Глава 21: Проводы
—
Тэн Шан не знал, что императрица - это Тэн Юнь, поэтому, конечно же, он ничего не почувствовал, когда увидел ее. Он поздоровался с Императрицей, и все тут. Только Тэн Юнь чувствовал себя неуютно.
Они вдвоем вошли в главный зал. Цзян Юй покачал головой. По поведению Его Величества Цзян Юй мог догадаться, что Его Величество думает, что в сердце императрицы есть другой человек. Хотя Тэн Шан и Ее Величество не знали друг друга, по этим нескольким встречам Цзян Юй ясно видел, что Его Величество очень враждебно относится к Тэн Шану.
В конце концов, Цзян Юй тоже слышал, что сказала Тэн Цяньи.
Цзян Юй намеревался поддержать эту благонравную императрицу, но он также был бессилен. За короткое время внешность императрицы настолько улучшилась, что она неизбежно привлекала слухи и клевету.
Сюэ Цзюньлян увидел, что императрица и Тэн Шан вошли вместе, и его сердце расстроилось. Он, как король, часто говорил, что будет глубоко любить всех и каждого из своих жен и супруг. Но на самом деле это была ложь, потому что у него, как и у любого другого короля, был один общий недостаток. Он был верховным правителем; все поднебесье принадлежало ему, включая эту единственную жену.
Сюэ Цзюньлян пригласил Тэн Юня сесть рядом с ним. Улыбнувшись, он сказал: «Как получилось, что вы вошли сюда вместе?»
«Мы только что встретились у дверей», - сказал Тэн Юнь.
Сюэ Цзюньлян продолжал улыбаться, глядя на Цзян Юя. Цзян Юй быстро кивнул один раз, показывая, что это так, и Императрица говорит правду.
Характер Сюэ Хоуяна был прост и честен, но он и Сюэ Ван с детства всегда были близки. Он был тем, кто знал Сюэ Вана больше всех. Наблюдая за улыбкой Сюэ Цзюньляна, Сюэ Хоуян не мог не нервничать. Он ломал голову, пытаясь найти способ сказать Тэн Шану, чтобы тот был осторожен и не делал ничего такого, что могло бы вызвать подозрения у Сюэ Вана. Потому что это было бы очень опасно.
Бывший король страны Сюэ ушел из жизни, мать Сюэ Цзюньлян и Сюэ Хоуяна также рано скончалась. Сюэ Ван был старшим из двух братьев, поэтому Сюэ Хоуян и Тэн Шан наливали чай Сюэ Вану и Императрице.
После чая Сюэ Цзюньлян не настаивал, чтобы новая пара осталась. Он немного поговорил, а потом отпустил их обратно.
Сюэ Цзюньлян больше не упоминал Тэн Шана, вместо этого сказал: «У меня есть немного свободного времени. Пойдешь со мной на прогулку?»
Цзян Юй был очень проницателен. Он немедленно приказал слугам принести два меховых плаща, которые затем помог Сюэ Вану надеть. Сюэ Цзюньлян лично помог Тэн Юню надеть другой плащ.
Сюэ Цзюньлян повел их гулять, не имея в виду никакой конкретной цели. За ними следовала группа служанок, которые несли вино и тарелки с фруктами.
Сюэ Цзюньлян сказал: «Свадьба маркиза Ваньняня уже закончена, мы больше не можем откладывать подготовку к визиту Айфэй в страну Фэн. В какое время ты хочешь поехать?»
«Когда Ваше Величество сочтет это уместным».
Сюэ Цзюньлян кивнул. Его настроение сразу же улучшилось из-за ответа императрицы. И все же это был не тот ответ, которого он ожидал. Он ждал, когда императрица честно скажет, чего она хочет. Если она скажет, что не хочет ехать, Сюэ Цзюньлян не позволит ей уехать.
С другой стороны, Тэн Юнь ждал, когда Сюэ Цзюньлян позволит ему уехать...
Сюэ Цзюньлян сказал: «Айфэй, кажется, в последнее время плохо себя чувствует, это потому, что боль на твоем лице возобновилась?»
Тэн Юнь не отрывал взгляда от земли, стараясь выглядеть уважительно, когда сказал: «Чэнь-Цзе просто чувствую себя немного не в своей тарелке. Боль на моем лице начала отступать».
Сюэ Цзюньлян улыбнулся и сказал: «Если лучше, то это хорошо».
Он протянул руку, чтобы приподнять подбородок Тэн Юня, глядя на его лицо слегка прищуренными глазами: «Айфэй выглядит все более и более ошеломляюще».
Тэн Юнь боролся с желанием ударить Сюэ Цзюньляна по руке и ничего не сказал.
Сюэ Цзюньлян все ждал и ждал реакции, прежде чем добавить: «Я слышал, что Айфэй и Фэн Ван - близнецы. Вы, должно быть, очень похожи друг на друга».
Тэн Юнь никогда не видел Фэн Вана и понятия не имел, как он выглядит. Он мог только неопределенно ответить: «Да».
Сюэ Цзюньлян сказал: «Тогда расскажи мне истории о своем детстве».
Тэн Юнь почувствовал, как его сердце упало в живот. Неужели Сюэ Ван начал подозревать его, раз попросил Тэн Юня рассказать ему истории из своего детства?
«Отвечая Вашему Величеству, - уклончиво ответил Тэн Юнь, - по правде говоря, повседневная жизнь в королевском дворе относительно однообразна, Чэнь-Цзе не хочет, чтобы вы скучали».
«Хорошо».
Сюэ Цзюньлян выглядел так, словно что-то вспомнил, сидя в маленьком павильоне. Служанки последовали за ним внутрь, чтобы поставить вино и тарелки с фруктами на стол, а затем удалились.
Сюэ Цзюньлян жестом пригласил Тэн Юня сесть, а затем продолжил: «Я был невежественным ребенком, всегда думал, что всех моих братьев и сестер недостаточно; недостаточно живых и недостаточно близких... Когда я стал старше, я наконец понял, что мы не были близки не потому, что было мало братьев и сестер... а потому, что их было слишком много».
Сюэ Цзюньлян криво усмехнулся: «Теперь у меня есть только Хоуян, но я чувствую себя полноценным».
Пока Тэн Юнь слушал, он думал, что Сюэ Цзюньлян, возможно, просто лжет, но он также знал, что, как и сказал Сюэ Цзюньлян, семья Тэн Юня тоже была такой.
Отец с опаской относился к собственным сыновьям, опасаясь, что выдающиеся принцы отнимут у него трон. Чем старше он становился, тем больше боялся. Чем способнее были принцы, тем чаще он посылал их выполнять задания. Даже после того, как он отошлет принцев, он будет бояться, что принцы соберут слишком много военных сил и восстанут.
Сами принцы собирались в группы. Если один человек не присоединится к какой-либо группе, другой заподозрит неладное и прогонит его. Принцы также старались привлечь на свою сторону как можно больше чиновников, женившись на их дочерях.
Тэн Юнь прожил уже двадцать девять лет. Не может так быть, чтобы у него не было жены и детей. Но когда он умер, у него не было жены.
Большинство жен принцев были дочерями влиятельных семейств; молодые леди из богатых семей были испорчены и избалованы с детства. Их мужья могли навещать их только раз в десять лет, а когда мужья все-таки иногда возвращались домой, не проходило и месяца, они снова отправлялись на войну.
Поскольку главы семей всегда находились далеко от дома, эти жены вполне могли быть вдовами.
Когда Тэн Юнь выиграл войну и ему впервые разрешили вернуться домой, его жена заплакала и попросила его отпустить ее. Из добрых побуждений Тэн Юнь отослал ее обратно в родительскую семью.
В то время Тэн Юнь был несчастлив. Позже он был схвачен и убит. Великий безжалостный полководец даже не оставил после себя сына, когда умер. Некому было собирать его прах, некому было охранять его погребальный зал.
Сюэ Цзюньлян все это время наблюдал за лицом императрицы и знал, что она тронута его собственной речью. Он думал, что императрица не была счастлива в стране Фэн.
Сюэ Цзюньлян слышал, что Фэн Ван был злобным, безжалостным и неприятным человеком. Великая Принцесса Фэн Юнь однажды обидела Фэн Вана. В качестве наказания ее отослали замуж. Оскорбление Великой Принцессы было на самом деле очень простым: она выступала против отношений Фэн Вана с маркизом Чжулу.
Сюэ Цзюньлян сказал так много, но императрица не произнесла ни единого слова. Если она была так несчастна, когда жила в Фэн, то почему просто не сказала, что хочет остаться здесь? Сюэ Цзюньлян обычно не выносил людей, которые скрывали свои чувства из страха обидеть других. В его гареме было много женщин; без этой единственной женщины у него их еще было много.
Сюэ Цзюньлян сказал: «Если Айфэй скучает по своему родному городу, тогда я могу понять. Но подготовка к твоему путешествию потребует некоторого времени. Ты все еще императрица страны Сюэ, и твое путешествие должно быть организовано должным образом».
—
После свадьбы Сюэ Хоуяна и Тэн Шана больше не было никаких необычных дел, кроме того, что Сюэ Хоуян рано покидал свою резиденцию и возвращался очень поздно.
Путешествие императрицы в ее родной город не должно быть небрежным. Если ее эскорт будет не осторожен, что-то плохое может случиться и привести обе страны к войне. Все уже знали, каким был характер Фэн Вана. Готовясь к путешествию императрицы, Сюэ Хоуян незаметно переводил свои войска в столицу.
Мобилизация войск была делом не из легких. Они должны были заранее перевезти военные припасы. Все эти вещи требовали денег и должны были выполняться тайно; они не могли позволить Фэн Вану услышать какие-либо новости.
На подготовку ушло два месяца. За эти два месяца Тэн Юнь ни разу не видел Тэн Шана.
Когда они назначили дату отъезда, Тэн Юнь уже не мог сидеть спокойно.
Живя в стране Сюэ, Тэн Юнь постоянно пребывал в страхе. Кроме того, было слишком много ненужных хлопот. Особенно с тех пор, как уродливая императрица была внезапно исцелена; люди могли видеть, что императрица была очень благосклонна. Многие императорские супруги смотрели на дворец Юньфэн, словно высматривая добычу.
Тэн Юнь старался избегать неприятностей за неприятностями, но его отъезд становился все ближе, и он не мог больше сдерживаться.
Он послал Сю Яо пригласить Тэн Шана войти во дворец. Тэн Шан был женой маркиза Ваньняня, и ему было бы неплохо войти во дворец и поболтать с императрицей.
Тэн Шана провели в чайную комнату, но на этот раз Тэн Юнь не сидел за занавеской из бисера.
Тэн Шан поздоровался с Императрицей и сел.
Зная, что если он не сможет ничего сказать на этот раз, то, скорее всего, это будет его последний шанс. Он был полон решимости сбежать. Не убегать означало смерть: либо убитый руками Фэн Вана, либо еще раз убитый руками Сюэ Цзюньляна.
«Хотя я всегда живу во внутреннем дворце, я слышала много историй о праведных и верных людях. Я много слышал о Господине Тэне».
Сначала Тэн Шан подумал, что императрица пригласила его, чтобы убедить сдаться. Но так или иначе, он не мог не думать, что речь этой императрицы была очень знакомой.
Он не видел Тэн Юня уже много лет. Даже в те несколько раз, когда Тэн Юнь возвращался в столицу с триумфом, он присутствовал на дворцовом банкете, а затем должен был поспешно снова уехать.
Тэн Шан в основном помнил Тэн Юня, когда тот был еще молод.
«Ваше Величество слишком добры», - сказал Тэн Шан.
Тэн Юнь горько улыбнулся: «В последнее время погода становится все холоднее. Господин Тэн должен иметь более теплую одежду».
Тэн Юнь махнул рукой Сю Яо, чтобы та отослала гостя.
Тэн Шан знал, что эта странная императрица была из тех, кто ничего не говорит, пока от нее этого не потребуют. Он не мог понять, что она имела в виду под своей речью. Чем больше он думал об этом, тем более странным ему это казалось. Императрица была Великой Принцессой страны Фэн, в то время как сам он был родом из страны Тэн; они не могли иметь ничего общего друг с другом.
Еще более странным было то, что несколько дней назад Сюэ Хоуян предупредил его держаться подальше от императрицы.
На другой стороне дворца Сюэ Цзюньлян слушал доклад Цзян Юя. Он спокойно отложил кисть и спросил: «Как ты думаешь, что имела в виду императрица, пригласив Тэн Шана?»
Цзян Юй сказал: «Этот старый слуга ничего не знает и не может знать о намерениях Ее Величества».
«Я тоже не могу».
—
Рано утром следующего дня свита императрицы должна была отбыть. Сюэ Ван лично отправит ее.
Сюэ Цзюньлян забрался в карету с помощью слуги. Затем он протянул руку, чтобы помочь Тэн Юню подняться. Хотя он просто помогал императрице, люди, которые видели это, думали, что для Ее Величества было честью, чтобы Да Ван согнулся в поясе и слегка склонил голову перед ней.
Карета была очень большой. Внутри была мягкая кушетка, которая тоже была очень большой. Она была достаточно велика, чтобы на ней могли разместиться пять или шесть человек.
Сюэ Цзюньлян и Тэн Юнь молча сидели рядом. Глаза Сюэ Цзюнляна были закрыты, как будто он отдыхал.
Поездка была очень устойчивой; только покачивалась несколько раз. Через некоторое время карета остановилась, и они услышали голос Цзян Юя снаружи: «Ваше Величество, мы прибыли в павильон Шили».
Сюэ Цзюньлян открыл глаза и приподнял занавеску. Тут же кто-то поставил низкий табурет, чтобы Сюэ Цзюньлян мог спуститься.
Неподалеку от кареты располагался огромный павильон, в передней части которого стояла на коленях группа чиновников.
Снег падал, покрывая землю тонким белым слоем. Это придавало павильону Шили еще более величественный вид.
—