассказать, но...»

Тэн Шан помолчал. Он остановился и повернулся к реке, прежде чем прошептать: «Господин Маркиз, будь осторожен с Сюэ Юем».

«Что он тебе сказал?» - Сюэ Хоуян бессознательно шагнул вперед, желая взять Тэн Шана за руку, но затем убрал свою руку.

Тэн Шан улыбнулся: «Сюэ Юй не простой человек. Но я не думаю, что смогу что-то сделать с ним... Я могу только предупредить тебя, но не знаю, захочет ли лорд Маркиз слушать».

Сюэ Хоуян сказал: «Ты можешь сказать мне».

«Господин Маркиз пользуется благосклонностью Сюэ Вана, но есть поговорка, что сопровождать короля - все равно что сопровождать тигра. Если я не ошибаюсь, Его Величество хочет захватить военную мощь Сюэ Юя. Желание захватить чужие войска обычно означает желание включить эти войска в свою собственную власть. Это похоже на сигнал Сюэ Вана... После того, как мы разберемся с Сюэ Юем, я боюсь, что скоро настанет твоя очередь».

Тэн Шан заметил, что выражение лица Сюэ Хоуяна изменилось, и добавил: «Я знал, что тебе это не понравится, но все равно спасибо, что выслушал. Я говорю это не для того, чтобы создать трещину между тобой и Сюэ Ваном, это просто искренняя забота».

Сюэ Хоуян задумался на мгновение, а затем неторопливо сказал: «Я понимаю... Другие люди могут подумать, что министр Шан хорош в манипулировании сознанием людей, но Хоуян никогда не забудет доброту министра Шана, спасшего мне жизнь в тот год».

Тэн Шан взглянул на Сюэ Хоуяна и улыбнулся «Господин Маркиз, ты все еще думаешь, что должен мне за то, что я спас тебя? Ты уже все оплатил».

Сюэ Хоуян пристально смотрел на улыбающееся лицо Тэн Шана, казалось, он был без ума от него. Затем его лицо вспыхнуло, и он закашлялся: «Тот раз... Тот раз произошел по собственной вине Хоуяна, я буду счастлив, если мы никогда больше не будем об этом упоминать».

Сюэ Хоуян был человеком, привыкшим жить на поле боя, но, когда дело доходило до разговоров о чувствах, он был слишком честен и прямолинеен; очень непохож на Сюэ Цзюньляна, у которого было много жен и который был экспертом по флирту. Это заставило Тэн Шана внутренне фыркнуть от удовольствия.

Тэн Шан не стал настаивать на дальнейшем обсуждении этого вопроса, вместо этого сказал: «Давай вернемся, на улице слишком холодно».

—

Цзяо Шуй обнимала лодыжки Тэн Юня и жалобно кричала: «Императрица, это все вина Цзяо Шуй. Цзяо Шуй угрожала Тэн-Фэй, чтобы она помогла ей навредить вам... Этого слугу нельзя простить!»

Тэн Цяньи была так потрясена, что сразу же встала, все ее тело сотрясалось, когда она закричала: «Ты скромный слуга, о какой ерунде ты говоришь?»

Сюэ Цзюньлян взглянул на Тэн Цяньи и выругался: «Какая дерзость.»

Цзян Юй быстро отдал приказ: «Столкните ее».

Охранники вышли вперед и толкнули Тэн Цяньи обратно на пол.

Цзяо Шуй продолжала кричать, как будто не боялась своей собственной госпожи: «Императрица, пожалуйста, сохраните жизнь этому слуге, этот слуга был вынужден совершить преступление. Тэн-Фэй уже убила несколько человек, чтобы скрыть преступление, обвинив их в воровстве. Если бы этот слуга не служил Тэн-Фэй долгое время, то этот слуга тоже был бы мертв... Этот слуга не может достаточно извиниться, даже если этот слуга умрет, то этот слуга готов умереть, чтобы доказать свою невиновность».

Тэн Юнь, который до этого смотрел на Цзяо Шуй сверху вниз, поднял глаза на Тэн Цяньи; его руки дрожали. Хотя Тэн Цяньи никогда не могла знать, что Тэн Юнь занимал тело первой императрицы, но они все равно были кровными родственниками. Он не мог поверить, что Тэн Цяньи хотела причинить ему вред.

Это правда, в Императорском гареме было обычным делом, когда жена использовала все доступные грязные уловки, чтобы подняться на самый высокий пост, потому что в случае успеха она получит величайшую милость от короля, а если нет, то ее проигнорируют или даже запретят посещать холодный дворец.

Если бы не Тэн Юнь, он, возможно, и не был близок с Тэн Цяньи, но все же считал ее кровной родственницей; член семьи в этой стране Сюэ, где у него не было никого, с кем он был бы знаком.

Тэн Юнь почувствовал, что его вера начала рушиться. Действия Тэн Цяньи создали только одну трещину, но в течение стольких лет все его братья обманывали и плохо обращались с ним; его отец питал к нему подозрения и зависть. Каждое предательство создавало трещину, и эти трещины превратились в большой разлом.

И подумать только, что те, кто так плохо обращался с ним, были его собственными родственниками; не его враг, Сюэ Цзюньлян...

Тэн Юнь закрыл глаза и глубоко вздохнул. Вместо того чтобы успокоиться, его сердце забилось еще быстрее. Поступок Тэн Цяньи можно было бы расценить как серьезное оскорбление, но проблема была в том, что она не только использовала свое собственное положение в качестве супруги, но и страну Тэн, откуда она приехала. Основываясь на том, что он знал о хитрой натуре Сюэ Цзюньляна, он определенно воспользуется этим инцидентом как предлогом для уничтожения страны Тэн.

Сюэ Цзюньлян думал, что императрица будет счастлива, узнав, что она может избавиться от одной соперницы; по крайней мере, он думал, что она будет так же спокойна и безразлична, как всегда. Но тут он заметил бледное лицо собеседницы и не мог понять, почему она так выглядит.

Некоторое время никто ничего не говорил, кроме Цзяо Шуй, которая плакала. Не зная, что будет с этим делом, Цзян Юй начал беспокоиться. В конце концов он собрался с духом и сказал: «Да Ван, уже почти время. Не лучше ли уйти первым?»

Сюэ Цзюньлян кивнул: «Цзян Юй прав. В настоящее время Тэн Цяньи не разрешается никуда уходить. Я разберусь с тобой позже. Что же касается Цзяо Шуй... Ты сделала хорошее дело, признавшись, я понятия не имел, к кому тебя направят, так что пока ты будешь следовать за мной».

Глаза Цзяо Шуй расширились, когда она резко вздохнула. Сделав вид, что пролила одну или две капли жалких слез, она поклонилась, чтобы поблагодарить Сюэ Вана.

Больше откладывать поездку было нельзя. Маркиз Чжэньцзян, Сюэ Юй прибыл во дворец и ждал, когда Сюэ Ван и императрица будут готовы.

Сю Яо поддержала свою госпожу и сказала: «Императрица, что случилось? Вы плохо себя чувствуете?»

Тэн Юнь покачал головой. Сюэ Цзюньлян забирался в свой экипаж, но услышал вопрос Сю Яо. Слуга держал занавеску открытой, но Сюэ Цзюньлян не вошел в свой экипаж, а повернулся и сказал: «Императрица может ехать со мной».

Приказ Сюэ Вана никого не удивил. После инцидента с человекообразными куклами никто не мог усомниться в важности Ее Величества в глазах Сюэ Вана. Она уже достигла того уровня, когда Сюэ Ван поверит всему, что она скажет. Может быть, даже если императрица сделает что-то не так, Его Величество закроет на это глаза.

По дороге мысли Тэн Юня крутились в тысяче направлений. Он пытался сбежать и потерпел неудачу. Императорский гарем тщательно охранялся, и сбежать незамеченным было невозможно. Но теперь Сюэ Цзюньлян определенно воспользуется этой возможностью, чтобы досаждать стране Тэн. Сердце Тэн Юня было в полном беспорядке, и он мог думать только об одной идее. Эта идея была слишком глупой и не могла быть легко осуществлена.

Он думал об убийстве...

У других людей не было никаких шансов, но у Тэн Юня они были, потому что Сюэ Цзюньлян ослабил свою бдительность, чтобы успокоить императрицу. Даже если Тэн Юнь больше не мог пользоваться мечами, он все еще мог использовать острые золотые и серебряные украшения. Тэн Юнь был хорошо обучен оружию и боевым искусствам, он знал, как лишить человека жизни любыми доступными средствами.

Но осторожность Сюэ Цзюньляна заставила Тэн Юня подумать, что эта идея, возможно, была слишком глупой.

Он слишком долго был императрицей Сюэ Цзюньляна, и теперь чувствовал, что с него хватит. Он чувствовал себя так, словно его держали в закрытой клетке, и это сводило его с ума.

Пока экипаж мягко покачивался, Тэн Юнь вспомнил многое. В своей прошлой жизни он был убит лично руками Сюэ Цзюньляна. Сюэ Цзюньлян был обязан Тэн Юню не только одной жизнью, но и жизнью каждого солдата страны Тэн, погибшего на войне.

Тэн Юнь подумал, что на этот раз именно он будет собирать плату с Сюэ Цзюньляна. На поле боя, если кто-то убил другого, то они должны были ожидать, что их тоже убьют; Сюэ Цзюньлян убил Тэн Юня, было понятно, если Тэн Юнь сделает, то же самое с ним.

Сюэ Цзюньлян схватил Тэн Юня за талию: «О чем ты так серьезно думаешь?» - он задал этот вопрос прямо в ухо Тэн Юню, напугав его. Тэн Юнь немедленно попытался успокоиться.

Сюэ Цзюньлян использовал дело эн Цяньи в качестве предлога для отправки войск в страну Тэн, и это было верное дело. Если Тэн Юнь хотел убить Сюэ Цзюньляна, то лучшей возможности, чем сегодня, у него не было. После церемонии поклонения предкам они собирались переночевать снаружи, а на следующий день вернуться в Императорский дворец. Внутри дворца стража была суровой и непроходимой, так что Тэн Юнь мог сделать это только сегодня вечером.

Когда Тэн Юнь не ответил, Сюэ Цзюньлян улыбнулся и ущипнул другого человека за мочку уха, прежде чем сказать: «Неужели Айфэй ревнует?»

Будучи тронутым таким экспертом по флирту, как Сюэ Цзюньлян, Тэн Юнь не мог не содрогнуться от отвращения. Но когда он вспомнил, как собирался убить этого человека, ему пришлось действовать более сговорчиво и послушно. Ему нужно было, чтобы Сюэ Цзюньлян ослабил перед ним свою защиту.

Сюэ Цзюньлян обнаружил, что человек в его объятиях был очень приветлив; он даже не оттолкнул его, как обычно. Это его так обрадовало.

«Почему? Ты сегодня немного необычная, ты действительно ревнуешь? Ты злишься на меня за то, что я взял к себе Цзяо Шуй?»

Губы Сюэ Цзюньляна были совсем рядом с ухом Тэн Юня; теплое и влажное дыхание доносилось до его ушей с каждым словом.

Тэн Юнь ничего не сказал, хотя изо всех сил старался изобразить послушание. Сюэ Цзюньлян заметил, что ухо другого человека стало ярко-красным, и внезапно он почувствовал, как в его сердце вспыхнул огонь. Он протянул руку и толкнул другого человека на кушетку.

Кушетка была очень мягкой. Она была недостаточно велика для двух человек, лежащих на нем бок о бок, но достаточно, если один человек лежал на другом.

Прижимая другого человека к дивану, рука Сюэ Цзюньляна нежно погладила его по щеке, а затем скользнула вниз к шее.

Тэн Юнь хотел увернуться. В конце концов он только крепко зажмурился и сжал губы.

Сюэ Цзюньлян почувствовал, что горло другого человека слегка дрожит от напряжения. Это маленькое движение эхом отозвалось в его сердце, заставляя его чувствовать зуд.

Сюэ Цзюньлян опустил голову и подарил другому человеку целомудренный поцелуй в губы. Тэн Юнь открыл глаза, чтобы посмотреть на Сюэ Цзюньляна, но не оттолкнул его.

«Какой странный день. Ты даже изменила свой характер. Почему так? Я принял Цзяо Шуй, и ты почувствовала беспокойство?»

Тэн Юнь ничего не сказал и просто смотрел на него. Сюэ Цзюньлян рассмеялся: «Или ты хочешь сейчас заняться со мной сексом?»

Затем он наклонился и снова поцеловал другого человека.

Тэн Юнь закрыл глаза. Сначала он плотно сжал губы. Сюэ Цзюньлян все еще нежно целовал его. Затем, с сердцем, бьющимся как барабан в груди, Тэн Юнь медленно разжал челюсти и открыл губы.

Сюэ Цзюньлян почувствовал, что губы другого человека приоткрылись, и немедленно углубил поцелуй. Он все еще был нежен, наблюдая за реакцией другого человека, как будто действительно хотел произвести впечатление. Если бы принимающая сторона была настоящей Великой Принцессой страны Фэн, она была бы глубоко впечатлена этим страстным королем.

Тэн Юнь никогда ни с кем не целовался по-настоящему. Он был неопытен, и его поза была неуклюжей. Когда Сюэ Цзюньлян вот так дразнил его, поначалу он чувствовал только отвращение, но потом его разум затуманился, он даже не мог ни о чем думать. Обе его руки бессознательно вцепились в рукава Сюэ Цзюньляна.

Тэн Юнь почувствовал онемение, и его тело обмякло под руками Сюэ Цзюньляна. Внезапно его талия почувствовала холод; очевидно, рука Сюэ Цзюньляна была занята распутыванием пояса Тэн Юня и теперь нежно поглаживала его талию.

В панике Тэн Юнь громко ахнул.

Сюэ Цзюньлян встал, вытирая большим пальцем серебряную нить, которую никто из них не успел проглотить. Улыбнувшись, он сказал: «Айфэй так хороша на вкус... К сожалению, я не могу съесть больше, потому что тогда тебе будет неудобно до конца нашего путешествия».

Лицо Тэн Юня было таким красным, что он мог выжать из него кровь, его грудь быстро поднималась и опускалась, а глаза все еще смотрели на Сюэ Цзюньляна.

Сюэ Цзюньлян прикрыл глаза собеседника ладонью и рассмеялся: «Если ты будешь продолжать так смотреть на меня, я не смогу сдержаться... Давай немного отдохнем, мы сегодня встали довольно рано».

Он наклонился, поцеловал Тэн Юня в лоб и помог ему поправить беспорядочную одежду.

Тэн Юнь повернулся и лег боком лицом к внутренней части кушетки, крепко сжав руки в кулаки. Всю оставшуюся часть пути он не мог уснуть. Он был слишком занят своими мыслями.

Когда они прибыли к месту назначения, Сю Яо помогла Тэн Юню выйти из экипажа. Убедившись, что они остались одни, она хихикнула: «Императрица, ты была слишком громкой».

«Что?» - Тэн Юнь не мог этого понять.

Лицо Сю Яо покраснело, и она улыбнулась: «Я имею в виду это. Вы с Его Величеством занимались любовью... Ваш голос был слишком громким, даже я слышала его снаружи экипажа. К счастью, я слышал только один раз».

Лицо самого Тэн Юня стало ярко-красным, а затем быстро стало бледно-белым. Увидев выражение его лица, Сю Яо больше не осмеливалась дразнить. Сю Яо знала, что ее госпожа очень чувствительна к подобным темам; она не должна была отпускать такие шутки.

Хотя Тэн Юнь был все так же проницателен, как и всегда, Сюэ Цзюньлян чувствовал, что отношение другого человека было более приятным. Как король, Сюэ Цзюньлян чувствовал гордость за себя. Он был уверен, что случившееся сегодня утром заставило императрицу осознать свое собственное положение. В конце концов, какой человек не хотел бы монополизировать благосклонность короля? Это определенно была величайшая честь, какую только можно иметь.

Когда Сюэ Ван и императрица вышли из кареты, все чиновники уже ждали их. Управляющие мавзолея тоже присутствовали и стояли рядом в соответствии со своими официальными должностями. Когда Сюэ Цзюньлян отошел на фут от экипажа, все чиновники преклонили колени и помолились: «Да здравствует король».

Сюэ Цзюньлян тепло сказал: «Сюэ Юй, ты пойдешь рядом со мной».

Голова Сюэ Юя все еще была опущена. Услышав наставления Сюэ Цзюньляна, он поблагодарил его и пошел на почтительном расстоянии позади него.

Сюэ Юй был умен, как же он посмел идти бок о бок с Сюэ Цзюньляном? Он знал, что Сюэ Цзюньлян сказал это только для того, чтобы люди думали, что он дружелюбный король.

Они шли уже несколько минут, когда начал падать снег. Падающий снег был не очень крупный, но Цзян Юй тактично приказал кому-то принести ему теплую верхнюю одежду для Сюэ Вана.

Сюэ Цзюньлян сказал: «Холодно, отдай ее Маркизу Чжэньцзяну».

Сюэ Юй поблагодарил его. Сюэ Цзюньлян сказал: «Часто ли идет снег на севере?»

«Отвечая Вашему Величеству, за несколько дней до отъезда Чэнь-Ди в столице уже шел снег».

Сюэ Цзюньлян лениво спросил: «Когда идет снег, дорога будет покрыта им, что затруднит распределение припасов. Достаточно ли у тебя провизии в твоем регионе?»

«Распределение провизии было очень своевременным».

«Это здорово. Ты мой брат, я всегда беспокоился о тебе, не могу вынести мысли, что, если у тебя и твоей армии не будет еды вы будете голодать. Я знаю, что ты не любишь ни о чем просить, но, если у тебя есть какие-то потребности или трудности, ты должен немедленно поговорить со мной или, по крайней мере, поговорить с Хоуяном. Вы - единственные братья, которые у меня остались».

Он повернулся к Сюэ Хоуяню и спросил: «Все в порядке?»

Внезапно будучи вызванным, Сюэ Хоуян почтительно поклонился: «Да, я сделаю так, как приказало Ваше Величество».

Услышав ответ Сюэ Хоуяна, Сюэ Цзюньлян благодарно улыбнулся. Затем он повернулся к Сюэ Юю и сказал: «Видишь, вот чем ты отличаешься от Хоуяна».

Сюэ Юй не мог понять, почему Сюэ Цзюньлян вдруг сказал это. Сюэ Цзюньлян продолжал: «Ты мой младший брат, но ты также Маркиз Чжэньцзян. Ты держишь северную границу в своих руках. Возможно, ты будешь слишком далеко, чтобы я мог рассчитывать на тебя...»

Прежде чем Сюэ Цзюньлян закончил говорить, Сюэ Юй уже опустился на колени и сказал: «Чэнь-Ди не смеет. Чэнь-Ди действительно сделает все, что угодно».

Сюэ Цзюньлян удивился: «Ох? Почему ты стоишь на коленях? Я сказал только «возможно», это была всего лишь теория, а не правда. Быстро вставай».

Сюэ Юй поблагодарил его, но внутренне он был раздражен. Он полагал, что Сюэ Цзюньлян намеренно ставит его в трудное положение, но жаловаться не мог.

Сюэ Цзюньлян медленно добавил: «Ты ведешь себя так, словно мы незнакомы. О чем я только что говорил?»

Он огляделся вокруг, но никто не осмелился заговорить, они не могли понять, в каком настроении находится Сюэ Ван. Тэн Юнь проглотил смех и затем подсказал: «Ваше Величество, вы говорили о том, что «будешь слишком далеко»».

«Ох, - кивнул Сюэ Цзюньлян. - Ты маркиз, но есть много чиновников, чья власть кажется более сильной и величественной, чем твоя, например, те низшие судьи графства, которые любят хвастаться. Ты приехал из очень далекого места, привезя с собой тысячу солдат. Это неуместно».

Он холодно рассмеялся: «Ты боялся, что я задержу твоих солдат и отниму у тебя власть?»

—